Во столном славнем граде Киеве говорит князь Владимер Всеславич киевскои своим богатырем Илье Муромцу с товарыщи: «Или то вам не сведомо богатырем, что отпущает на меня царь Костянтин из Царяграда 42¹ богатыреи, а велит им Кеев изгубити. И вы б нынеча никуды не розежалися, |5| берегли бы естя града Киева и всее моеи вотчины». Бьют челом² 7¹ богатыреи: «Государь, князь Владимер киевьскои Всеслаевич! Отпусти нас в чистое поле, мы тебе, государю, прямыя вести отведаем и приведем тебе, государю, языка добраго; тебе, государю, славу великую учиним, и себя, государь, в честь введем и всему твоему государству похвалу великую |10| учиним и многия орды острастим». А взогорят богатыри таково слово: «Государь князь Владимер киевскои! Сторожем мы в земле не извадились жить, не доведетца нам сторожами слыть». Имена богатырем: 1¹ — богатырь Илья Мур[ом]ец, сын Иванович, 2¹ — багатырь Добрыня Никитичин, 3¹ — богатырь дворянин Залешанин серая свита, злаченые пугвицы, 4¹ — |15| богатырь Олеша Попович, 5 — богатырь³ щата Елизынич, 6¹ — богатырь Сухан Доментьянович, 7¹ — богатырь Белая Палица, красным золотом украшена, чечьим жемчюгом унизана, посреде тоеи палицы камень — самоцветнои пламень. Да говорят богатыри таково слово: «Государь, князь Владимер киевскои Всеслаевич! Не извадились мы сторожем стеретчи, |20| только мы извадились в чистом поле ездити, побивать полки татарские; отпусти нас, государь, в чистое поле, мы тебе, государю, прямые вести отведаем или тобе приведем языка добраго». Взговорит князь Владимер киевскои: «Ои естя, богатыри, Илья Муромец с товарыщи! Не пригож вам в те поры прочь отехати, а меня вам, государя, покинути одново |25| в Киеве. А яз жду тех богатыреи с часу на час борзо х Киеву. Пригоже вам моея вотчины поберетчи».

Тут богатыри закручинилися. Идут к своим добрым коням, ударя челом великому князю Владимеру Всеслаевичю; учали на них класти седла черкаские, подтягивают подпруги шелку белово, у всех пряжи булатные, |30| красного булату перепускнаго. Да кладут на собя доспехи крепкия, емлют с собою палицы булатныя, того булату перепускнаго, и <всю> свою здбрую богатырьскую. И, всед на кони, прочь поехали из Кеева, заложили копья булатные вострыя, поехали в чистое поле. Едут по чистому полю, взговорят промеж собою такову пословицу: «Лутче бы мы тое срамоты великия не |35| слыхали, нежели мы от князя в очи такое слово слышали; хотя б мы людеи не дородились, да были бы мы богатыри не добрыя, и нас бы в Кееве сторожи стеретчи не заставливали». Говорит Илья Муромец своим товарыщем: «Государи е<ст>я мои товарыщи! Чем тех богатыреи на собя ждати х Киеву, мы поедем встречю к ним и там с ними свидимся. А сказывают, |40| что удалы добре — не по обычею, мы станем богу молитися, чтобы нам бог помощь послал на цареградцких богатыреи». А прямо идут ко Царюграду.⁴

Как будут 12¹ поприщь до града, перезжаючи Смугрю реку, ажно има навстречю идут 12¹ человек цареградцких богатыреи, а на них платье калицкое. |45| Приехал к ним Олеша Попович да говорит им таково слово: «Братия вы милая, калики перехожия, даите вы нам свое платье каличное, а у нас возьмите наше платье светлое». Говорит калика таково слово: «Ои еси, Алеша Попович! Али меня не знаешь, или имени моего не ведаешь, как меня зовут? Зовут меня по имени Никита Иванович, родом есми Карачевец». |50| А на каликах гуни голуба скорлату, а тер[ли]ки на них⁵ камки венецкие, а палицы у них вязовые, с конца в конець свинцу налиту; а Никиты палица вся золотая.⁶ Приехал к ним Илья Муромец да говорит им таково слово: «За то нам, Никита, бранитися не о чем, а вам стоять не за што; вото вам платье светлое, даите нам свое платье калицкое!» Взговорит |55| Никита таково слово: «За то нам, государь Илья Муромец, стоять не за што и спору чинить не о чем!» Дают [с] собя платье калицкое, они дают с себя платье светлое. Взговорит Добрыня Никитич таково слово: «Почто, вы, Никита, ходили во Царьгород?» Говорит Никита таково слово: «Государь Добрыня Никитич! Ходили мы прямых вестеи отведывать. |60| Естли столко цареградцких богатыреи, итти ли им в Кеев город? И вести прямые неизменные: при царе богатыри похваляютца, хотят Кеев город на шити взя(ти, и) великого князя с ве(ликою) княгинею в полон ве(сти, а у)далых бога(тыреи, стан)ных люди(и, под меч всех) пр(иклонити, а злато) и среб(ро покатим телегами». Говорит в те) поры Илья Муромец: |65| «Слышите ли, мои товарыщи? За то хочю голову сложить — за государеву чашу и молитвы и за ево хлеб соль великую». Оставливают свои добрыя коня на Смугре реке и все свои сряды богатырския, по (од)нои емлют себе по була(тнои палицы) красно(го булату п)ерепусь(кно)го и ты(е несут) под гуня(ми ску)рлатными. Да говорят меж собою пословицу: |70| «Бога ради, богатыри, будте к татарским речем стерпивы». Говорит дворянин Залешанин: «Всех у нас пуще Олеша Попович, что он де пьян или не пьян, изо всех нас охоть бранитися: (тот) у нас багатырь (кручи)новат».

