– Котенков!

– Я, товарищ командир, – тут же ответил лейтенант.

– На пару метров в свою сторону линию огня сдвинуть сможешь?

– Я попытаюсь, товарищ старший лейтенант. Конечно, поправка слишком мизерная, но попробую. Ждите.

Видимо, командир минометного взвода погранвойск тоже слышал пожелание Собакина и внес коррективы, как и лейтенант Котенков. В этот раз залп ударил в сам склон и вызвал незначительный камнепад. Но батарея Котенкова стояла на добрую сотню метров выше по ущелью. Этот камнепад никак не мог достать ее и тем самым хоть как-то повредить солдатам. Огневой взвод пограничников располагался еще дальше, и за нее вообще волноваться не стоило. Но сам минометный обстрел пользы приносил слишком мало. Хотя поражение отдельных бандитов, даже одного из них, в конечном результате могло сыграть решающую роль.

Между тем уже заметно светало. Виктор Алексеевич посмотрел в бинокль, радуясь тому, что ему на всю ночь хватило заряда аккумулятора. Он выключил тепловизор и попробовал смотреть в бинокль без него. Делать это было вполне можно. Видно было нисколько не хуже, чем с тепловизором. Не было только свечения над камнями, за которыми прятались бандиты.

Но крупных камней на месте, где банда застряла, было немного. За ними могли укрыться только отдельные боевики, скорее всего, самые авторитетные. Да и те вынуждены были прятаться за такими камнями парами. Другие бандиты, которые боевым опытом уступали первым, искали себе укрытия в стороне и чуть сзади. Но в атаку их должны были погнать первыми. Старший лейтенант Собакин знал это по предыдущим встречам с подобными бандами. Настоящую же опасность представляли как раз те субъекты, которые сейчас прятались за большими камнями.

– Затулько! – позвал командир роты.

– Я, товарищ старший лейтенант, – отозвался снайпер.

– Старайся выбить тех бандитов, которые за большими камнями прячутся.

– Понял вас. Я и без того пытаюсь. Мне бы в напарники второго снайпера. После каждого выстрела в большой камень бандиты высовываются из-за него на какое-то мгновение. Я бы так и стрелял по камням, а второй снайпер бил бы уже по боевикам.

– Второго снайпера нам взять пока негде. Он с первым взводом сюда добирается, значит, не стоит о том и говорить. Даже у них основной снайпер остался на предыдущем перевале. А второй…

– Второй идет в арьергарде взвода. Плохо у парня с дыханием. Молодой еще, не тренирован по-настоящему, – вмешался в разговор командир первого взвода.

– Правда, у Корытина «РПК» в наличии. Саша, ты не можешь пулеметчика подогнать? Он же у тебя, кажется, бывший стайер. Дыхалка у него должна быть хорошей, – проговорил командир разведывательной роты.

– Могу, – отозвался старший лейтенант Корытин. – Никифоров! Слышишь? Хватит у тебя дыхалки?

– Нет проблем, товарищ старший лейтенант. Только у меня второй номер в коленках слабоват. Отстает постоянно. А у него все патроны.

– Захвати с собой хотя бы пару барабанов и беги, – заявил командир взвода. – А мы догонять будем. Задай темп.

– Все, товарищ старший лейтенант, я побежал. Два барабана мне уже передали по цепочке. Бегу.

Микрофон Никифорова сообщил всем в наушники, что он и в самом деле уже бежит.

– Удачи! Не подведи взвод, – прозвучало в спину пулеметчику напутствие командира взвода.

Ответа на это не последовало. Младший сержант Никифоров хорошо знал, что ему сейчас следует особо беречь дыхание. Он это делать умел. Зря, что ли, был мастером спорта по бегу на десять и пять тысяч метров. Да и марафон, кажется, пару раз одолевал.

А груз парень нес немалый. Пулемет вместе с одним барабаном весил шесть килограммов восемьсот граммов, плюс два запасных.

– Ждем тебя, младший сержант, – сказал Собакин и спросил: – Затулько, ты сможешь в паре с пулеметом сработать?

– Легко. Только ему еще и оптику поставить бы. Тогда вообще не было бы никаких проблем.

– Нет у него оптики, только секторный прицел. И взять ее негде и поставить на пулемет сложно. У него крепления нет, как у автомата.

