В столномь граде Киеве говорить великии князь Владимер киевскии своим богатыремь: «Буди вамь, моим богатыремь, ведамо, что на меня отпущает царь Констянтин из Царяграда 421 богатыря, а велить нам2 в Киеве готовым быть. И вы нынеча никуды на битвы не раз[ъ]еждяитеся |5| и ни на которую потеху; берегите моего града Киева, и все мои отчины, и меня великаго князя Владимера». И били челомь богатыри великому князю Владимеру. Первои богатырь Илья Муромец, 21 богатырь Добрыня Рязанец, 31 Сухан Доментиян, 41 дворянин Залешенин, 51 Глазыничь, серая свира, златые пугвицы, 61 Алешька Поповичь, 71 дворянин Белая |10| Пьяница. А сговорять: «Государь, князь Владимер киевъскии! Не извыкли мы стрещи града Киева, извыкли мы на конях седети, по чисту полю гуляти; отпусти, государь, нас вести ради прямые и мы тебе отведаемь или тебе приведемь языка добраго». И изговорить государь велики князь Владимер киевскии: «Не пригоже вамь, моим[ь] богатырем[ь], в те |15| поры прошатися на поле; вы меня хотите покинути в Киеве: я жду тех людеи с часу на час х Киеву».
И богатыри в те поры закъручинилися, ударили челомь великому князю Владимеру и послаша к своимь конемь богатырскимь. И садятся они на кони своя добрыя богатырские, и поехали они на поле чистое. Да говорят, |20| едучи, межьду собою пословицу: «Лутчи бы намь тое срамоты приняти смерть недобрая. Се мы слыли богатыри, а се мы стали во граде Киеве сторожи. Подемь прямо ко Царюграду».
И как будут киевские богатыри от Царяграда за шестьсот верст, перееждяють они Смуглу реку, и к нимь идут встречю 121 человек, а на них |25| платья количьное. И приехаль к нимь Алешька Поповичь, да говорить коликамь: «Братия, колики перехожие! Даите мне платье свое каличьное, а возмите себе мое плат[ь]е богатырское». И говорит[ь] калика един за себя и за товарищев Алешьке Поповичю: «Алешька Поповичь, не дадимь мы тебе плат[ь]я своего с себя». А на колике была гуня голуба скорлату. |30| «А зовут меня, колику, Никитою Ивановичь, а роду я королевскаго». И приехал Илья Муромец да говорить коликомь: «За чьто вы с нами бранитеся в чемь, вото вамь наше плат[ь]я светлое, даите вы намь свое плат[ь]е количное». И что заговорять калики перехожие: «А се намь Илья Муромец и речи неть». И дають калики с себя свое платье с себя, а богатыри дают |35| свое платье светлое. И что изговорит Добрыня Резанец: «Почьто вы ходили, Никита, во Царьград?» И говорить Никита за себя и за товарищев: «Ходи[ли] есть мы во Царьград прямых вестеи отведати; есть ли отпуск богатырямь из Царяграда ко славному граду Киеву? Ино мы слышали, говорят все речи изменные: будут богатыри ко славному граду Киеву вскоре. |40| А в Цареграде при царе богатыри хвалятся необычно на всех руских богатыреи». И говорить товарищем[ь] своимь Илья Муромец: «Слушаите, товарищи мои! За то слово, что говорять калики, старцы прохожие; за то слуги верные складывають за государеи своих главы своя; а мы сотворимь такожде; и оставим[ь] мы свои добры кони у Смуглы реки и все свои |45| наряды богатырские». А толко с собою емлють по однои палице булатнои, и те себе взяли под пазухи под гуни себе скурлатные. Да говорять между собою, идучи, пословицу богатырскую: «Бога для, братия, ко царским[ь] речемь терпите, будите в молчании, не въсе глаголите вместе». И говорить дворянин Залешенин: «Всех у нас пуще говорить о чем[ь] ни |50| есть Алешка Поповичь: что он пиян и трезв — единаки у нево речи, и он охочь за всех бранитися».
