Анаконда приняла прохладный душ, который обычно сразу приводил ее тело и голову в порядок. После этого она тщательно вытерлась жестким полотенцем, разогнала кровь, оделась и пошла в штабной корпус. На улице уже рассвело полностью. Птицы заливались своими весенними брачными мелодиями. Где-то в стороне бесконечно куковала кукушка, чуть дальше вторила ей вторая. Совсем неподалеку заливался один из первых соловьев. Вскоре их станет много. Заливистые коленца будут будоражить сознание людей не только по ночам.

Афину Яковлевну Анаконда застала почти в дверях. Едва она постучала в кабинет командира, как дверь открылась изнутри. Подполковник Заварзина стояла за порогом и держала в руках ключи.

– Вот и ты. Очень кстати. Пойдем со мной. По дороге объясню суть случившегося.

Они вышли из штаба, и Афина Яковлевна заговорила:

– Ночью дежурной дважды звонил муж кладовщицы. Во время первого разговора он просто поинтересовался, правда ли, что на склад пришли две машины и там их разгружают. Дежурная подтвердила этот факт. При втором звонке мужчина осведомился, почему у кладовщицы не отвечает ни сотовый телефон, ни стационарный. Он заявил, что забыть мобильник на столе его жена не могла, это, дескать, не в ее привычках. Она обычно даже в туалет его с собой берет. Дежурная сказала, что не знает, а оставить пост и пойти для проверки на склад не может. Но она все же позвонила мне, и я приказала ей послать помощницу. Та сходила, вернулась и сообщила, что склад закрыт изнутри, на стук никто не отзывается. Тогда я вызвала наряд караула и пошла сама. Все оказалось так, как и говорила помощница дежурной. Мы вскрыли дверь ломом, взятым с пожарного щита, и увидели, что кладовщица повесилась в своей каморке. На столе у нее лежал сотовый телефон. Я сразу заподозрила неладное и позвонила по последнему входящему номеру. Мне ответил майор Известьев из районного отдела внутренних дел. Мы с ним контактировали раньше, когда он просил нашу помощь для задержания банды местных торговцев наркотой. Я его сразу спросила, о чем он говорил с кладовщицей. Оказалось, что Известьев сообщил ей о смерти брата, старшего лейтенанта Карасева, которого она когда-то воспитывала вместо матери. Девичья фамилия кладовщицы – Карасева. Вот как судьба переплетается. Это ведь ты того старшего лейтенанта… Подожди-ка! А это случаем не тот самый тип, который к тебе похаживал, когда я тебя в свой отряд взяла?

– Он, сволочь, и есть, – подтвердила капитан Беспалова.

Она поняла, что отпираться бесполезно. Командир все равно все узнает.

– Ну, значит, хорошее дело ты сделала, – минуту подумав, сказала Афина Яковлевна. – А старший лейтенант этот свою судьбу заслужил. Но надо было мне сразу сообщить.

– Это что-то изменило бы, товарищ подполковник?

– Не знаю. А следов ты там не оставила?

– Почва там сухая, следов остаться не должно было.

– Подумай хорошенько, постарайся все вспомнить.

Беспалова думала долго, прогоняла события в памяти почти минуту и ответила не совсем уверенно:

– Разве что в овраге. Там песок вместо земли. Я не посмотрела, в возбуждении была. Могла, наверное, и наследить.

– Понятно. Берцы смени. Купи себе новые. На размер больше. С шерстяными носками носи. Деньги на покупку есть?

– Есть.

– А старые сожги в котельной. Прямо в печь забрось, чтобы полностью сгорели. Ну а теперь о сути дела.

– Слушаю вас, Афина Яковлевна.

– Я сама на складе посмотрела. Пулемет остался со старым стволом, нечищеный. От майора Известьева я узнала, что военные, которые были в лесу, и в самом деле из спецназа военной разведки. Именно этого я и опасалась. Те самые люди, которые раньше назывались спецназом ГРУ. С ними нам соперничать сложно. Но не исключено, что они кстати нам подвернулись. Хорошо бы расстрел машины Никитина свалить на них. Но сам подполковник Речкин – фигура известная. Я позвонила в антитеррористический комитет Дагестана, знакомому полковнику. Тот об этом самом Речкине без восторга говорить не может. Подполковник командует отдельной мобильной офицерской группой. Но чтобы свалить вину на спецназовцев, во двор к подполковнику Речкину следует подбросить пулемет «Корд». Тот самый, со склада. Сможешь это сделать?