– Ладно, мы и так сработаемся. Главное, чтобы он ко мне в окоп попал. На словах объяснять, куда стрелять надо, сложнее, чем пальцем показать.

– Найду тебя, – на бегу проговорил Никифоров.

– В крайнем случае мы подскажем, – по– обещал ему командир разведывательной роты. – Так что, Затулько, устроит тебя пулеметчик?

– Устроит вполне. Пулемет кого угодно заставит по земле распластаться. Нога или рука из-за камня обязательно выставится. Это уже будет моя работа! Я особенно люблю локти и колени. «Корд» мой их очень уважает. В крайнем случае стопа годится.

Старший лейтенант Собакин хорошо знал, что, в отличие от других крупнокалиберных снайперских винтовок кроме разве что «Сумрака», «Корд» прапорщика Затулько обладает отличной амортизацией. Ствол после выстрела не швыряет в сторону. Стоит лишь передернуть ручной затвор и постараться при этом не сдвинуть винтовку с места, и можно снова бить в то же самое место, куда был произведен предыдущий выстрел.

Светало буквально на глазах. Если внизу, в ущелье, еще стояла густая темень, то на гребне хребта и на перевале было уже все отлично видно.

Старший лейтенант Собакин легко мог различить передвижения бандитов. Они старались рассредоточиться, чтобы идти в атаку как можно более широким фронтом, по всему гребню. Это вроде бы обещало им заметное уменьшение потерь в личном составе. Ведь стрелять по целой группе спецназовцам было бы несравненно проще, чем отыскивать одного-единственного противника.

Только вот все это было совершенно напрасно. Старший лейтенант Собакин прекрасно видел, что с приближением к перевалу гребень хребта сужался, образовывал некое подобие горлышка бутылки. Дальше уже все зависело от того, с какой скоростью вылетит оттуда пробка.

Конечно, главари банды, уцелевшие на данный момент, не знали сил защитников перевала. Они могли даже предполагать, что здесь сидит один только снайпер с «Кордом», который постоянно беспокоит их. Может быть, при нем есть еще пара бойцов охраны. Так часто случается. Эти силы удержать перевал, естественно, были не в состоянии, хотя и могли нанести банде значительный урон.

Старший лейтенант Собакин категорически запретил другим бойцам себя обнаруживать до того самого момента, когда им придется встречать банду массированным огнем. Он искренне, от всей души желал превратить его в расстрел.

Пока банда готовилась к прорыву, «Корд» успел еще несколько раз громыхнуть. Потом к снайперской винтовке присоединился и пулемет. Младший сержант Никифоров и в самом деле умел быстро бегать даже с тем немалым грузом, какой ему выдалось тащить в этот раз. Второй номер пулеметного расчета попросту не успевал за ним, хотя и двигался вместе со своим взводом, который тоже был уже практически на подходе. Хорошо, что снайпер своим отстрелом эмиров, способных дать приказ, слегка задержал наступление противника.

Расчет времени уже шел по сути дела на считаные минуты. Командиры отделений доложили старшему лейтенанту Хромову о том, что успели подготовить окопы для прибывающих бойцов первого взвода. В ответ они получили приказ рассредоточиться по своим личным позициям.

Старший лейтенант Собакин эти доклады и ответный приказ Хромова слышал в наушниках и даже, превозмогая боль в шее, несколько раз оборачивался и смотрел за свое плечо. Но ни командира первого взвода старшего лейтенанта Сашу Корытина, ни его бойцов он пока не видел.

А бандиты между тем продвигались все дальше. Военным разведчикам оставалось только ждать, когда они поднимутся в атаку, чтобы плотным огнем заставить их снова залечь. Вопрос состоял только в том, чтобы стрельба была действительно действенной.

Но теперь, когда в помощь третьему взводу прибежал пулеметчик с «РПК», ее результативность значительно повысится. Все автоматы бойцов спецназа снабжены глушителями, которого пулемет не имеет. Его длинные очереди в первую минуту будут ощущаться боевиками только как поддержка стрельбе снайпера. Но потом, по мере возрастания потерь в банде, все встанет на свои места.

Впрочем, по предыдущим перестрелкам бандиты знают о том, что автоматы спецназа выдают себя исключительно лязганьем затворов. Это само по себе уже значит, что количество бойцов, перекрывших им выход на перевал, боевики определить сразу не смогут. Поэтому, по крайней мере вначале, они постараются проявить осторожность.

