Во славном граде Киеве, у князя Владимера киев[с]каго Всеславъевича, был пир велик на многия на князи и на бояры и на силныя могучия богатыри. Как будет у них пир навеселе, князь Владимер зговорил таковы слова: «Ои еси вы,1 мои князи и бояры, и силныя могучия богатыри, и все |5| киевляне града Киева! Есть ли у меня кому служить три службы великие: кто бы ехал в землю Турскую, взял бы дани и выходы за тритцать лет и за три годы; хто бы ехал в землю Задонскую, взял бы дани и выходы за трицеть лет и за три годы; хто бы ехал в землю Алевицкую, взял бы дани и выходы за трицеть лет [и три годы]?»
|10| И тут все позадумалис, никто великому князю ответу не даст: болшия [хоронятся] за менших, а от менших давно ответу нету.
Илия2 Муромец зговорил таковы слова: «Свет государь, князь Владимер киевски! Я поеду в землю Турскую, возму дани и выходы за трицеть лет и за три годы». Михаило Поток зговорил таковы слова: «А я де, государь, |15| поеду в землю Задонскую, возму дани и выходы за трицеть лет и за три годы». А Олеша Поповичь зговорит таковы слова: «А я де, государь, поеду в землю Алевитцкую, возму дани и выходы за трицеть лет и за три годы».
И те речи великому князю полюбилися, подносит им чары зелена вина, |20| и запивают меды слаткими, и с великим князем прощаются. И меж себя называются братеми назваными, и садятся на свое добры кони, и поехали ис Киева. И как будут от Киева за пять верст, меж себя таково слово молвили: «Братцы де милые, хто из нас приедет до Киева, а ково не3 будет опосле, и нам ехать тово сыскивать». И, простяс,4 все поехали нарозно, всяк |25| своим путем.
Илия Муромец поехал на реку Смородину, на мосты калиновые. А та уже дорога залегала равно тритцеть лет от Соловя разбоиника Мировича. А Олеша Поповичь поехал дорогою святорускою.5
А Михаило поехал дорогою Ставровои6 возле моря синева, ажно по |30| мору плавает лебедь белая. И Михаило вымает из налучи своеи крепкои лук, ис калчана калену стрелу, и хощет убить лебедь белую. И она ему прогласила человеческим голосом: «Михаило де Поток Ивановичь, не стреляи де меня, лебеди белыя; я де по мору плаваю лебедью, а перет тобою стану девицею красною». И Михаило не успел в налучь положить и крепкои лук, в колчан |35| калены стрелы, ажно пред ним стала девица, лицем зело красна. И Михаиле она полюбилася, берет ея за руки белыя и целует в уста сахарные, и сажает ея на свои доброи конь, и взя7 дани и выходы, и поехал с нею во Киев град.
Стоновитца на свои богатыръскои двор, идет ко князю Владимеру, бьет |40| челом, покланяется, сам зговорит таковы слова: «Свет государь, князь Владимер киевски, привес я дани и выходы за тритцеть лет и за три годы!» И князь Владимер зговорит таковы слова: «Тебе у меня, Михаило, залота казна не запечатана и кони на стоиле не заперты». И подносит ему питья пьяные, и запивает меды слаткими.
|45| И Михаило зговорит таковы слова: «Свет государь, князь Владимер киевски! Ехал я возле моря синева, ажно по морю плавает лебедь белая; и я, государь, вынел из налучи своеи крепкои лук, ис калчана калены стрелы, и хотел убить лебедь белую. И она мне, государь, прогласила человеческим гласом: „Михаило де Поток Ивановичь! Не стреляи меня, лебеди |50| белыя; я де по марю плаваю лебедью, а перет тобою стану девицею красною“. Я, государь, не успел в налучь положить крепкои лук и в колчан калены стрелы, ажно перет тобою стала девица лицем зело красна. И мне, государь, она полюбилася, привес ея с собою во Киев град на свои богатырскои двор». И князь Владимер зговорит таковы слова: «Свет Михаило |55| Поток Ивановичь, переступи ты мне ту девицу красную!» И Михаило ответ держит: «Свет государь, князь Владимер киевски! Я ту девицу взял за себя, и я, государь, сам с нею обвенчался, крестил я, и дал еи имя Лебедь Белая, Авдотья Лиховидовна, и венчал владыко черниговски». И почал Михаило с нею, Белою Лебедью, жить. Живет с нею три годы, а товарищи |60| еще в Киев не приехали.
[И поехал] Михаило во чистое поле тешится равно на два месяца. А без нево приехал во Киев град купчина Залотои Орды с товары заморскими. И проведала жена Михаилова, и пошла смотрить таваров заморских. И увидел купчина красоту лица ея, и почел спрашивать: «Чия де сия жена |65| и како зовут ея по имени?» И киявлянцы ему росказывать: «Сия де у нас жена богатыря святорускаго славнаго Михаила Потока Ивановича, а завут ея Белая Лебеть, Авдотья Лиховидовна». И тут купчина почал продавать товары наскоро, и поехал во свою землю.
