...и над силными [мо]гучими боготыри, лишь не шути нат Тугарином Змиевичем: Тугарин Змеевич, ус[е]рдия добрая, не любит шутки тоя чежелыя». Что взговорит млад Алеша Попович: «Государь ты, ласков князь Владимер киевско[и], али ты, государь, с княгинею не в любви живеш, |5| что промеж вас болван сидит нетесоно[и]?» Что взговорит чашник фрязин Матвеи Петрович: «О[и] еси ты, млад Алеша Попович, не шути ты шуткою несво[и]скою нат Тугарином Змеевичем: Тугари[н] Змеевич, усердия доброва, не любит шутки тежелыя». Что взговорит чашнику млад Алеша Попович: «О[и] еси ты, фрязин Матве[и] Петрович! Не печалу[и]ся ты об |10| Олеше Поповиче, печалу[и]ся о Тугарине Змеевиче; а за меня печалуетца спас и пречистая богородица».

И приходит день к вечеру, а уже идет пир на вечере, подадут еству девятую лебят белою. И как будет пир навеселе, учели князи и бояре напиватися и силныя могучия богатыри похвалятися, что в[з]говорит ласков |15| князь Владимер киев[скои]: «Есть ли мои чашник фрязин Матвеи Петрович! Налеи чару в полпятя ведра меду слатково за Тугарина Змеевича здравие». И подносит великии ласков князь Владимер киевскои меду слаткова Тугарину Змеевичю чару в полпята ведра, и он ее выпивает одитным духом досуха. После того подносили ту же чару меду слатково младу |20| Алеше Поповичю, и Олеша Попович, прикушев, подает Торопу, слуге своему парапку; а сам говорит такова слово: «О[и] еси ты, Тороп, слуга парабок! Прими чару меду слаткова в полпята ведра: сам пе[и] и подле себя подчива[и] князе[и] и бояр и свою братью силных могучих боготыреи. Не бут ты обжирчив в Тугарина Змиевича: у нас была у батюшка моего |25| у Федора, попа соборного, корова обжерчива — шотчи на поварню да барды опилас»...