– Без проблем.

– Но это срочно. Возьми служебную машину, водителя я сейчас разбужу, и отправляйся.

– Я, товарищ подполковник, лучше бы одна и на своей машине. Чтобы без водителя.

– Как тебе удобнее. Я буду тебя на складе ждать, ворота раскрою, как двигатель услышу. А сама пока позвоню. Найду свидетельницу, которая вроде как видела, что один из гостей подполковника через поле от леса с большим ружьем на плече бежал. Большое ружье в глазах женщины – это пулемет и есть.

– Да. Здесь анонимный звонок только подозрение вызовет. Нужен реальный человек, который будет готов дать показания. А кладовщица, кстати, где?

– Тело уже увезли в судебно-медицинскую экспертизу. Склад пока никто не принял. По часам еще ночь идет.

– Хорошо. Я в гараж за машиной.

– Иди. Как дело сделаешь, сразу мне доложи, чтобы я могла свидетельницу заслать.

– Хорошо. Я вам позвоню, – сказала Любовь Геннадьевна, круто развернулась и отправилась в противоположный угол территории военного городка, где располагался гараж.

Афина Яковлевна разрешила бойцам первой группы держать и обслуживать здесь личные машины.

Не прошло и семи минут, как «УАЗ» «Патриот», раскрашенный под камуфлированную ткань, заехал на дебаркадер склада. Сама подполковник Заварзина распахнула перед ним ворота. Как только они закрылись, включился свет.

Афина Яковлевна заранее принесла пулемет «Корд», теперь загрузила его в багажник, сняла латексные медицинские перчатки, передала их Любови Геннадьевне и сказала:

– Потом в обувь засунь и сожги все вместе. Как пулемет пристроишь, съезди в соседний райцентр, там берцы себе купи. В Белореченске нельзя, там тебя могут запомнить и потом опознать. Машина заправлена?

Подполковник Заварзина давно уже приказала заведующей гаражом всегда держать машины бойцов первой группы заправленными и готовыми к выезду.

– Полный бак.

– Поезжай. Я на КПП сейчас позвоню, предупрежу.

Анаконда по своей машине слегка соскучилась. За рулем она всегда чувствовала себя отлично, особенно там, где дороги были плохими. Поэтому Любовь Геннадьевна разогналась еще на территории военного городка и без остановки проскочила ворота, распахнутые перед ней. Она едва успела благодарно кивнуть помощнице дежурного, которая придерживала одну незакрепленную створку.

Беспалова так же быстро миновала бетонную дорогу и торопливо погнала по грунтовке. Перед Белореченском она свернула, чтобы в райцентре не светиться, миновала железнодорожный переезд и скоро выехала на другой проселок, ведущий в нужном ей направлении. От развилки до деревни Долгово было около пяти километров, которые быстро залетели под колеса внедорожника.

Однако въезжать в саму деревню Любовь Геннадьевна не стала, оставила машину перед забором из колючей проволоки, огораживающим подступы к вышке сотовой связи. Прежде она сама несколько раз видела, как ремонтники сети сотовой связи несколько раз подъезжали сюда на точно таком же «УАЗе» «Патриот», как и у нее. Значит, если кто-то будет проезжать мимо, то подумает, что они опять сюда пожаловали. Номера люди обычно не запоминают, да и рассмотреть их с дороги весьма проблематично.

Только здесь Любовь Геннадьевна глянула на часы. Пришло утро. Люди в деревне поднимаются рано. Это значит, что ей надо будет держаться предельно осторожно, стараться никому не попадаться под полупьяный взгляд.

Пулемет «Корд» она с собой сразу, естественно, не забрала. Только вытащила из бардачка, как в России обычно именуют то, что в мире называется перчаточным ящиком, футляр с тепловизионным биноклем.

В заборе была калитка, обмотанная той же колючей проволокой. Но Анаконда понимала, что это не есть средство сдерживания вандализма. Он вообще куда более присущ жителям больших мегаполисов, нежели деревенским, которые даже в вечно пьяном состоянии не будут ломать то, что не ими возведено. Колючая проволока необходима лишь для отпугивания пасущейся скотины, которой все равно, где щипать траву. Но и скотину в деревнях по нынешним временам держат единицы, так что можно было бы и не строить этот забор. Возвели его, скорее всего, по инерции мышления. Где-то кто-то когда-то решил так поступить, а потом это стали делать повсеместно. Калитку в ограждении все же оставили, однако даже запор с замком на нее не повесили. Какой здравый человек будет соваться на эту вышку, где его, чего доброго, может ударить током!

