Полная темнота. Хоть глаз выколи. Линус слышал какие-то глухие удары. До него не сразу дошло, что это бьется его собственное сердце. А потом он услышал более громкие удары, как будто стук тяжелых копыт по каменному полу.

Он вскочил на ноги и попытался нащупать дверь, но остановился. А вдруг Стражник границ все еще там, снаружи? Это ведь еще опаснее, чем оставаться внутри? Пока Линус стоял в нерешительности, позади него вспыхнул огонь. Помещение осветилось, Линус резко обернулся. Перед невероятных размеров печью спиной к Линусу стояла огромная фигура. Только когда существо встало в полный рост, Линус понял, что оно опускалось на колени, чтобы разжечь огонь. Существо оказалось ростом вдвое больше взрослого человека, а шириной – с дверь. Когда оно обернулось, Линус невольно отпрянул. Испещренное морщинами лицо казалось очень печальным. Один глаз был карим, а второй – молочно-белым, словно сделанным из стекла. Волосы со вплетенными деревянными бусинами паклей свисали на плечи, на лбу росли длинные оленьи рога. Существо почти упиралось головой в сводчатый потолок. Костюм, похоже, был из натурального мха. Длинное платье доходило до мощных копыт. Заметив вышивку на одежде, Линус затаил дыхание. Это были те самые символы, что начертила Красное перо. Рука и огонь.

Страх отпустил. Почему-то Линус знал, что это существо не желает ему зла. Интересно, это мужчина или женщина? Хотя какое это имеет значение.

– Храмра, – произнес великан, показывая на себя. Голос звучал как скрип старого дуба.

– Линус.

Храмра кивнула и принялась что-то помешивать в большом черном котле над огнем. Налив варева в деревянную плошку, существо протянуло ее Линусу и жестом предложило попробовать. Линус сел на пол. Плошка была большая, как таз.

Храмра отошла и уселась за письменный стол. Вся стена позади него была увита каким-то плющом. Огромная рука осторожно оторвала побег, Линус услышал шуршание и лязг ножниц.

Он заглянул в большую плошку. Похоже на овощной суп. «А вдруг он отравлен?» – подумалось ему. До сих пор всё в Хинсидесе так или иначе оказывалось сопряжено с опасностями. Однако, взглянув на гигантское тело Храмры, Линус решил отбросить эту мысль. Если бы Храмре захотелось причинить ему вред, не было никакой нужды прибегать к помощи яда. А еще Линус чувствовал, что символы на одежде великанши служат явным знаком – он попал к другу.

На вкус суп оказался пряным. Линус быстро справился со своей порцией и даже взял на себя смелость налить добавки. Он не помнил, когда ел в последний раз.

Линус доедал четвертую плошку супа, когда Храмра отложила ножницы. Великанша поднялась, держа в руках искусно сплетенный венок из плюща. Опустилась на одно колено перед Линусом и осторожно возложила венок ему на голову.

– Спасибо, – поблагодарил Линус между двумя ложками супа.

Он замер. Слово прозвучало совсем иначе.

– Что происходит? – спросил он, уставившись в разноцветные глаза Храмры.

Слова опять прозвучали странно, хотя смысл ему был понятен.

– Венок-переводчик позволит тебе говорить и понимать здешние языки, – проскрипела Храмра. – Если кто-то здесь говорит на человеческом языке, это верный знак, что надо держаться от подобного существа подальше.

Храмра говорила так же, как Красное перо и Серый рог. Но теперь Линус все понимал, будто слышал родную речь.

– Потрясающе! – воскликнул Линус. – Как это работает?

Храмра улыбнулась беззубой улыбкой.

– Мой народ владеет этим искусством с незапамятных времен.

– Спасибо, – сказал Линус, все еще пораженный странными звуками, выходящими из собственного рта. – Только я не знаю, как вам за него заплатить. Денег у меня нет.

– Деньги! – фыркнула Храмра. – Как это по-человечески!

– Но вы ведь тоже используете деньги? Я не раз видел ваши золотые монеты.

Не говоря уже о залежах, которые он видел среди сокровищ Крысы. Они явно не из мира Линуса.

– Это правда, – согласилась Храмра. – Деньги были введены в обращение сразу после того, как открылась Дверь. Отгадай, кому в голову пришла такая идея?

– Вильхельму?

Храмра кивнула.

– Идея быстро прижилась. Внезапно у всего появилась своя цена, – вздохнула она. – Мой мир меняется, молодой человек. И, боюсь, не к лучшему.

