Бысть в великом в красном столном граде Киеве, у великаго князя Владимера Всеславьевича, было пирование почестное на руския силныя богатыри. Пьет, ест велики князь, тешится, а над собою кручины не ведает. То в то время идет молодец ис поля чистого, из шелому из баканова |5| на дву аргамаческих конях, и вьезжает на государев двор, и коня ставит бес привези, бежит во светлую горницу, пред князем колпака не сымает, и стал говорить ему: «Государь велики князь Владимер Всеславьевичь киевскои, пьеш ты и еш и тешисся, а над собою, государь, кручины не ведаеш: идет из болшия орды царь Бахмет сын Тавруевич, а с ним идут |10| богатыри три брата Братовича, а с ними силы со всяким богатырем по три тысечи; да с ними ж идут семь князеи ширских, а с ними силы идут со всяким князем по семи тысячь; да с ним же идут сорок царевичеи, а со всяким царевичем силы по сороку тысечь, а всеи силы с царем Бахметом сыном Тавруевичем сметы нет. И хощет твои столнои град Киев за щитом |15| взять, князеи и бояр всех под мечь подклонить, а тебя, великаго князя, поневолить». Тогда велики князь Владимер Всеславьевичь киевскои закручинился; наливает он в туреи рог меду слаткова и подносит своим тритцати богатырям, и говорит им: «Которои из вас выпьет туреи рог меду слаткова, тот бы вынел ис под знамени человека перваго, которои ведает |20| думу царскую». И в то время болшеи богатырь хоронитца за менших, а меншаи богатырь хоронитца за болших, и ни которои за то дело не внимается. Потом из тех богатыреи выступает млад Михаило сын Даниловичь: «Государь князь велики Владимер Всеславьевичь киевскои! Я, государь, выпью туреи рог меду слаткова и выиму ис под знамени человека перваго, |25| которои ведает думу царскую». И в то время взговорит велики князь Владимер Всеславьевич киевскои: «Млад Михаило сын Даниловичь, малым ты малешинек и молодым ты молодешинек, всево тебе от роду двенатцать лет; а умом ты, Михаило сын Даниловичь, глупешеник, в чистом поле не бывал, криваго ты человека не видывал, на крепком деле не стаивал, |30| робячьим умом говориш». Ответ держит млад Михаило сын Даниловичь: «Государь, князь Владимер Всеславьевичь киевскои! Вели, государь, поимать гоголя и вели держать три года, да пусти, государь, того гоголя на воду, и умеет ли тот гоголь по воде плавати: так та наше богатырское сердце неу[и]мчиво». Тогда великому князю Владимеру Всеславьевичю |35| киевскому то слов полюбилось. И говорит ему: «Млад Михаила сын Даниловичь! Буди ты пожалован во всем столном граде Киеве». Ответ держит млад Михаило сын Даниловичь: «Много твоего государского жалованья».

Алеша Попович. Лубочная картинка XVII—XVIII века.

ГПБ, собрание А. В. Олсуфьева, т. XI.

«Алеша Попович».

Лист из архива Масловых XVII века. Местонахождение неизвестно. (№ 27 наст. изд.).

И оседлал млад Михаила сын Даниловичь добра коня наступчитова |40| с черкаским седлом, и подтянул двенатцатью подпружинами шелку шемоханского, и надевал на себя крепкои доспех богатырскои, и положил на главу свою злат венец. И садился млад Михаило сын Даниловичь на своего добраго коня наступчитова, и поехал ис Киева града не воротами, и скакал чрез ограду каменную, и поехал к почестному монастырю, ко |45| отцу своему Даниле Ивановичю просить от него прощения и благословения. Тогда приехал млад Михаило сын Даниловичь ко отцу своему Данилу Ивановичю и стал у него просить благословения: «Благослови ты меня, батюшка, ехати в поле чистое на шелом и на баканов против царя Бахмета сына Тавруевича и вынеть ис под знамени человека перваго, которои |50| ведает думу царскую». Потом стал говорить отец ево Данило Ивановичь: «Чадо мое милое, млад Михаило сын Даниловичь.¹ Аз я в Киеве жил девяносто лет, выезжаючи ис Киева, побивал девяносто побоищев, и ис под знамени человека перваго не вынимывал, и х Киеву к великому князю Владимеру Всеславьевичю не проваживал, и на муку такова человека |55| не давывал, и греха на себе не приимывал. Буде ты, чадо мое милое, едеш неволею, и ты добиваися до знамени чернаго;² а буде ты, чадо мое, едеш волею, и ты добиваися до знамени последнего, и ни на кого не надеися: бог тебе, чадо мое, на помощь подаст».