Но Любовь Геннадьевна Беспалова понимала, где могут находиться токоопасные участки, и потому предпочла туда не соваться. Она просто забралась по лестнице на промежуточную смотровую площадку, открывать ящик с приборами не стала, залегла и стала высматривать двор, нужный ей. Начинать можно было не с крайнего дома. Оттуда военные не смогли бы увидеть пламя горящей машины, хотя стрельбу крупнокалиберного пулемета услышать, конечно же, должны были.

Анаконда сначала нашла опушку леса, рассмотрела ее в бинокль, потом перевела окуляры дальше. Остов сгоревшей машины еще не совсем остыл и хорошо высвечивался в тепловизоре бинокля. У автомобиля стояли люди, что-то обсуждали.

К паре полицейских «уазиков» добавились два микроавтобуса и внедорожник «Шевроле-Нива». Потом мужчина, одетый в военный камуфлированный костюм, забрался на заднее сиденье этой машины, и она двинулась в сторону шоссе. Кто еще был в «Шевроле-Ниве» бинокль разобрать не позволил даже после того, как Любовь Геннадьевна отключила тепловизор. Она увидела только, что там кто-то сидел и помимо водителя.

Анаконда вспомнила, с какой стороны приближался свет фонарей ночью, после расстрела «Лендкрузера». Таким вот образом она примерно определила сектор, в котором следовало искать дом подполковника. Дальше наблюдение свелось уже к определению нужного двора.

Это дело оказалось не слишком сложным. Камуфлированные костюмы в деревнях носит каждый второй мужчина, особенно не слишком возрастные, однако далеко не все из них имеют воинскую выправку, и редко кто вообще в такое жаркое время будет ходить в берцах. Деревенские мужики предпочитают обуваться в старые валенки без голенищ. Они отрезают их, чтобы подшить другие валенки, в которых будут зимой ходить. А из старых, укороченных, делают тапочки, удобные для передвижения летом.

Так она и нашла дом подполковника. Около ворот стояла «Тойота», видимо, принадлежавшая кому-то из гостей. Из дома вышла крепкая сильная женщина с большой спортивной сумкой в руке, забросила ее в багажник, села на водительское место и стала ждать.

Скоро ко двору приблизилась вторая машина, «Шевроле-Нива», похоже, та самая, которая недавно находилась в лесу. С заднего сиденья вышел тот же мужчина, шагнул к передней дверце «Тойоты» и заговорил о чем-то с женщиной-водителем. Из «Нивы» вышла женщина, судя по фигуре, молодая, с длинными черными волосами, забранными на затылке в хвост, но стояла она так, что невозможно было разобрать ее лицо. С переднего пассажирского сиденья поднялся молодой мужчина-офицер. Они вдвоем ушли в дом и скоро возвратились с двумя сумками. Их сопровождали два старших по возрасту и, видимо, по званию офицера с женами. Пока Анаконда рассматривала их, пытаясь по внешнему виду понять, кто же хозяин дома, молодые люди уже убрали сумки в багажник и сели в машину. Она опять не успела рассмотреть молодую женщину, как намеревалась было. Одна из возрастных пар уселась в салон «Тойоты».

«Шевроле-Нива» сразу уехала, поднимая на дороге облака пыли. Вскоре тронулась и вторая машина, в которую села одна из возрастных супружеских пар.

Гонку «Тойоты» со стареньким «Москвичом» Любовь Геннадьевна наблюдать не стала. Самое начало ее она видела, но потом перевела окуляры бинокля во двор подполковника Речкина, командира отдельной мобильной офицерской группы. Беспалова наблюдала, как он помогает жене убрать со стола во дворе посуду, коркой хлеба соскребает недоеденные продукты в ведро с отходами.

Она усмехнулась, когда подполковник сначала поднял со стола бутылку, потом воровато оглянулся, не наблюдает ли за ним жена, перелил остатки в рюмку, подержал ее перед грудью, словно приготовился выпить одним глотком, по-армейски, но тут же вздохнул и выплеснул содержимое на землю. Похоже было на то, что этот человек с искренним почтением относился к своему здоровью.