И пришли богатыри во Царьград, и становятся они перед царевою полатою, и учали просить милостыни против окна полаты [ц]арские, стоячи, зычно велми, было слышать и самому царю Констянтину голосы каличьные. |55| И говорит царь Констянтин Тугарину Змиевичю: «Вели ко мне прислать калики перехожие: слышу я по речамь, как бы они с Руси пришли; и нам[ь] было их спросити о киевских украшениих, буде они что ведают, и они нам[ь] скажут». И пр[и]казаль царь позвать калик перехожих, и стал царь калик спрашиват[ь]: «Скажите вы, калики, старцы перехожие, ис котораго |60| вы рускаго города?» Един говорить Илья Муромец: «Вышли мы, государю, из града Киева от великаго князя Владимера». А против царя Констянтина седит Идоль богатыр[ь], ростомь велик добре необычно, а взоромь страшен. И говорит Идоль богатыр[ь]: «Каков у вас во граде Киеве богатыр[ь] Илья Муромец?» И говорит противу ево Илья Муромец: |65| «Ростомь он с меня велик, а лицемь на меня же походиль». Царь государь Констянтинь усмехнулъся. И говорить Идоль богатыр[ь]: «Не мешкая, государь, царь Констянтин, отпусти нас, не межкая, борзо ко граду Киеву; а то от калик ета речь не солгано, что таков богатыр[ь] во граде Киеве, и мы тебе приведемь во Царьград великаго князя Владимера и с ево великою |70| княгинею и всех ево богатыреи побъемь, сколько их есть во граде Киеве: учиним[ь] мы с ними сечю великую». И не стерпе Алешка Попович, а говори такову он речь: «Коли ты, Идоль богатыр[ь], приедешь к славному граду Киеву, и ты тамо тово не станешь говорить и не познаешь от Киева тем[ь] путемь, откуду еси приедешь, либо ты жив отъедешь, либо и мертв». И |75| Идоль богатыр[ь] на Алешьку осержается. И говорить дворянин Залешенин: «Царь государь Констянтин, волнои человек твоего, государь, меду напився, смело говорить, не тулится». И говорить богатыр[ь] Сухан Доментияновичь Алешьке Поповичю: «Уими, Алекъсеи, свое сердце богатырское, малешенко на малои час потерпи».
|80| И говорить Идол[ь] богатыр[ь]: «Видали ли вы, калики, у своих богатыреи во граде Киеве их добрые кони богатырские?» И говорить дворянин Залешенин: «Мы в Киеве видали по все дни добрые кони богатырские». И говорит Идоль богатырь царю Констянтину: «Царь государь Констянтин, вольнои человек, вели, государь, свои добрые кони царьские вывести |85| из своее царские конюшьни». Что изговорит царь Костянтин: «Смотрите вы, калики перехожие, таковы ли у вас добры кони во граде Киеве у великаго князя Владимера?» Что изговорить Илья Муромец: «У нас во граде Киеве у простых людеи луче шкапы етех, что вы нам[ь] кажете, а во граде Киеве на богатырских конеи прист[р]ашно и смотрить». И говорить |90| Идол богатыр[ь] царю Констянтину: «Царь государь Констянтин, вольнои он человек, вели, государь, показати добрые наши кони богатырские». И ведуть добра коня Идолова 121 человек на 121 цепях, и затем[ь] ведуть добра коня Тугарина Змиевича, и потомь ведут многих добрых конеи богатырских. И издалеча калики увидели, что добры велми кони богатырские. |95| И говорит Илия Муромец царю Констянтину: «Царь государь Констянтин, вол[ь]ные мы люди, сметь ли нам[ь] от твоеи полаты царские сверху соити на землю?» И приказаль государь Констянтин каликамь сверху на землю, и сошьли.
И говорят[ь] калики между собою, речи скрываючи: «Топерво нам[ь], |100| братия товарищи, пора пришьла. Готовите вы палицы булатные, отоимемте, братцы, и без седел добрые кони богатырские, и сядемте на них без наряду богатырсково». И как пришьли калики г добрымь конямь, и выняли калики по палице булатнои, и полетели головы татарские, и отняли себе по добру коню, и [п]обили головы татарские. И сели на кони, да поехали |105| из града вон.
А астался у них един Алешка Поповичь, а говорить царю Констянтину: «Вото мы, царь Костянтинь, у тебя во Цареграде ничего не закутили, а потому мы у тебя не все взяли добрые кони богатырские». Что изговорит государь царь Костянтин: «Что вы, что вы, калики, у меня в Цареграде |110| такои бунт учинили, а богатырских конеи увели, а татар многих побили?» Что изговорить Алешка Поповичь: «Государь царь Констянтин, что мы хотели с т[в]оими богатыри цареградскими переведатися, а что мы у тебя взяли подводы до Смуглы реки; а коли мы доедемь до Смуглы реки, сядем[ь] мы на свои добры кони, и покладемь на себя наряды богатырские, |115| и будемь мы к тебе сызнова во Царьград поклонитися».
