Во славном граде Киеве, у великаго князя Владимера киевскаго Всеславевича, был пир навеселе про всех князеи и бояр и силных могучих богатыреи. И как будет у них пир навеселе, и князь Владимер взговорит таково слово: «Вси мои князи и бояра и силние могучие богатири! Есть ли из |5| вас кому у меня служить три службы великия: кто бы ехал в землю Турскую, взял бы дани и выходы за 33 года; и кто бы ехал в землю Задонскую, взат бы дани и выводы за 33 года; и кто бы ехал в землю Алевицкую, взят бы дани и выводы за 33 года?»
И тут все князи и вельможи1 призадумались, и никто великому князю |10| ответу не дает: и хоронятся болшие за менших, а у менших давно ответу [нет].
И тут взговорит силни могучии богатырь Илья Муромец таково слово: «Свет государь, Владимер князь киевски! Я, государь, еду в землю Турецкую, возьму дани и выводы за 33 года». И Михаило Поток Ивановичь |15| взговорит таково слово: «И я де, государь, еду в землю Задонскую, возьму дани и выводы за 33 года». Алеша Поповичь взговорит2 таково слово: «Я де, государь, еду в землю Алевицкую, возьму дани и выводы за 33 года».
И те речи великому князю полюбились, и стал князь Владимер за те |20| речи чару зелена вина подносить силним богатырям, и выпили зелено вино, и запивают они меды сладкими, и с великим князем Владимером прощаютъся. Да оне же себя называютца братьями назваными,3 и садятца на свои богатырские кони, и с Киева вон поехали. И как будут от Киева града за пять верст, и меж собои прощяютца. а сами называются они братьями |25| назваными. И взговорит таково слово: «Братцы милые, кто из нас наперед в Киев град приедет, а ково не будет из нас, а после нам того искать». И простилися все, и поехали в разные дороги, всяк своим путем.
Илья Муромец поехал на реку Смородину, на мосты калиновые, на Соловья разбоиника. Уже та дорога залегла тому равно трицать лет, ни |30| единои год человек не прохаживал ни пешеи. А Михаило Поток Ивановичь поехал дорогою святорускою, возьле море. Алеша Поповичь поехал Ставровою дорогою. И простилися все, и поехали все в разные дороги, всяк своим путем.
Михаило Поток Ивановичь возле море синее и увидел на море, ажно |35| плавает по морю лебедь белая. И тут Михаило Поток Ивановичь вынимает из налучии своеи крепкои лук, ис колчана калену стрелу и хощет убить лебедь белую. И она ему провещает человеческим гласом, и рече: «Государь Михаило Поток Ивановичь, не стреляи меня, лебедь белую; я плаваю по морю лебедью, а пред тобою стану красною девицею». И Михаило Поток |40| Ивановичь не успел в налучии [положить] лук свои, а в колчан каленую стрелу, ажно пред ним стала девица лицем зело красна. И Михаилу Потоку Ивановичю полюбилась, и бере ея за белые руки, и целует во уста сахарные, и сажает на свои богатырскои конь, а себе взял другово коня, и взял дани и выходы за 33 года, и поехал с нею в Киев град.
|45| И приехал, становитца на своем богатырском дворе, идет ко князю Владимеру, а сам бьет челом князю Владимеру о сырую землю и говорит таково слово: «Свет государь, великии князь Владимер киевскии, привес я дани и выводы за 33 года!» И князь Владимер возговорит таково слово: «Тебе у меня казна не запечятана, Михаило, и добрые кони у меня не |50| затворены». И подносит4 князь Владимер ему чару зелена вина, запивают меды сладкими.
И тут Михаило Поток Ивановичь бьет челом великому князю Владимеру о сырую землю, а сам возговорит таково слово: «Свет государь, великии князь Владимер киевскии! Наехал я возле море синее, ажно по |55| морю плавает лебедь белая; и я вынял из налучия свои крепкои лук, а ис колчана калену стрелу, и хотел убить лебедь белую. И она мне провещала человеческим гласом: «Михаило Поток Ивановичь! Не стреляи меня, лебедь белую, а прет тобою стану красною девицею». И я не успел положить в налучия свои крепкои лук, ажно предо мною стала девица лицем зело |60| красна. И мне она зело полюбилась, и я привес с собою в Киев град на свои богатырскои двор. И князь Владимер взговорит таково слово: «Михаило Поток Ивановичь, уступи мне!» И Михаило ответ держит: «Государь, князь Владимер Всеславьевичь! Сам я с нею венчался и крестил ея, и дал имя Авъдотья Лиховидовна, и венчал нас архиереи черниговски». |65| И стал с нею Михаило любезно жить. И живет с нею равно три года, а товарищи ево в Киев град еще не бывали.