Пошли б(огаты)ри во Царьг(ород, а в те) поры у цар(я стол), |75| а в сто(ле подають) поесть. (Пришли бога)тыри на царев двор, и стали на земле перед красным окном, и учали просити милостины противу окна громким голосом. Каличные слышат гласы — сказали самому царю. И слыша царь Косьтяннтин гласы каличны(е), да говорит Тугарину (Зм)иевичю: «Вели позвать (кал)ик тех, по речам [кабы] русь пришла, по[пытаи] |80| их о вестях о ки(евских, што) буде они⁷ ведают». Позвали калик ко царю; царь учал калик спрашивать: «Скажите вы, калики перехожие!» Учал Илья Муромец говорити: «Ходим мы, государь, от великого князя Владимера Всеслаевича киевского». Против ца(ря) сидят Идол Скоропее(вич) богатырь, а рос(том) добре, не по (обычею, меж) очима у не(го стрела ладится), |85| меж плечм(и у него болшая са)жен, оч(и у него, как чаши, а голова у него как) пивнои котел: посмотрить на него — устрашиться. Говорит царю Костянтину тако слово: «Государь царь! Волно человек попытати о вестях — о киевских богатырех, сколко у великого князя Владимера богатыреи, (и ка)ковы оне ростом, (пры)тостью». Царь у(чал калик) |90| спрашивать: «(Скажите) вы, калики пе(рехо)жия, про кеевски(х бо)га(ты)ри?». Говорит (Ил)ья (М)уромец сын Иванович: «В Кееве, государь, 32¹ богатыря — да удалы не по обычею!» Говорит Идол богатырь: «Есть ли у вас славнои богатырь (И)лья Муромец, каков он (ро)жаем⁸ и каков велик ростом? (Посмот)рить де⁹ на него — уст(рашит)ца. И вы |95| (пос)мот(рите) нашим бога(тырем». Гово)рит Илья (Муромец: «И ты), государь, (смотри) на меня». (Взговорит багатыр Идол Скоропеевич): «Царь государь Костянтин, не мешкаи, государь, службою багатырьскою! Отпущаи, государь, нас на Русь борзо (х Киев)у, х князю Владиме(ру, и буде)т то[л]ко то [слово]не сол<ган>о, што в Киеве (возговорят удалы богатыри), |100| и мы (тебе, государю, при)ведем (князя) Влади(мера с великою) княинею... <богаты>рем и удалым молодцом под меч поклонитым. И всем в Киеве учиним сечю великую, а злато и сребро покатим телегами. Тебе, государю, прибыл и славу добрую во вся орды, а себя в честь введем». Взяла кручина молода Олешу Поповича, да говорит Олеша Попович таково |105| слово: «Коли вы богатыри, приедите х Киеву, тогды не узнаете дороги, куды вам бежати. А станете [мо]лодцев кеевских¹⁰ и учинете сечь великую, а покатятца головы татарския, а прольетца кровь горячая богатыреи, цареградцких богатыреи. Не пять у нас человек в Кееве, есть близко десятка человек!» Идол на него розкручинился. Говорит дворянин Залешанин: |110| «С твоего, государь, меду опился». Говорит дворянин Залешанин Олеше Поповичю: «Уими свое сердце багатырское, немошно нам тебя нажюрить, ни наговорить». Говорит Олеша Попович: «А он наших богатыреи ни во что ставит, и великого князя хулит, и Илье посмехаетца!» И Идол на него розкручинился. Говорит дворянин Залешанин: «Из ума, государь, он |115| выпиваетца!».