И как калики приехали на Смуглу реку, и садилися они на свои кони добрые богатырские, и клали на себя наряды богатырские, и емлют они копя вострые. Ажьно за ними скачють богатыри из Царяграда великою погонею. И говорить Алешька Поповичь: «Стоите, государи мои товарищи, |120| малую часть даите вы мне с цареградскими богатыри переведатца». Илья уже Муромец перед ними в полуверсте. И съеждяются на поле киевские богатыри с цареградскими богатыри, и почали они промежь собя дело делати ратъное, и стали битися крепкимь боемь. И у киевских богатыреи копя приломалися, и взяли они по палице булатнои. И стал битися Илья |125| Муромец со Идоломь цареградскимь богатыремь; и сшиб Илья Муромец Идола богатыря, сшиб с коня на землю; а тех 401 богатыреи всех побили, а дву богатыреи живых взяли — Идола богатыря да Тугарина Змиевича. И ведут их обеих с собою ко Царюграду. И пришьли они до Царяграда.
|130| И становилися они пред царевою полатою. И говорить Илья Муромец: «Буди тебе, царю Констянтину, ведомо, потому что мы не здорили ни в чем с вами, ни чернымь волосомь во Цареграде, что мы поехали ис Киева ради похвалы твоих цареградцъких богатыреи к вамь во Цар[ь]град. А поехали мы без государева ведама у великаго князя <В>ладимера |135| и на похвалу побили твоих 401 богатыреи». Дають Идола богатыря царю Констянтину, а Тугарина Змиевича ведуть с собою ко славному граду Киеву, к великому князю Владимеру.
И восплачетца мать Тугарина Змиевича: «Государыни царица Елена благоверная, упроси у руских богатыреи моего сына, Тугарина Змиевича; |140| оне вам отдали Идола богатыря и отдали бы и моево сына, Тугарина Змиевича!» Что зговорить благоверная царица Елена: «Государи вы, киевские богатыри, таких у нас грозных богатыреи никогда не бывало во Цареграде и не побивали наших богатыреи. И не убеите вы для моих слез Тугарина Змиевича». И говорять руские богатыри: «Государыни царица |145| Елена благоверная! И тебе говорим[ь], да не двигнемь Тугарина Змиевича ни малым[ь] чернымь волосомь для тебе, царицы Елены благоверные. Как намь не възять, государыни, Тугарина Зъмиевича ис Царяграда? С чем[ь] намь приехати ко славному граду Киеву? И что намь сказати великому князю Владимеру?» И били челомь богатыри царю Констянтину и благовернои |150| царице Елене, и поехали они вон из Царяграда. <Ед>уть они по полю по чисто<м>у и ведут промежь собя <гро>знаго богатыря Тугари<на> Змиевича.
И как едут[ь] <б>огатыри близко ко славному граду Киеву, и выбирали у себя богатыри богатыря дворянина Залешенина ехати ко славному граду |155| Киеву к великому князю Владимеру: «А се мы богатыри, жильцы государевы. Служили мы много леть у великаго князя Владимера. Велит ли нам[ь], холопям своимь,3 свои царъские очи видети? Согрубили мы, государь, велики князь Владимер, без твоего мы слова ходили во Царьград и с недругами твоими управились». И правили речи великому князю Владимеру: |160| «Были мы в гостях во Цареграде у царя Констянтина и у благоверные царицы Елены, и убили мы у них 401 богатыреи, а дву живых взяли: одново мы отдали царю Констянтину во Цареграде, а другаго, государь, к тебе ведем». И приехал дворянин Залешенин в Киев к великому князю Владимеру от товарищев. И темь их государь пожаловал, велель к себе скоро |165| приехати.
И <п>риехали богатыри ко славному граду Киеву, к великому князю Владимеру, и привели они языка добраго и удалаго <г>рознаго богатыря Тугари<н>а Змиевича. И великии <к>нязь Владимер за то их <в>сех богатыреи пожаловал, даеть им[ь] за ту службу шубы соболиные под отласами |170| и по пухову колпаку. А говорит богатырям[ь]: «Рад я вас и впредь жаловать за вашу великую службу богатырскую».
И спрашиваеть велики князь Владимер Тугарина Змиевича о всех прямых вестях. Что изговорить Тугарин Змиевичь: «Что ты, государь великии княз Владимер, о всех вестях меня спрашиваешь? Все вести, государь, |175| к тебе привезли твои богатыри из Царяграда и во всех, государь, <землях> тебе вести отвед<ывают>». И в те поры биль челомь Илья Муромец князю Владимеру: «Государь, велики князь Владимер, умилосердися! Молвили есть мы слово благовернои царице <Е>лене, что нам просит[ь] у тебя, у великаго князя Владимера, Тугарина Змиевича отпусти...»...