И поехал Михаило в чистое поле тешится равно на два месяца. А без него приехал под Киев град купчина Золотои Орды с товары заморскими. И проведала жена Михаила Потока Ивановича, и пошла тех товаров |70| смотреть. И увидел купчина красоту лица ея, и стал спрашивать мужиков киевских: «Чья де ета жена и как ея зовут по имени и по отечеству?» И киевлене ему сказали: «Ета де у нас жена богатырская Михаила Потока Ивановича, а зовут ея Авдотья Лиховидовна». И тут купчина почал товары продавать наскоро, и роспродал все товары, и поехал во свою землю.
|75| И как будет в Золотои Орде у царя Кощея неверъново, а сам зговорит таково слово: «Свет государь, Кощеи Золотои Орды! Сколько я ни ежживал [по иным] землям и по городам купчинои, а такои прекраснои не видал, что во граде Киеве у богатыря святурусково Михаила Потока Ивановича жена ево, аки лебедь белая, а по имени Авдотья Лиховидовна — |80| лицем зело красна».
И тут царь Кощеи собрал силы 40 тысящь, и пошел под Киев град, и осадил Киев град накрепко. И посылает послы своя в Киев град князю Владимеру: «Ои еси, князь Владимер киевскои! Отдаи мне жену Михаилову, я от Киева прочь поиду; а буде ты не отдаш жену Михаилову, |85| и я Киев град взятьем возму, а людеи твоих всех порублю, а жен их и детеи в полон возму». И князь Владимер взговорит таково слово: «Ои еси вы, князи и бояра и все киевлене, думу думаите да не продумаитесь! Отдать ли мне жену Михаилову или не отдавать? А топере у нас в Киеве граде силних богатыреи не случилось, некому выехать против силы Кощеевы! |90| И Михаило приедет с поля, станет сердится и станет мужиков побивать и князеи и бояр!»
И все киевлене взговорят таково слово: «Государь князь, Владимер киевскои! Доселева не было в Киеве жены Михаила Потока Ивановича, и царь Кощеи по тех мест в Киев град не прихаживал, и Киева града не |95| осаживал, и тебе, государь, такии кручины не было: дадим мы жену Михаилову, и царь Кощеи от Киева прочь поидет! А Михаилу дадим выбрать во всем Киеве граде, где он похощет, тут и возмет: у князя, или у боярина дочь, или девку посацкую — такоя же жена будет». Ажно провещится сердце богатырское Михаила Потока Ивановича, и едет ис поля |100| чистово на свои богатырскои двор. И встречает ево жена Лебедь Белая Авдотья Лиховидовна, а сама взговорит таково слово: «Свет государь, Михаило Поток Ивановичь! Бес тебя, государь, приехал царь Кощеи Золотои Орды под Киев град, а силы с ним 40 тысящь, и Киев град осадил накрепко, а прошает меня вон ис Киева, и киевлене придумали отдать |105| меня царю Кощею неверному». И Михаило Поток Ивановичь взговорил таково слово: «Собаки мужики киевлене! Ссужались бы они своими женами и дочерями. А яз за свою жену стану!» И Михаило Поток Ивановичь не вьежжая на свои богатырскои двор, и поехал ис Киева вон, и напущается на силу Кощееву, и побивает всю силу Кощееву, царь Кощеи |110| толко сам с четвертым ушел во свою землю. И Михаило Поток побил всю силу Кощееву, и приехал на свои богатырскои двор, и стал з женою своею пити и ясти и веселитися. И живет с нею равно три годы. А товарищи ево еще не бывали в Киев град.