Тогда млад Михаило сын Даниловичь взял у отца своего благословение |60| и прощение и поехал в поле чистое на шелом и на баканов против царя Бахмета сына Тавруевича. Тогда погледит в сторону — сила рать великая, в другую сторону посмотрит — и тово более, и на третью сторону погледит — аки вода силная колыбается. Тогда млад Михаила сын Даниловичь устрашился и рече себе: «Буде поехать мне молотцу, не побив |65| побоища, к столному граду Киеву и великому князю Владимеру, то принять мне от него кручину великую, а от своеи братьи позор мне будет великои; а как побью побоище и с того побоища поеду к столному граду Киеву к великому князю Владимеру Всеславьевичю киевскому, то будет мне честь и хвала от великого князя Владимера Всеславьевича киевского и от |70| своеи братьи великая». Тогда млад Михаила сын Даниловичь помолился честным образом, и стал призывать господа бога на помощь, и стал напущать он на полки татарские, что ясен сокол на стада на галечья.

Тогда выезжают против Михаила сына Даниловича силныя богатыри три брата Братовича, а с ними силы выходит по три тысячи. Тогда млад |75| Михаила сын Даниловичь убил трех братов Братовичев, тако ж и силу их всю побил. Потом выезжает против ево семь князеи ширских, а силы с ними по семи тысячь. И млад Михаила сын Даниловичь убил семь князеи ширских, тако ж и силу их всю побил. А потом выехали против Михаила сына Даниловича сорок царевичев, а силы с ними со всяким царевичем |80| по сороку тысечь. Тогда млад Михаила сын Даниловичь убил сорок царевичев, тако ж и силу их всю побил.

Потом выезжают против Михаила сына Даниловича мурзы улановя и говорят ему таково слово: «Государь ты дороднои доброи молодец! Как тебя по имени зовут и по отечеству? И даи ты нам сроку на три дни». |85| Тогда млад Михаила сын Даниловичь ответ держит: «Зовут меня по имени Михаилою, а по отечеству Данилов сын, а езжу я ис краснаго столного города Киева от великаго князя Владимера Всеславьевича киевскаго». То Михаила сын Даниловичь дал им сроку на три дни, а сам поехал к белому своему шатру полотняному, и стал в том шатре опочивать, |90| и опочивал три дни и три нощи бес просыпу. А мурзы улановя в ту пору около полков своих капали рвы глубокия, ва рвах тыкали тарчи вострыя, крыли полстми ордынскими, делали мосты апрометныя.

Тогда млад Михаила сын Даниловичь от сна просыпается, и вооружается, и садится на свои доброи конь, и напустил на полки татарския — |95| первои полк побил; тогда напустил на второи полк — и тот полк побил; тогда напустил и на третеи полк — и тот же полк побил. И в те поры млад Михаило сын Даниловичь ввалился вь яму глубокую, а конь ево выдрался и поскакал в чистое поле. А Михаилу сына Даниловича вынули изь ямы и связали ево, оковали ему ноги по колени, а руки по лохти, и повели ево |100| в полки татарские ко царю Бахмету сыну Тавруевичю. Что взговорит царь Бахмет сын Тавруевичь Михаиле сыну Даниловичю: «Как тебя, молотца, по имени зовут и которои ты деревни или вотчины?» Ответ держит млад Михаила сын Даниловичь: «Государь царь Бахмет сын Тавруевич, по имени меня зовут Михаилою, а по отечеству сын Данилович, а езжу |105| я и[з] столного града с Киева от великаго князя Владимера Всеславьевича киевского». Тогда стал ему говорить царь Бахмет сын Тавруевичь, Михаиле сыну Даниловичю: «Служи ты мне верою и правдою, как ты служиш великому князю Владимеру Всеславьевичю киевскому; я тебе у себя в Золотои Орде долю дам да треть своего царства». Ответ держит млад |110| Михаила сын Даниловичь царю Бахмету сыну Тавруевичю: «Рад тебе служить верою и правдою, своею саблею вострою над твоею шеею толстою». Тогда возговорит царь Бахмет сын Тавруевичь: «Мурзы улановя, возмите Михаилу сына Даниловича за белые руки и поведите ево за белые шатры полотняные и снимите с него буиную ево голову». |115| Потом стал им говорить млад Михаила сын Даниловичь: «Кто хощет жить подолше, тот бижи подале, а хто хощет жить поменше, тот подвинся поближе». Тогда взговорят ему мурзы улановя: «Брате Михаиле, теперь ты у нас в руках, а грозиж нам». Потом не ясен сокол вострепенулся, а млад Михаила сын Даниловичь сложил с себя железа с рук и с ног и побил |120| около себя людеи многое множество. И тогда люди ево многия обхватили, и он ис под телеги ордынскои ось выломил, и учел их побивать на все четыре стороны, и дограбился до добра сотка каменного, и тут полки клонил. И уже Михаило сын Даниловичь уже по колени в крови бродит.

