Мирские люди, как правило, испытывают нужду в причастности, в приверженности какой–то идее, группе или человеку, более значимому, чем они сами. Люди не могут довольствоваться бесконечной каждодневной рутиной. Эта обыденность должна наполняться смыслом из какого–то внешнего источника. Люди пытаются восполнить эту нужду, становясь болельщиками футбольных или баскетбольных команд. Конечно, успехи или неудачи какого–нибудь спортивного коллектива вряд ли стоят того, чтобы делать из них смысл своей жизни. Однако подобное боление служит символом гораздо более важной потребности — потребности быть приверженным чему–то, что гораздо больше и величественнее, чем ты сам. Шум стадиона и боление за команду помогают утолить эту глубинную и неистовую жажду.

Менее тривиальными заменителями веры можно считать патриотизм и защиту окружающей среды. Появляется все больше и больше людей, озабоченных переработкой отходов и снижением потребления, дабы не перегружать экосистему земли. Защита природы, безусловно, большая и достойная цель. И все же, если копнуть поглубже, думаю, люди ищут чего–то более существенного, чем экология.

Адвентизм в этом смысле занимает уникальнейшее положение. Наше мировоззрение охватывает величайшую Личность и величайшие идеи, каким только может посвятить себя человек. Евангелие предлагает людям целую Вселенную на все бесконечные века. Адвентистская проповедь может открыть перед ними самую величественную перспективу, но сделать это будет нелегко.

Постмодернисты относятся с большим подозрением к «величайшим идеям». Поэтому нам нужно выяснить, как можно связать проблематику великой борьбы с теми проблемами, которые мирские люди привыкли воспринимать серьезно. Люди воспримут нас с нашими глобальными концепциями серьезно, если мы сможем показать, что наше мировоззрение может положительно сказаться на тех проблемах, с которыми им приходится бороться каждый день. Секулярные постмодернисты, в частности, стремятся к познанию истин практического свойства и терпеть не могут теоретические, абстрактные построения. Они воспримут концепцию великой борьбы настолько, насколько она меняет мир в сфере повседневного опыта.