В результате первый взвод успеет подойти на помощь. Подход подкрепления позволит командиру роты более чем вдвое усилить оборону перевала, что уже не даст возможности банде сбросить спецназовцев с гребня хребта или прорваться, пройти по их трупам.

Снова раздался выстрел «Корда». Следом за ним ударила короткая пулеметная очередь. После нее опять отметился «Корд». Прапорщик Затулько и младший сержант Никифоров хорошо знали свое дело. Такая тандемная стрельба оказалась, судя по всему, вполне удачной.

– Есть результат! – воскликнул прапорщик Затулько.

– Ты ему голову по камням размазал, – похвалил снайпера пулеметчик.

– Это все благодаря тебе. – Снайпер не пожелал остаться в долгу и ответил на похвалу тем же самым.

– Не мне, а «РПК», – проявил скромность младший сержант Никифоров.

– Отставить базары! – прикрикнул на них командир роты. – Продолжайте работать.

Сейчас и в самом деле дорога была каждая секунда. Любая пуля, достигшая цели, сберегала жизнь кого-то из бойцов спецназа. Снайпер с пулеметчиком должны были понимать это не хуже командира роты. Судя по тому, что прозвучал сначала новый выстрел «Корда», а следом за ним раздалась еще одна короткая пулеметная очередь, они в этом нисколько не сомневались. Но повторного выстрела из крупнокалиберной снайперской винтовки не последовало.

– Что там у вас? – спросил старший лейтенант Собакин, не отрываясь от бинокля.

Он смотрел на то, как рассыпаются по гребню хребта бойцы бандитского подкрепления, только еще прибывающие туда. Многие из них делали это довольно умело, выбирали себе укрытия за скалами, крупными камнями, а то и попросту в неровностях почвы. Ни один боевик при этом не окапывался. Все они, судя по всему, знали, что им предстоит идти в атаку, может быть, последнюю из возможных. Но возвращаться на прежнюю позицию никто из бандитов намерения не проявлял.

Минометный обстрел меж тем уже прекратился, должно быть, по совету корректировщика. Минометчики опасались, видимо, чуть-чуть ошибиться и нанести удар по своим же. Одна-единственная мина, попавшая не туда, куда надо, способна натворить немало бед.

На перевале снег лежал не таким толстым слоем, как на остром гребне хребта. Он под собственным весом время от времени просто скатывался по склону, не имел перед собой скал, за которые можно было бы зацепиться. Поэтому мина перед взрывом в снег не углублялась, и разброс осколков при стрельбе увеличивался бы. Спецназовцы, конечно, прятались в своих ростовых окопах, но ведь эти куски металла летят так быстро, что нырнуть в укрытие, пожалуй, и не успеешь.

Виктор Алексеевич и без того собирался приказать минометчикам прекратить огонь. Он лучше других понимал всю опасность подобного обстрела. Такие действия допустимы только в одном случае, когда ты вызываешь огонь на себя!

– Никифоров меня обижает, товарищ старший лейтенант. Без меня с бандитом справился, – ответил на последний вопрос командира прапорщик Затулько.

– Это все потому, что пуля винтовки, видимо, в трещину попала и камень пополам развалила. Бандиты перебежать решили за другой. Я их очередью и догнал, – оправдался младший сержант.

– А мой «Корд» по вине твоего пулемета еще одну пару зарубок на прикладе не получил. А я ведь их коллекционирую, – никак не унимался прапорщик.

– Так у тебя же все равно приклад телескопический, в винтовку убирается. Никто не видит количество зарубок. К тому же на металле их делать довольно сложно.

– Так у моего ножа на обухе напильник имеется. А где ты, младший сержант, видел такого коллекционера, который свои сокровища напоказ выставляет, перед первым встречным хвастается марками или монетами? Что уж он там коллекционирует, не знаю. Да это и не важно. Может быть, даже рождественские яйца Фаберже. Не бывает такого! То же самое и с зарубками на прикладе. Они не для всех делаются. Это моя личная, очень ценная коллекция. Ими я сам любоваться должен, рассматривать каждую и вспоминать эти чертовски приятные события.

Старший лейтенант Собакин собрался было снова проговорить свою недавнюю фразу об окончании базара, но тут прозвучал новый выстрел «Корда». За ним опять хлестнула короткая пулеметная очередь, а потом еще раз грохнула крупнокалиберная винтовка. Значит, все эти пустые разговоры снайпера и пулеметчика не мешали им работать, а только обеспечивали психологическую разгрузку.