Через несколько минут в калитку к Речкиным постучала женщина, пришедшая откуда-то с пустым эмалированным ведром. Ей открыли, запустили во двор, о чем-то поговорили. После этого женщина забрала другое ведро с остатками праздничного ужина, поставила взамен свое и ушла.

Анаконда поняла, что эта женщина, скорее всего, держит свинью. Она попросила подполковника и его жену не выбрасывать оставшуюся пищу, а собирать ее в ведро.

В столовой особого отдельного отряда спецназа МВД «Фурия» работала женщина из Белореченска, которая каждый день уходила с работы с двумя ведрами, наполненными остатками пищи, а утром приносила пустые. До Белореченска было более восьми километров. Но женщина не ленилась носить своей свинье остатки со столов фурий. Здесь, видимо, наблюдалась та же самая картина.

Когда уборка стола была закончена, жена подполковника ушла в огород и скоро позвала туда мужа. Он копал грядки, она выбирала из земли корни прошлогодней травы и растений.

Анаконда наблюдала за их работой со смотровой площадки, расположенной на середине вышки сотовой связи. Одновременно она посматривала и за соседними дворами, прикидывала, как ей незаметно подобраться к нужному месту.

Подъехать на машине к дверям гаража, расположенным рядом с дворовыми воротами Речкиных, нельзя, слишком рискованно. Подполковник может услышать голосистый движок «уазика», выйти за калитку, просто поинтересоваться, кто приехал, не к нему ли. Остановиться у ворот соседнего дома, расположенных слева от гаража, если стоять к нему лицом, это значит заинтересовать людей, в том дворе живущих и сейчас во дворе работающих.

Седовласая бабушка копалась в огороде. Она рядами укладывала поперек грядки какую-то ленту и без конца подправляющая непослушные пряди волос, падающие ей на глаза. Анаконда знала, что в такую ленту обычно заклеивают семена моркови и сажают вместе с ней.

Во дворе старик с клочковатой бородой возился с двигателем мотоблока. Его голову прикрывала мятая панама из камуфлированной ткани, сильно выцветшей на солнце. Он время от времени снимал ее, комкал в ладони и вытирал с лица пот. Иногда старик выпрямлялся и пытался ручным пускачом завести мотоблок. Но все безрезультатно.

Поставить машину у ворот следующего двора тоже было не лучшим вариантом. Анаконде пришлось бы идти с не самым легким пулеметом мимо этого лысого старика. Не было никакой гарантии в том, что этот дед не пожелает в самый неподходящий момент поднять голову и посмотреть, кто проходит мимо. Простое машинальное движение, случайный взгляд – и что тогда делать?

Старик все же мужчина, а им следует разбираться в оружии. По крайней мере, в армии он когда-то, скорее всего, служил и пулемет с большим ружьем никак не спутает.

Надо сказать, что на такой случай у капитана Беспаловой имелся глушитель на пистолет. Она вполне могла пресечь чужое любопытство, однако понимала, что подобное убийство было бы не просто лишним, но и совершенно недопустимым. Любовь Геннадьевна всегда с трепетом относилась к жизням ни в чем неповинных людей, считала, что делать выстрел можно только в крайнем случае, когда ничего другого не остается.

Поэтому она решила проехать по всей деревне и оглядеться как следует. Анаконда знала, что вернуться сюда она всегда успеет, и никто не помешает ей в этом. Техники, обслуживающие вышку, сегодня, десятого мая, отдыхают, скорее всего, поправляют здоровье после праздника. Она могла посмотреть на двор подполковника и с другой стороны.

Любовь Геннадьевна спустилась с вышки, села в машину и неторопливо двинулась вдоль единственной деревенской улицы. Возле ворот подполковника Речкина она не притормозила, хотя неглубокая, но продолжительная косая яма и намекала ей на необходимость это сделать, даже голову влево не повернула, никак не показала, что ее этот двор интересует. Так же спокойно она доехала до магазина, где покупателей вообще не было, и купила там только маленький пакетик яблочного сока.

Анаконда выпила его через пластиковую соломинку, вернулась в машину и двинулась в обратный путь. Ехала она все так же неторопливо, почти не поднимая пыль. Но теперь двор подполковника Речкина был ей виден лучше, его не закрывал гараж.