Линус не знал, что сказать, поэтому решил оставить эту тему. Пора перейти к делу теперь, когда появилась возможность.

– Храмра, ты ведь знаешь, кто такая Лионора?

Храмра кивнула, положив руку на вышитый символ.

– Вот это означает, что я принадлежу к той же группе, что и она. Мы стараемся защитить наш мир и уберечь его от войн и беспорядков.

– И… – начал Линус осторожно, – значит, ты не думаешь, что я опасен? Несмотря на то, что я человек?

Храмра смотрела Линусу в глаза своим карим глазом, но у мальчика создалось впечатление, что белый глаз видит куда больше. Он словно заглядывал Линусу в душу, читая все мысли и воспоминания, как слова в книге.

– Думаю, ты можешь быть очень опасным, – проскрипела наконец Храмра. – Хотя эта твоя сторона еще не проснулась. Но мне кажется, слушай внимательно, Линус, что, когда эта твоя часть заявит о себе, всем надо быть крайне осторожными. И прежде всего тебе самому.

Линус мало что понял, но услышанное ему не понравилось. Он чувствовал себя обиженным.

– На самом деле нет, – продолжала Храмра. – Ты не представляешь для нас угрозы. Наши Стражники границ ослеплены страхом и ненавистью ко всем людям, но не все здесь такие, как они. Каждый несет ответственность только за свои грехи, а не за весь народ.

Линус почувствовал, что запутался в словах Храмры, и встряхнул головой. Пора перейти к делу.

– Храмра, мне кажется, Лионора в опасности.

Он вкратце рассказал, что случилось на равнине.

– После этого я ее не видел, и я очень волнуюсь. Я бы отправился на поиски, но за мной охотятся Стражники границ. Даже не знаю, как выбраться из Сантионы, чтобы меня не заметили.

Храмра кивнула.

– Оставайся здесь. Я пойду ее искать. Тебе опасно покидать это место. У тебя гораздо больше недоброжелателей, чем ты думаешь.

Линус сглотнул. Лучше бы ему об этом не знать.

Храмра подошла к выходу, взяла узловатую дубинку, толстую, как ствол дерева. Закинула ее на плечо и открыла дверь.

– Постарайся отдохнуть. Ты изможден, а вскоре тебе понадобится вся твоя сила.

Храмра в последний раз взглянула на Линуса своим молочно-белым глазом и вышла.

Линус подбросил дров в печь. Если огонь погаснет, комната погрузится во тьму, а Линусу этого совсем не хотелось. Он нашел пару теплых одеял и забрался в гигантское кресло. Оно было настолько большим, что мальчик смог вытянуться в полный рост. Вскоре он уснул.

Что-то случилось с рукой. Ее как будто кто-то дергал. Линус открыл глаза, но не мог вспомнить, где он. Хуже того, он вообще ничего не помнил. Все воспоминания стерлись. В руке опять почувствовалось подергивание. Линус посмотрел вниз. Один конец светлой веревки привязан к его запястью. Веревка тянется по полу и исчезает в темноте. На другом конце что-то пошевелилось. Кто-то ищет его. А веревка – это путеводная нить. Он же – добыча. Линус огляделся в поисках укрытия, но вокруг были только пустота и темнота. Охотник приближался. Его не было видно, но воздух пропитался кровожадным азартом. Этот охотник своего не упустит.

Линус попытался разорвать или отвязать веревку, но она оказалась не просто привязана, а закреплена где-то внутри его руки. С таким же успехом можно пытаться оторвать часть тела. Охотник на том конце, похоже, уловил его движение. Линус знал, что он приближается. Вот его уже слышно. Кто-то скребется…

Линус проснулся и испуганно огляделся по сторонам. Огонь превратился в тлеющую кучку головешек. Линус быстро слез с кресла, чтобы подбросить дров в печку. Когда снова взметнулось пламя, страх постепенно начал отступать. Линус уже собирался налить себе еще супу, как вдруг услышал скребущие звуки из сна.

Они доносились от двери.

Половник выпал из рук и свалился на пол, грохот эхом отразился от каменных стен.

Линус обернулся и прислушался. Сделал несколько осторожных шагов в ту сторону, откуда доносился звук. Рука сжимала змеиный зуб в кармане. Вот снова этот шорох! По коридору к двери тащат что-то тяжелое.

– Храмра? – осторожно спросил Линус.

На мгновение шорох прекратился. А затем возобновился, на этот раз громче и настойчивее. Теперь к двери тащат несколько вещей. Одну, две, три, четыре, пять, шесть…

Зачесалась рука. Именно в том месте, где во сне крепилась веревка. Линус глянул на запястье. Зудела рана, нанесенная Ислерди.