Но на сей раз прапорщик Затулько не порадовался успеху.

– Вот же черт побери! – воскликнул снайпер. – Командир, они засекли меня. Должно быть, по звуку. По вспышке не могли заметить, потому как дульный тормоз у «Корда» мощный и выполняет роль пламегасителя. Сразу из нескольких автоматов поливать начали. Согласованно. Две пули по шлему чиркнули. Обе с одной стороны. Никифоров, ты как?

– По мне тоже три автомата лупят. Я пока спрятался за бруствер. Пережидаю, когда им надоест. Кажется, дело к этому идет. Они уже не так плотно бьют, как вначале.

Собакин посмотрел в бинокль и увидел, что младший сержант Никифоров расположился не в одном окопе со снайпером, а в соседнем, который ему уступил кто-то из солдат третьего взвода. Сейчас, во время обстрела со стороны бандитов, оба бойца предпочли нырнуть за бруствер. Даже их шлемов в камуфлированных чехлах заметно не было, хотя командирский окоп располагался на чуть более высокой точке. Значит, снайпер и пулеметчик спрятались глубоко, надежно.

– Сдвиньтесь на два-три окопа. Поменяйтесь местами с тамошними парнями и продолжайте работать, – распорядился Собакин, памятуя, как недавно это делал гранатометчик младший сержант Золотухин.

В настоящий момент этот парень занимал позицию в центре. У него сейчас оставалась одна граната. После выстрела он будет воевать просто как автоматчик, каковым и был раньше, до того как взял в руки «Вампир». Да и второй номер гранатометного расчета в бою больше выполняет обязанности простого стрелка. Ведь его штатные обязанности сводятся всего лишь к переноске боеприпасов для гранатомета.

– Есть сдвинуться на три окопа! – сразу же заявил снайпер, и микрофон донес до командира роты его пыхтение.

Прапорщик Затулько выбирался из своего окопа, который вырыл собственноручно.

То же самое делал, видимо, и пулеметчик первого взвода младший сержант Никифоров. Но его дыхания, хотя он и перетаскивал с собой солидный груз, слышно не было.

Впрочем, у Затулько груз был не легче, если не тяжелее, а сам прапорщик был, кажется, на семь лет старше младшего сержанта. Для спецназа эта разница в возрасте была заметной. Особенно когда приходилось работать с нагрузкой.

Да и прошлое Никифорова все-таки, наверное, сказывалось. Бывший бегун-стайер обычно имеет преимущество перед представителями других видов спорта, особенно боевых единоборств. Затулько был выходцем как раз из бойцов смешанного стиля, то есть тех самых единоборств. Кто-то в выпускной комиссии школы снайперов, которую Затулько окончил с отличием, видимо, решил, что представителю боевых единоборств следует служить именно в спецназе военной разведки.

Хотя сам старший лейтенант Собакин за все годы службы помнил только два случая, когда ему пришлось использовать свои навыки рукопашника в реальном бою. Один из них произошел уже здесь, в текущей операции. Наверное, если бы простым мотострелкам довелось участвовать в таком же количестве боевых операций, как и спецназу военной разведки, то на их долю выпало бы такое же количество рукопашных схваток.

Старший лейтенант Собакин считал, что армейский рукопашный бой, так любимый солдатами, вовсе не является таким уж основополагающим элементом в подготовке бойцов высокого класса, как это принято считать. Гораздо важнее для каждого из них умение стрелять, передвигаться неслышно, копать окопы.

Хотя солдаты с командиром роты на этот счет, скорее всего, не согласились бы. Они рассматривали рукопашку как дисциплину, которая очень даже может пригодиться им и в гражданской жизни.

Виктор Алексеевич отчасти готов был согласиться с этим. В гражданской жизни умение стрелять и ползать гораздо менее востребовано, чем навыки бойца-рукопашника. Но в боевой обстановке они позволяют не только победить противника, но и самому остаться в живых. Что толку от лучшего рукопашника роты, получившего в грудь автоматную очередь!

Все эти мысли как-то сами собой отдалили боль в шее и голове, отодвинули ее на задний план. Они уже не заставляли командира роты думать только о ней и ощущать лишь ее. Старший лейтенант Собакин как-то отвлекся от собственного состояния. Он снова прильнул к биноклю и наблюдал за тем, как бандиты занимали позицию, удобную, на их взгляд, для атаки.