Заметила она и сарай с лестницей, ведущей к окну или к дверце сеновала. Было бы хорошо спрятать пулемет там, закопать в сено, которое заметно даже со стороны. Тем более что подполковник – человек городской. Он наверняка не держит скотину, поэтому на сеновал часто забираться не будет. Из огорода лестница на сеновал не просматривается, и такие действия могут оказаться незамеченными.

Первоначально она хотела было спрятать пулемет в гараже, среди каких-то инструментов и приспособлений. Но у подполковника спецназа могла возникнуть необходимость, скажем, в магазин съездить на машине. Жена попросит минеральной воды купить. Погода-то стоит солнечная, а от работы люди потеют, и организм требует пополнения водяных запасов. Речкин может зайти в гараж, который Анаконда к тому моменту уже, естественно, покинет, и раньше времени обнаружить пулемет.

Что тогда сделает подполковник? Скорее всего, он позвонит в полицию. Или даже, памятуя ночную стрельбу из крупнокалиберного пулемета, сразу обратится в Федеральную службу безопасности, полковник которой и был убит этой ночью. Возможно, у Речкина есть там хорошие знакомые, может быть, даже друзья. Они могут прибыть сюда раньше, чем раскачается полиция в Белореченске после звонка свидетельницы. Тогда весь труд Любови Геннадьевны пойдет насмарку.

Нет, на сеновал подполковник Речкин полезет разве что вечером, из романтических побуждений, пожелав там поспать. Только тогда он будет иметь возможность найти пулемет. Да и то едва ли.

Обычно крыша таких сараев пробита гвоздями насквозь. Они торчат вплоть до самого края. Где-то там, в месте стыка крыши с полом, и следует спрятать пулемет. Если подполковник и надумает ночевать на сеновале, то обязательно ляжет там, где ему не будут мешать гвозди, то есть ближе к середине.

Забор у двора относительно невысокий, никак не больше чем метр восемьдесят. Преодолеть его Анаконда сможет без проблем.

Она поймала себя на том, что невольно сбрасывает скорость против двора подполковника, и совсем убрала ногу с тормоза.

После этого капитан Беспалова проехала до конца деревни, снова остановилась у вышки сотовой связи, забралась на смотровую площадку, откуда раньше вела наблюдение, и приложила бинокль к глазам. Пожилого человека, который ремонтировал мотоблок, во дворе, соседнем с подполковничьим, уже не было. Видимо, он ушел в дом, но может ведь и из окна наблюдать, если кого-то увидит. Простое человеческое любопытство сработает, заставит его проводить взглядом незнакомца, проходящего мимо дома. Тогда дед, конечно же, увидит пулемет на плече этого субъекта.

Но делать было нечего. Приходилось рисковать, поскольку время подгоняло, подполковник Заварзина ждала сигнального звонка.

Любовь Геннадьевна спустилась к машине, вытащила из чехла глушитель, навинтила его на пистолет, передернула затвор, досылая патрон в патронник, а потом убрала оружие в набедренную спортивную кобуру. Она обычно используется спортсменами, занимающимися практической стрельбой. Пистолет в ней зажимается прочно и освобождается только после нажатия на рукоятку, вниз. После этого, когда прозвучит щелчок фиксатора, оружие легко и быстро извлекается.

Капитан Беспалова когда-то настолько увлекалась практической стрельбой, что подполковник Заварзина как-то заметила ей:

– Тебе в профессионалы по этой части теперь переходить можно. Будешь в соревнованиях участвовать и деньги за это получать. Спортсменам и артистам по нынешним временам, сложным для всех, хорошо платят. Можно подумать, что только они такой оплаты достойны. И никакого риска нет. Стреляй по мишеням, которые не ответят тебе тем же!..

Любовь Геннадьевна тогда не поняла, что именно выражала Афина Яковлевна этими словами, восторг от ее навыков в стрельбе или упрек. Но в ее интонациях слышался почти откровенный негатив, хотя он мог относиться к оплате выступлений спортсменов и артистов. После этого Анаконда перестала посещать отрядное стрельбище самостоятельно, участвовала только в общих, заранее запланированных занятиях.

Беспаловой показалось, что Афина Яковлевна это заметила и осталась довольна таким вот развитием событий. На отношении командира к подчиненной маленькое происшествие никоим образом не отразилось. Подполковник Заварзина не держала при себе фавориток и старалась ко всем своим подопечным относиться одинаково.