И Михаило Поток Ивановичь еще поехал в чистое поле тешитца равно |115| на три месяца. А без него пришел царь Кощеи Золотои Оръды, а силы с ним 70 тысящь. И Киев град осадил накрепко, и посылает послы своя князю Владимеру киевскому, и просит жену Михаилову, прекрасную Авдотью Лиховидовну: «И я от Киева града прочь поиду; а буде не отдаш, и я ваш град взятьем возму, а людеи твоих в Киеве граде всех вырублю, |120| а жен и детеи в полон возму. И тебе, князю, не спущу». И князь Владимер киевскои взговорит таково слово: «Ои еси вы, князи и бояра и все киевлене града Киева, думу думаите да не продумаитесь! Отдавать ли нам жену Михаилову или не отдавать? А тепере у нас в Киеве силних богатыреи не случилось, и некому выехать против силы Кощевой и супротив |125| царя Кощея неверново! А Михаило приедет с поля, станет побивать князеи и бояр и всех киевлен!» Взговорят:5 «Свет государь, князь киевскии! Доселева в Киеве граде же[ны] Михаиловы не бывало, и царь Кощеи под Киев град не прихаживал, и Киева града не осаживал накрепъко, и тебе, государь, такои кручины не бывало: отдадим жену Михаилову, и царь Кощеи от Киева прочь поидет! А Михаилу дадим выбрать в Киеве граде, где он похощет, тут и возьмет: у князя, или у боярина, или у купецкого человека возмет — и ему такова же жена будет».
«Сказание» о Михаиле Потоке.
Лист 10 сборника БАН, 28.6.41 (№ 41 наст. изд.).
А того не ведают, что Михаило бьется с царем Кощеем и сь ево силои. Бился три дни. А в то время жена ево преставилась. И побил Михаило |135| всю силу Кощееву, едва царь Кощеи толко сам третеи ушел.
И едет Михаило ис поля на свои богатырскои двор. И встретили ево люди дворовые среди двора, и сказывают ему, что де «жена твоя, Лебедь Белая, преставилась». И тут Михаило вельми закручинился, что де не встречает ево Лебедь Белая, за руки не принимает. Идет Михаило во отхожую |140| горницу, где жена ево лежит во гробе мерътва и покрыта камкою белою. И Михаило взговорит таково слово: «Прости, свет мои, Лебедь Белая Авдотья Лиховидовна! Помню я, что у нас с тобою было заправанось и [молвено]: кто у нас наперед умрет, а кто останетца, — и тому в могилу живому лечь».
|145| И велел Михаило могилу копать широку и глубоку и гробницу выкладывать каменную, чтоб было лечь двум человекам и сидить и стоять свободно.
И зовет Михаило на п[о]гребение князеи и бояр, и зовет князя Владимера киевскаго Всеславьевича, и владыку черниговского, и весь Киев |150| град. И сьехались на погребение. И почал Михаило жену свою во гроб клась, и сам с нею ложитца во гроб. И тут взговорят все князи и бояра и все киевлене: «Нигде того не слыхано, чтоб живыя ложились во гроб с мертвыми. А ты, Михаило, жив не ложись сам во гроб с мертвою женою своею! Или у нас в Киеве людеи нет, таких красных не выбереш? Захотел |155| бы и боярыню взял, или девку посатцкую, — и тебе такова же [жена] была». И Михаило ответ держит: «Знаите всяк себя, указываите дома; закопываите гробницу, не мешкавшы». И князь Владимер взговорит таково слово: «Накладываите досками дубовыми и засыпаите песками желтыми, над гробницею поставте сторожи крепкие: как Михаилу скучится, |160| станет крычать громким гласом, — и вы раскопываите Михаилу на волнеи свет». И те все по домам разехались.
И Михаило лежит с нею, з женою мертвою, день до вечера. И как будет в полунощи, ажно пришла к нему в гробнице змея лютая и гробницу прогрызла, и пустила в гробницу двух змеенков, детей своих, и змеенки |165| почали ссать жену ево, Лебедь Белую, за груди. И Михаило ухватил змеенков, и хотел разорвать их надвое. Ажно провещится ему змея лютая человеческим гласом: «Михаило де Поток Ивановичь! Не рви моих змеенков маленких, я тебе принесу живои воды». И Михаило ответ дает: «Поди ты, змея лютая, принеси живои воды. И тогда я спущу детеи твоих». |170| И пошла змея лютая, и принесла ему живои воды. И Михаило почал змеенков рвать надвое, и помазал живою водою, — ажно они ожили. И потом помазал свою мертвую жену, Лебедь Белую, — жена ево бутто от сна пробудилась. И тут Михаило засвистал громким богатырским голосом, и почели ево сторожи разкопывать. И берут ево за белые руки, а он ведет за |175| собою жену свою, Лебедь Белую, за руку. И тут все киевлене подивились, что была мертва жена Михаилова, а Михаило оживил ея. И пошед в дом свои, и стал с нею Михаило жить любезно, лутче старово. И жил с нею равно пять лет. А товарищи ево еще не бывали в Киев град.