Тогда выходил из бела шатра царь Бахмет сын Тавруевичь и бьет челом |125| о сыру землю: «Государь мои, млад Михаило сын Даниловичь, отпусти ты меня в мою орду хотя сама третя, и аз бы в своеи орде племя развел». Тогда стал говорить млад Михаила сын Даниловичь царю Бахмету сыну Тавруевичю: «Отпущу я тебя в твою орду за то сама третья, что аз был у тебя в поимани, — в болшеи орде долю давал да треть своего царства; |130| и ты поди в свою орду». Тогда царь Бахмет сын Тавруевичь поклонился ему и поехал в свою орду, а млад Михаила сын Даниловичь убирался и вооружался, и садился на свои доброи конь, и поехал к столному граду Киеву, к великому князю Владимеру Всеславьевичю.

Тогда лих был на Михаилу сына Даниловича оговорщик в Киеве, оговорил |135| великому князю Владимеру Всеславьевичю киевскому: «Государь велики князь Владимер Всеславьевичь киевскои! Млад Михаило сын Даниловичь ездил по деревням да по вотчинам, пил да ел да бражничел, а не у твоего дела царскаго был». Тогда великии княз Владимер Всеславьевичь киевскои на Михаилу сына³ Даниловича разкручинился и велел |140| ево посадить в темницу заключенную, вь яму глубокую сорока сажен, где сидел Ставерха сын Годинович. Посадили Михаилу сына Даниловича вь яму глубокую; и велел ему на неделю места хлеба по снопу по овсяному давать: то ему Михаиле сыну Даниловичю за выслугу. И накрыли цкою железною, и зарыли землею накрепко, опустили решетки железные |145| и приставили крепость великую.

Потом велики князь Владимер Всеславьевичь киевскои призывает слугу своего вернаго, по имени зовут Илью Муромца, проведать о побоище Михаила сына Даниловича: «Коли он побил силу рать великую, то я ево ис тюрмы вон выпущу». Тогда Илья Муромец скоро метался, и садился на |150| свои доброи конь, и поехал в чистое поле на шелом и на баканов. И ездил Илья Муромец двенатцать днеи, и не мог он об[ъ]ехать трупу татарскаго. И потом изьехал труп татарскои — где пригор, тут по щеку коню крови; а где привражие, тут⁴ по колени коню крови; а где прибрег, тут по чрево коню крови. Потом Илья Муромец возвратился к столному граду Киеву, |155| к великому князю Владимеру Всеславьевичю киевскому. И как будет Илья Муромец среди двора государева, и ставит своего коня бес привези, а сам бежит скоро в белокаменные полаты, и молитца честным образом, и бьет челом великому князю Владимеру Всеславьевичю киевскому о сыру землю. Что взговорит⁵ Илья Муромец: «Гои еси, велики князь Владимер Всеславьевичь |160| киевскои, живу я у тебя тритцать три года, а побоища такого не побивывал, что грозно побил побоище млад Михаила сын Даниловичь. А трупу татарскаго — где пригор, тут по щеку коню крови; а где привражие, тут по колени коню крови; а где прибрег, тут по чрево коню крови». Тогда велики князь Владимер Всеславьевичь киевскои в тот час велел |165| изь ямы вынуть Михаилу сына Даниловича. И в то время вынули ево изь ямы глубокия, и привели ево пред великого князя Владимера Всеславьевича киевского. Что взговорит велики князь Владимер Всеславьевичь киевскои Михаиле сыну Даниловичю: «Буди ты от меня пожалован; злата казна про тебя не запечатана, драгоценное платье про тебя не |170| изношено, добрыя кони стоят не об[ъ]езжаны». Тогда стал говорить млад Михаило сын Даниловичь: «Государь мои, велики князь Владимер Всеславьевичь киевскои, много твоего государского жалованья! Пожалуи, государь, отпусти ты меня к батюшке моему Даниле Ивановичю в монастырь постритца; а у тебя, государя моего, в великом |175| столном граде Киеве лихи оговорщики: не велят тебе, великому князю Владимеру Всеславьевичю киевскому, служить верою и правдою и вочью неизменою».

Потом велики князь Владимер Всеславьевичь киевскои отпустил млада Михаилу сына Даниловича двенатцати лет к отцу ево Даниле Ивановичю |180| в монастырь для пострижения в монашески чин. Тогда млад Михаила сын Даниловичь великому князю Владимеру Всеславьевичю киевскому поклонился, и чюдным образом помолился, и поехал к отцу своему Даниле Ивановичю в монастырь. И приехавши в тот монастырь, постригся в монашески чин, и стал в том монастыре жить в великои славе и чести до |185| смерти своеи.

Тем сия гистория конец восприяла.