Говорит Идол богатырь: «Скажите, калики, про кеевских богатыреи — и каковы у них лошади удал[ы]?» И с ним говорит дворянин Залешанин: «По вся дни, государь, ведаем и лошади богатырские знаем». Говорит Идол богатырь: «Царь государь, волно человек после розпрошать. Вели, |120| государь,¹¹ показать им свои лошади царьския». Царь велел вывести свои лошади царския. Говорят калики перехожия: «Лутче тех шкап в Кееве и простые лошади, а на богатырские лошади пристрашно посмотрить!» Говорит Идол богатыр: «Вели, царь государь, показать им наши лошади богатырские». Царь велел вывести лошади богатырские. Ведут лошади богатырские: |125| 1¹ ю лошадь ведут Идола богатыря Скоропеевича на 12¹ чепях на золотых, 2¹ ю ведут лошадь молода Тугарина Змиевича на 11¹ чепях сребряных. За теми ведут сорока дву богатыреи; а все те кони удалы добре, не по обычею; каликам полюбилися. Издалеча калики увидели, что добры, не по обычею. Говорит дворянин Залешанин: «Сверху, государь, |130| не мотчи сметить и усмотрить, и как, государь царь, сметим, и мы тебе, государю, скажем про наших богатыреи и про конеи и их храбрость окажем». И царь повелел им вытти.

Пошли калики вон от царя лошадеи смотрить. И как будут посреди двора царева и лошадеи, взговорили богатыри промеж собою такову пословицу: |135| «Смотрите, государи товарыщи, конеи, да высматриваите гораздо, было б нам, что про наших конеи царю сказать!» — «Да ужли калики высмотрили?» Взговорят калики: «Теперво, государь, высмотрили». Взговорит Илья Муромец своим товарыщем: «Теперво нам, братцы, строка пришла. Отимаите лошади багатырские, убеите татар без милости, садитеся |140| на кони без седел, на кони багатырския на добрыя!» Пришли богатыри х конем. Не птички соловьи рано в дуброве просвистали, свиснули, гаркнули багатыри багатырским голосом, да свиснули палицы булатные у Ильи Муромца с товарыщи: послетали головы татарския! Отняли себе по добру коню и, всед на кони, проч из града поехали до Смугры реки.

|145| Добрых конеи един у царя остался на дворе и тот Олеше Поповичю. Воротился Алеша пешь во Царьгород, а коня покинул на Смугре реке. Да говорит Алеша Попович царю Костянтину таково слово: «Потому мы, царь, у тебя лошади не все емлем, что хотим мы с твоими богатыри в чистом поле свидетися и их прытость увидети. И будем мы опять с твоими |150| богатыри во Цареграде». И изговоря Олеша, поехали богатыри к Смугре реке.

Да кладут на собя досьпехи крепкия и всю збрую багатырскую, емлют с собою палицы булатныя и копья вострыя. Ажно скачют из Царяграда богатыри с великою поганою силою татарскою. Говорит Олеша Попович: |155| «Государи мои товарыщи! Потерпите малехонко, даите мне поправить свое сердце богатырское. Богатырское сердце нестерпчиво, хочет и последнюю орду побити, похвалу доспети!» Свиснул, крикнул богатырским голосом: «Потерпи[те] малехонко, даите мне теперво с ними одному поправиться: хочю себе похвалу доспети, чтоб у[ви]дял царь Костянтин и дошла б наша похвала |160| до князя Владимера!» И как съезжаютца с злыми полки татарскими, и с сороки дву богатыри цареградцкими, свиснули, крикнули богатыри богатырским голосом; от свисту и от крику лес росьзтилаетца, трава постилаетца, добрыя кони на окарашки падают, худыя кони и живы не бывали. Не пти[чки] соловьи в дуброве просвистали, свиснули, гаркнули |165| руския богатыри, Илья Муромец с товарыщи. Говорит царьградцкои багатырь Идол Скоропеевич: «Государи мои товарыщи! Сердце ся у меня ужаснуло, трепещется, и голова вкруг обходит, и очима не мощно на свет глядеть: болшое нам быти побитым всем!» Взговорит Тугарин Змиевич: «Болшое нам, товарыщи, коли б смерти минутись, ли ся храбрость наша |170| преложися на тихость; не мошно руки поднять, скоро нас страсть взяла: болшо Илья Муромец сам пришел!» Напустил Илья Муромец встречю цареградским богатырем от своих товарыщев в полуверсте, и все товарыщи скоро поехали за ним. И ударилися крепко на копья булатныя, и учалися твердо бить и неподвижно; колды копья у них булатные приломалися и |175| доспехи крепкие. Збил Илья Муромец з добра коня Идола Скоропеевича, а Тугарина руками взял. А обеих богатыреи, Идола и Тугарина, живых взяли, и вьсю силу татарскую побили, и тех сорока богатыреи побили. А Идола богатыря и Тугарина богатыря — живых ведут их во Царьгород.