И стал Михаило в чистое поле ездить тешитца равно на пять месяцов. |180| А без него пришел под Киев град царь Кощеи Золотои Орды, а силы с ним 100 тысящь. И Киев град осадил накрепко, и посылает в Киев град ко князю Владимеру Всеславьевичю: «Даи мне жену Михаилову, и я от Киева прочь поиду; ежели ты не отдаш мне жены Михаиловы, и я твои Киев град осажу накрепко, и огнем пожгу, и мужиков всех в Киеве вырублю, |185| а жен и детеи в полон возму. Самому тебе не спущу!» И князь Владимер взговорит таково слово: «Ои еси вы, князи и бояра и все киевлене, думаите думу накрепко! Отдавать ли нам жену Михаилову или не отдавать?» Князи и бояра и все киевлене придумали: «Отдадим мы жену Михаилову!» И отдавше царю Кощею неверному. И царь Кощеи |190| берет за белые руки, и повел ея в свои бел шатер, а сам от Киева прочь пошел. Ажно приехал ис чистово поля Михаило Поток Ивановичь в Киев град на свои богатырскои двор, и встречают ево люди дворовые, и сказывают, что де «отдали жену твою, Лебедь Белую, киевлене царю Кощею неверному». И тут Михаило закручинилъся. Не слезая с своего добраго |195| коня, и поехал по граду Киеву, и закрычал громким гласом: «Ои еси вы, собаки мужики киевлене безверные! Почто вы отдали жену мою крещеную царю Кощею неверъному? Управлюся я с вами апосле!» Мужики ис Киева разбежались.
И царь Кощеи от Киева отшел равно тритцат днеи. И Михаило Поток |200| Ивановичь догонил ево в три часа; ажно царь Кощеи на стану стоит з женою ево, Лебедью Белою, опочик держит. Михаило Поток Ивановичь едет прямо к белу шатру.6 И увидела ево Лебедь Белая, и встречает ево из бела шатра, а сама взговорит таково слово: «Свет государь, Михаило Поток Ивановичь! Рада я, что я тебя увидела; не хощу жить у царя Кощея неверново |205| в Золотои Орде, а хощу жить в Киеве граде у богатыря святорусково. Изволь меня взять к себе по прежнему!» И стала подносить Лебедь Белая Михаилу Потоку Ивановичю питья пьяново. И тут Михаило испивает з дороги, и ложитца спать в беле шатре. И мечется Лебедь Белая наскоро, и будит царя Кощея неверново: «Государь царь Кощеи! |210| Приехал к тебе недруг твои Михаило Поток Ивановичь, предаи ево смерти скорыя, — и он за тобою не гоняется». И царь Кощеи невернои ответ держит: «Мне Михаило какои недруг? Наехал он меня в чистом поле, в беле шатре сонного, — се не предал мне смерти скорыя! И как хощешь сама с ним». И Лебедь Белая велела у него обрать оружие богатырское и палицу |215| железную, и завязала ему очи ясные, и ударила ево ничь рукою: «Лежи ты де, Михаило, в чистом поле под белым каменем». И Михаило весь окаменел. А сами поехали в Золоту Орду.
Ажно приехали в Киев град ево товарищи, и привезли дани и выводы, и почали спрашивать про Михаила Потока Ивановича. И мужики киевлене |220| сказали им, се как он привес дани и выводы, и привес девицу, и крестил ея, и как женился, и как приставилась, и как оживил ея, и как <приходил> царь Кощеи невернои, и как Киев град <осадил> накрепко, и как <жену Михаилову> отдали царю Кощею, и как Михаило в погоню погнал. Илья Муромец и Алеша Поповичь поехали из града вон сыскивать своего Михаила |225| Потока Ивановича. И как будут у того белого каменя, старец колика прохожая [стоит у камени. И] богатыреи взговорят та<ково> слово: «Скажи ты про царство Кощеево, про Михаила Потока Ивановича». Колика им ответ <держит>: «Кто де подымет камень и бросит через себя, и тому скажу про Михаила Потока Ивановича». Илья Муромец поднял камень |230| в груди, а Алеша Поповичь...