И как будет в Золотои Орде у царя Кощея неверного,8 сам зговорит |70| таковы слова: «Свет государь, царь Кощеи Златои Орды! Сколко я не еживал по иным землям купчиною, а такои прекраснои не видывал уже трицеть лет [н]и у единого, как есть во граде Киеве, у князя Владимера Сеславевича, у богатыря святорускаго славнаго Михаила Потока Ивановича, Лебеть Белая, а лицем зело красна».
|75| И тут царь Кощеи почал збирать воиска, и собрав силы сорок тысящ, и Киев осадил накрепко. Посылает посолника к великому князю Владимеру: «Ои еси ты, князь Владимер киевски! Отдаи мне жену Михаилову, и я прочь от Киева [поиду]; а буде ты не даш мне ея, и я Киев град взятьем возму, а людеи твоих в Киеве всех вырублю,9 ажно и детеи в полон возму». |80| И князь Владимер зговорит таковы слова: «Ои еси вы,1 князи и бояры и все киевляне града Киева, думаите вы да не продумаитес! Отдават ли жену Михаилову, или нет? А топерь у нас в Киеве силных богатыреи не лучилос, некому выехать против силы Кощеевы! А Михаило приедет сердит добре, станет побиват мужиков киевских!» И князи и бояры, и все киевляня |85| реша:10 «Свет государь, князь Владимер киевски! Доселе в Киеве не было жены Михаиловы, царь Кощеи под Киев не прихаживал и Киева накрепко не осаживал, и тебе, государь, таковы кручины не бывало: отдадим жену Михаилову, и царь Кощеи от Киева прочь поидет! А Михаиле дадим выбрать во всем Киеве городе, где захощет, там возмет: хошь княиню, или |90| боярыню, или девку посацкую — такова жь ему жена». Ажно будет ис чиста поля Михаило Поток на свои богатырскои двор. Встречает ево Лебедь Белая, сама зговорит таковы слова: «Свет государь, Михаило Поток Ивановичь! Бес тебя под наш Киев град пришел царь Кощеи Златои Орды, а силы с ним сорок тысящ, и Киев осадил накрепко, и просит меня ис |95| Киева, и киявляне придумали отдать меня царю Кощею неверному». И Михаило зговорит таковы слова: «Собаки мужики киявляня! Ссужалися бы они своими женами и дочерми. И я за свою жену умею и сам [по]стоять». И садитца на свои добраи конь, и поехал ис Киева, и побил всю рать силу великую. И приехал на свои богатырскои двор, и почал з женою своею |100| пить и есть и тешитися. И живет з женою равно три годы. А таварищи ево еще в Киев не приехали.
И поехал Михаило в чисто поле тешитца равно на три месяца. А без нево приехал пот Киев царь Кощеи, а силы с ним шесдесят тысящ. И Киев осадил накрепко, посылает посолника и просит ис Киева Лебеди Белыя. |105| И князь Владимер зговорит таковы слова: «Ои еси вы,1 князи и бояры и все киевляня, думаите накрепко да не продумаитеся! Отдавать ли жену Михаилову, или нет? А теперь у нас в Киеве силных богатыреи не лучилос, некому выехать против силы Кощеевы! А Михаило приедет сердит добре, станет побивать мужиков киевских!» И князи и бояры, и все киевляне |110| реша:10 «Свет государь, князь Владимер киевски! Доселева в Киеве не было жены Михаиловы, [царь Кощеи под Киев не прихаживал и Киева накрепко не осаживал, и тебе, государь, таковы кручины не бывало; отдадим жену Михаилову], и царь Кощеи от Киева прочь поидет! А Михаиле дадим выбрать во всем граде Киеве, где захощет, там [возмет]: хошь княгиню, или |115| боярыню, или девку посацкую, — [такова жь] ему жена». А тово не ведают, что жена Михаилова переставилас.
Ажно едет ис чиста поля Михаило Поток на свои богатырскои двор. Встречают ево люди дворовые и сказывают вести недобрые, что жена ево переставилас. И тут Михаило закручинился, идет во свои высок терем — |120| никто ево не встречает, за руки не принимает и во уста не целует. И приходит Михаило в отхожую горницу, где жена Лебеть Белая. И Михаило зговорит таковы слова: «Прости де, Лебеть Белая! Помню я и сам свое слова, что у нас с тобою молвено: хто из нас напредь умрет, и кто останетца, — и тому живому в могилу итьти.»
|125| И зовет на погребение князья и бояря, и владыку черниговсково, и весь Киев град. И сошлися все на погребение. И почал Михаило во гроб класт жену свою, и сам с нею жив11 ложитца в могилу. И князь Владимер зговорит: «Нигде так тово не слыхано и не видано, чтобы живыя ложилися с мертвыми. А ты, Михаило, жив в могилу идеш для жены своеи! Али |130| у нас тебе в Киеве невест нету? Захощу княину, или бояроню, или девку посацкую, — такова ж тебе жена». И Михаило ответ держит: «Знаи де всяк сам себя; закопываите, не мешкаите». И князь Владимер зговорит таковы слова: «Накладываите досками дубовыми, насыпаите песками желтыми, а над могилою поставте сторожу крепкую: как Михаиле скучетца, |135| станет кричать громким голосом — скоро вытаскиваите ево на волнои свет, не мешкаите». И, похороня ево, все по домам пошли.