И ставятца перед царевою полатою. Говорит Илья Муромец своим товарыщи |180| таково слово: «Тебе, царю, ведомо было, что твоих 42¹ богатыреи побили и всю силу татарскую поганую побили, а твоих лутчих богатыреи, Идола Скоропеевича да Тугарина Змиевича, живых взяли. Да потому, царю, тебя ничем не двигнули, ни крянули ни черным волосом, что ездим мы без государскаго ведама. А похвалу есми видели твоих богатыреи: похвала |185| мужю — великая пагуба! А татар всех побили, тем на Руси не бывати. Толко, царю, теперво тебе челом бьем Идолом богатырем, чтоб ты на нас не кручинился; а Тугарина тебе государю не дадим, отвезем великому князю, с чем нам ко князю Владимеру появитися». И дают богатыри царю Идола, а Тугарина с собою емлют.

|190| Не белая лебедь воскликала, восплакалася мати Тугарина Змиевича и бьет челом благовернои царице Елене: «Государыни благоверная царицы Елена! Упрошаи ты, государыни, у русских богатыреи молода Тугарина Змиевича». Говорит благоверная царицы: «Государи естя руския богатыри, Илья Муромец с товарыщи! Таких грозных богатыреи не бывало в Цареграде, |195| не побивали наших цареградцких богатыреи, не уведите для моих слез младово Тугарина Змиевича!» Говорит Илья Муромец с товарыщи: «Государыня благоверная царицы Елена! За то тебе говорим, государыни, не двигнем Тугарина ни чем для государьскаго твоего слова; будет Тугарин в Киеве, потом тебе будет во Цареграде жив. А нелзе нам отдати богатыря¹² |200| цереградцкого, нечем нам в Киеве похвалитися, что нам сказать князю Владимеру Всеслаевичю!» Били челом государыни, прочь поехали. Ведут с собою языка добраго, Тугарина Змиевича.

Едут по полю по чистому и выбирают от себя богатыря дворянина Залешанина: «Поедь ты, дворянин Залешанин, к стольному граду Кееву: |205| ты жилец двора государева, много живешь во дворе государеве и всякои чин ведаешь. Обошли нас государю, князю Владимеру Всеслаевичю, велит ли нам он¹³ свои государския очи видети: „Агрубили есмя твоему недругу — царю Костянтину благоверному, убили есмя у него со 42¹ богатыреи, а с ним татар люди многия да одново богатыря оставили во Цареграде, |210| другого тебе ведем“». Приезжал дворянин Залешанин граду х Киеву, и пошел к великому князю Владимеру Всеславичю, и справил речи от своих товарыщев, что ему наказано.

Приехали богатыри к государю Владимеру Всеслаевичю, привели языка добраго — Тугарина Змиевича, цареградцкого богатыря. Князь великии |215| Владимер Всесьлаевич почал богатыреи жаловать, дает им шубы подасамиты и чепи великия златые и сверх тово казною несметно. Да говорит князь Владимер Всеслаевич: «Да впредь вас, богатыри, рад жаловать за вашу выслугу великую и за службу богатырьскую! А ныне емлите себе, что вам надобе!»

|220| И учал князь Владимер Всеслаевич молода Тугарина Змиевича спрашивать о вестях. Зговорит Тугарин: «Что меня, государь, о вестях спрашиваешь? Князь Владимер Всеслаевич! У тебя, государя, вотчины не во всех ордах, а богатыреи твоих удалее нет и во всех землях». И как будет князь Владимер навесело, и учали потешатися. И бьет челом Илья Муромец |225| с своими товарыщи: «Государь князь Владимер Всеслаевич! Умилосердися, пожалуи нас холопеи своих! Говорила нам царицы Елена и била челом, чтоб мы заложили слово тебе, государю, о молоде Тугарине, чтоб ты пожаловал, отпустил ево во Царьгород; и молвили есмя царице Елене, чтоб нам упрошат у тебя, государя, молода Тугарина Змиевича во Царьгород. |230| А мы тебе, государю, ради впред служить, елико сила может!» Князь Владимер Всеслаевич пожаловал, отдал им молода Тугарина Змиевича, цареградцкого богатыря.¹⁴ Говорит князь Владимер Всеслаевичь: «Ои естя, мои князи и богатыри! Цареградцких богатыреи было¹⁵ 42.¹ а с сими было татар людеи много, — не рат ли в поле была? А моих богатыреи |235| толко 7¹ было!»

Били ему челом богатыри, взяли молода Тугарина Зьмиевича и всклали на собя всю збрую богатырьскую, поехали во чисьто поле. И как будут на рубеже, отпускают во Царьград молода Тугарина и учали закл[и]нать, чтоб им на Русь не бывать век по веку. Да отпустили с радостью великою, |240| и простилися, и сами поехали в чистое поле.

Богатырское слово. Вовеки, аминь.