Замысел противника командиру роты в целом был понятен. Боевики желали подобраться к позиции спецназа как можно ближе, чтобы за небольшой промежуток времени преодолеть короткий участок, разделяющий две противоборствующие стороны.

Они снова стремились протащить как можно дальше вперед носилки с контейнером. На сей раз укрытием для них была выбрана высокая столбообразная скала. Но все носильщики спрятаться за ней не могли просто из-за недостаточных ее размеров.

Поэтому командир роты дал снайперу приказ:

– Затулько, отработай носильщиков, но постарайся в контейнер не попасть!

– Так он уже и без того рваный, – заявил снайпер. – В него осколки мин попадали. Я сам видел. Но никто из бандитов не убежал, ни один не испугался.

Этот приказ, естественно, касался и пулеметчика младшего сержанта Никифорова, но, как обычно, старший лейтенант Собакин обращался к старшему и по званию, и по возрасту в паре.

– Понял, командир. Работаем, – отозвался снайпер.

Почти сразу за его словами прозвучал выстрел крупнокалиберной винтовки. Похоже было на то, что снайпер видел, где прячутся носильщики. Сразу после «Корда» подал голос «РПК».

– Носильщиков стало бы пятеро, поскольку я из одного двух сделал, но тут Никифоров картину испортил, двоих одной очередью снял. Таким вот образом рядом с носилками сейчас трое боевиков остались. Из них дееспособный только один, – проговорил Затулько.

Но старший лейтенант тут же увидел, что еще трое бандитов перебросили через грудь ремни автоматов и, стреляя прямо на ходу, перебежали к столбообразной скале. Очередной выстрел снайпера оторвал одному из них руку выше локтя. Боевик упал, но ему на замену тут же выскочил из-за ближайшего камня новый. Однако скала не могла укрыть их всех вместе с носилками. Поэтому пулеметная очередь снова достала двоих, а снайперский прицел отыскал и третьего.

Еще одной перебежки к носилкам не последовало. Видимо, прозвучала команда, назначившая новых носильщиков, но она же заставила их ждать начала атаки и только после этого переходить на позицию за столбообразной скалой.

Похоже было, что тот человек, который отдавал команды, то есть новый эмир, начал беречь своих людей. Он понимал, что во время атаки любой ствол будет на вес золота.

Виктор Алексеевич даже слегка пожалел о том, что не остановил снайпера, когда тот начал охоту на прежнего, первого эмира, видимо, достаточно слабого и не очень умелого командира. По крайней мере, первую атаку банды он остановил в самый критический момент, не сумел прочувствовать ситуацию, когда прорыв был вполне возможен. Да и потом этот тип многократно подставлял своих людей под обстрел.

Но сейчас наступило иное время. От банды по сути дела осталась одна десятая часть первоначального численного состава. Она уже не представляла такой угрозы, как изначально. Однако одновременно с этим банда стала куда более мобильной и, видимо, лучше управляемой.

Две тысячи человек всегда достаточно заметны. Им и спрятаться сложно, и даже содержать себя, то бишь хоть как-то кормиться. Две сотни – это уже легко управляемая величина. Она представляет реальную угрозу одним только фактом своего существования, в то же самое время имеет широкую возможность для маневра.

Конечно, при современной обстановке на Северном Кавказе, даже банда в десять человек считается крупной. Состоят они чаще всего из местных жителей, глубоко законспирированных, выявить которых бывает обычно весьма трудно. Такими бандами, как правило, занимается спецназ МВД или ФСБ. Случалось даже, что какую-то небольшую банду в пять-шесть человек спецназовцы блокировали в доме, окружали и получали несколько очередей в спину от соседей, тоже, как потом оказывалось, входящих в эту же банду.

По-настоящему крупные банды, как правило, приходят издалека, из Сирии или из Ирака. Они переходят границу с Грузией или с Азербайджаном и пытаются пройти в глубинные районы России или же рассеяться в Дагестане и в Чечне. Кто-то пробирается и в другие республики региона. Но для того и стоит в Дагестане сводный отряд спецназа ГРУ, чтобы встречать и ликвидировать такие банды. А если боевики пытаются рассеяться по своим республикам, то в дело опять же вступает спецназ МВД.