Внезапно Линус догадался. А ведь за дверью Ислерди! Как это паучихе удалось выследить его? Линус ничего не понимал. Он знал лишь одно – Ислерди совсем близко, и она знает, что Линус тут.

Он осмотрел большую дверь. Провел ладонью по темно-коричневым доскам и железным скобам. Дверь, очевидно, крепкая. Остается надеяться, что это единственный вход.

Линус сел у очага. Он сидел и ждал. В одной руке он сжимал змеиный зуб, другой рукой поглаживал каменное сердечко, подаренное Лионорой.

Линус чувствовал, что еще чуть-чуть, и он сойдет с ума. Но тут звуки прекратились. Затаив дыхание, Линус прислушивался к тишине. Должно быть, Ислерди сдалась. В следующее мгновение дверь открылась, и Линус вскочил на ноги.

Вошла Храмра, на руках она несла Лионору. Тело девочки безжизненно покачивалось в объятиях великанши. Подбежав, Линус взял Лионору за руку. Свет, обычно озарявший все вокруг нее, теперь еле мерцал. Храмра осторожно положила Лионору в кресло. Линус продолжал держать Лионору за руку, и на миг ему показалось, что она в ответ пожимает ему ладонь. Значит, она жива.

– Что с ней? Она придет в себя?

Храмра с нежностью убрала каштановый локон со лба Лионоры.

– Она потратила почти все свои силы. Ей нужно как следует отдохнуть. Зато теперь никто может не бояться встречи с Ночными стаями. От них остались лишь горки щебня.

Линус забрался на кресло и устроился на подлокотнике. Как больно видеть Лионору такой. Теперь она такая же беззащитная, как Линнея. Линус погладил ее по голове.

– С тобой все будет хорошо, – прошептал он.

Лионора открыла глаза. Взгляд ее блуждал по комнате, пока не остановился на Линусе. Она положила ладонь ему на руку, и он почувствовал, насколько она обессилена. Ему хотелось плакать.

– Линус, – сказала она так тихо, что ему пришлось наклониться, чтобы услышать ее. – Слишком поздно. Крысочеловек уже побывал в Памятном зале. Он возвращается к Двери.

Лионора закашлялась. Линус нагнулся еще ближе, чтобы ей не пришлось напрягать голос.

– Беги за ним, – продолжала она. – Я чувствую, как граница начинает разрушаться. Нельзя терять ни минуты. Ты должен остановить его.

– Но… как? Как я доберусь до Двери? Стражники границ повсюду ищут меня. И что мне делать с Крысо-человеком, когда я его найду?

– Я верю в тебя, Линус. Храмра? – Она взглянула в морщинистое лицо великанши. – Твой колодец. С туннелем. Он соединен с катакомбами?

Храмра кивнула.

– Воспользуйся этим путем, Линус, – прошептала Лионора. – Проберись мимо Стражников границ. Ты справишься. Сейчас все зависит от тебя.

Взгляд Лионоры застыл. Линусу показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Но она встряхнула головой и продолжала:

– Прости, что не могу пойти с тобой, Линус. Как бы я хотела попросить об этом кого-нибудь другого, но кроме тебя никого нет.

Она поднесла руку к голове, выдернула три длинных волоса и дрожащими пальцами завязала их в маленькое кольцо, которое вложила в ладонь Линуса.

– Надень его на мой палец в твоем мире. Тогда я смогу помогать тебе. Надеюсь, граница не рухнет, если ты пронесешь его через Дверь.

– Не беспокойся, Лионора. Я все сделаю.

Линус положил колечко из волос в карман. Он совсем не чувствовал той уверенности, которая звучала в его голосе.

– Храмра, покажи ему дорогу к колодцу, – попросила Лионора, не сводя глаз с лица Линуса.

Храмра положила свою лапищу Линусу на плечо, но мальчик отстранил ее. Он еще не готов.

– Как я рад, что смог поговорить с тобой, – прошептал он Лионоре на ухо.

Рыдания душили его и мешали говорить.

Лионора улыбнулась.

– Ты дочитаешь мне книгу, когда вернешься домой?

Линус кивнул. Он поднял руку, чтобы вытереть слезы, но Лионора его опередила. Он порылся в кармане и кое-что положил рядом с ней. Они долго смотрели друг на друга, а потом Линус покорно последовал за Храмрой.

Он обернулся в последний раз.

Лионора улыбалась.

В руке она держала камешек-сердечко.