А Михаило сидит в могиле з женою мертвою день до вечера. И как будет о полуночи, ажно пришла змея лютая и гробницу каменую проела, и пустила в гробницу двух змеинков, детеи своих, и змеи те почали Лебеть |140| Белую ссати за груди. И Михаило ухватил их, и почел рвати надвое. И провищитца ему змия лютая человеческим голосом: «Михаило де Поток Ивановичь! Не рви моих змеенкав малинких, я принесу тебе живои воды». И Михаило ответ держит: «Поди ты, змия лютая, принеси мне живои воды, тогда отпущу детеи твоих». И пошла змея лютая, и принесла ему живои |145| воды. И Михаило почал змеенков рвать на крохи, и покропляет их живою водою, — и змеи те ожили. И покропляет Михаило мертвую жену свою, — и жена ево бутто от сна пробудилася. И Михаило засвистал громким голосом, и караулщики попадали; и послышали сеседы ближния, и послали роскопывать. Идет из могилы Михаило и ведет за руку жену свою. И тут |150| все подивилися, что была мертва жена Михаилова, а Михаило оживил ее. И почал с нею жити по старому. И живет с нею равно три годы. А товарищи ево еще в Киев не приехали.
И поехал Михаило во чисто поле тешитца равно на пять месяцев. А без нево приехал под Киев град царь Кощеи, а силы с ним сто тысячь. И Киев |155| осадил накрепко, и просит ис Киева Лебеди Белыя. И киявляне ему отдали жену Михаилову. И царь Кощеи, жену Михаилову взявши, сам и прочь пошел. Ажно приехал во Киев Михаило Поток, встречают ево люди дворовыя, а сказывают вести недобрыя, что отдали киявляне жену ево Лебеть Белую царю Кощею неверному. И тут Михаило закручинился. Не [с]лазя |160| з добра коня, ездит по Киеву, кричит громким голосом: «Собаки мужики безверныя киявляне! За что отдали крещеную жену мою царю Кощею неверному? Управлюса я с вами и опосле сам!»
И поехал из Киева, и догнал царя Кощея невернова; ажно он на стану стоит з Белаю Лебедью, опочив12 держит. И Михаило едет прямо к белому |165| шатру. Ажно увидела ево Лебеть Белая, мечится из бела шатра наскоре, сама зговорит таковы слова: «Свет государь, Михаило Поток Ивановичь! Рада тебя увидела; не хочу жить13 у неверново царя Кощея Златы Орды, хощу жить в Киеве у тебя, богатыря святорускаго. Возми меня тебе по прежнему!» И подносит ему питья пьяные наскоре. Испивать Михаило и |170| ложитца спать у них, у бела шатра. И она будит: «Востань, государь царь Кощеи! Вот пришел недруг Михаило Поток, предаи ему смерти скорои, — так за тобою [не] гонитца!» И царь Кощеи зговорит: «Мне Михаило не какои недруг, он меня наехал соннова, — се не предал меня злои смерти! Как хощеш сама с ним». И она велела у него подобрать ружья богатырские |175| и палку железную, и Михаила оборотила каменем. А сама поехала с Кощеем в Золоту Орду.
Ажно приехали в Киев Михаиловы товорищи, и почали отдавать дани и выходы великому князю Владимеру, и почали спрашивать про Михаила. И киевляня почали им россказывать, как Михаило привез дани и выходы, |180| и как привез Лебедь Белую, и, крестя, за себя женою взял, и как приходил царь Кощеи, и как Михаило был в могиле з женою мертвою, и как оживил ея, и как жену Михаилову отдали царю Кощею неверному, и как Михаило в погоню погнал. «И Олеша зговорит: «Поехали, Илья, брата сыскивать». И как будут у тоево камени, Олеша поднел камень в поес, Илья камень |185| вбросил черес себя и рошиб начетверо. А ис тово камени выскочил Михаило Поток Ивановичь и почал им россказывать все против тово, как им росказывали киевляне. И они поехали в царство Кощеево, убили Лебеть Белую, а царю Кощею живому очи вынели, и казну Кощеву всю себе взяли, и разделили по жеребям. И побили силы Кощевы сто тысячь, и |190| дочь ево Гану Кощевну Михаило за себя взял. А приехали в Киев град, побили мужиков изменьников пять тысячь, а сами жили в Киеве до старости и померли.
Слава их идет до веку. Аминь.