– Это могут быть волосы вашей женщины, – продолжил Известьев. – Она спускалась в овраг вместе с вами, как я понимаю?

– У Алины длинные черные волосы. А здесь они светло-русые, да и покороче будут.

К подполковнику ФСБ подошел эксперт из бригады следственного комитета.

– Разрешите взглянуть, – сказал он и протянул руку.

Савинков передал ему пакетик. Эксперт поправил на носу очки и поднял пакетик над головой, чтобы посмотреть на просвет, на фоне майского ясного неба.

– Два волоса из трех с луковицами, значит, можно выделить ДНК, – заявил он. – Если этого образца нет в комплексной базе данных, то мы сможем определить только пол убийцы, точно сказать, мужчина это или женщина. Но это достаточно длительная экспертиза, предупреждаю. Сегодня результата, скорее всего, не будет. Разве что к концу рабочего дня, если мне удастся сразу несколько экспертов к работе привлечь. А когда результаты появятся, тогда все вопросы и отпадут. Не понимаю, о чем здесь спорить. С вашего разрешения, товарищ подполковник, я заберу волосы с собой.

Подполковник Савинков кивнул в знак согласия.

– Вижу на одной из луковиц остатки земли. Волосы на земле лежали? – спросил эксперт капитана.

– На земле, – подтвердил Лукьяновский. – Она там с песком перемешана. Я так полагаю, что убийца снял вязаную шапку, маску, может, даже бандану, причем сделал это довольно резко, не обращая внимания на то, что вырывает себе волосы. Такое импульсивное движение допустимо только в том случае, если преступник желал показать жертве свое лицо, хотел, чтобы старший лейтенант узнал его. Это я снова возвращаюсь к вопросу о мести. А волосы уже упали с маски на землю.

– Хорошо, – сказал эксперт. – В таком случае отведите меня туда. Мне необходимо взять пробу почвы в этом месте. Разрешите, товарищ подполковник?

– Работай, – неохотно согласился Юриковских. – Но ты ведь уже осматривал место.

– Тогда я не заметил волосы на земле. У капитана глаз моложе и острее. К тому же тогда у меня не было необходимости брать пробу почвы.

– А найти сам место не сможешь?

– С капитаном мне будет просто веселее. А один я опасаюсь в лесу заблудиться.

Капитан не стал спрашивать согласия Юриковских, который не был его командиром. Он сделал немолодому эксперту знак, позвал его за собой. Они удалились в чащу леса, о чем-то мирно беседуя.

– Веселиться еще время не подошло, – в спину им сказал подполковник Юриковских. – А заблудиться здесь просто негде.

Люди, уходящие к оврагу, наверняка услышали его слова, но даже не обернулись.

Алина с мужем сели в машину и стали ждать возвращения капитана, чтобы поехать назад.

К ним подошел Юриковских и спросил:

– Вы резину на колесах когда меняли?

– Да уже больше месяца прошло. Как только снег сошел, я сразу и сменила, – ответила Алина. – На зимней летом ездить неприятно. Шумит сильно. Шипы по асфальту стучат.

– А протектор ваш сильно похож на тот, который оставил след за машиной убийц.

– Может быть, – спокойно сказала Алиса. – Ведь резина с таким протектором на многих внедорожниках стоит. Только, насколько я понимаю, у нас совсем другая ширина колеи.

– А вы откуда знаете, какая она там была? – спросил подполковник.

– Алина это знает только с моих слов. Я ей рассказывал. Ее же не было здесь при первом осмотре места преступления. А мне сказал об этом капитан Лукьяновский, который колею и рассматривал. Вы бы лучше его спросили. Он вам все обстоятельно расскажет, – ответил за жену старший лейтенант и добавил: – Капитан умеет объяснять свои соображения особо непонятливым персонажам. Он делает это спокойно, даже не применяя кулаки.

– Старлей, знай свое место! – повторил Юриковских слова, которые уже произносил, ожидая новых колкостей в речах этого молодого спецназовца.

– И повторить капитан сможет, если вы сразу не поймете, – заявила Алина.

Подполковнику Юриковских жутко не нравилось, когда над ним насмехались, тем более младшие по званию или вообще гражданские.

Он тяжко вздохнул, прервал разговор, отошел в сторону, где сидел на стволе упавшего дерева подполковник Савинков, и вполголоса задал вопрос уже ему:

– Максим Анатольевич, вы когда посещали двор подполковника Речкина, не видели там широкие доски?

– Видел. «Шевроле-Нива» двумя левыми колесами как раз стояла на одной. А другие доски в стороне лежали. К стенке сарая были прислонены.

– Длинные?

– По-моему, стандарт. Шесть метров.

Юриковских глянул на багажник внедорожника, представил, как будут на нем смотреться такие длинные доски, и спросил:

– А веревка или какое-то другое крепление там не валялось поблизости, чем можно доски к багажнику привязать?

– Там ничего не валялось. Во дворе чистота и армейский порядок. А что вам эти доски дались?

– Нет ничего проще, чем создать искусственную ширину колеи машины. Сначала подкладываешь доску под левые колеса, потом отъезжаешь, замеряешь и суешь доску под правые колеса.

– Я слышал ваш разговор с этой женщиной и ее мужем, старшим лейтенантом. Мне кажется, вы зря все это затеяли. Там ведь даже сама ширина колес совсем другая. Не колеи, а именно колес. Кроме того, здесь было всего одно место с чистой землей, где протектор отпечатался. Но убитый старший лейтенант полиции все там затоптал, как мне сообщили.

– Не все, к счастью. Рисунок протектора заметный. Хотя он и остался на небольшом участке. А колеса можно сменить, поставить другие. Это вообще, мне кажется, не проблема. Даже женщина справится, особенно такая, как эта. Я к ней присмотрелся. У нее довольно крепкие руки и набитые кулаки. Она вполне в состоянии нокаутировать такого человека, как старший лейтенант Карасев. Если, конечно, ей поставить правильный удар.

– Не скажите, – возразил, подойдя ближе, майор Известьев. – Карасев тоже был тренированным человеком и не позволил бы обычной женщине себя нокаутировать. Но я посмотрел, кто такая эта Алина Заглушкина. Она есть даже в «Википедии». – Известьев протянул Юриковских свой планшетник. – Вот, можете посмотреть.

Подполковник надел очки, глянул на экран и заявил:

– Так я и говорил.

– Что?.. – спросил подполковник Савинков.

– Она мастер спорта по боксу и обладает черным поясом по карате стиля рюэй-рю. Толком не знаю, что это такое, но если бы составлял документ на розыск, то обязательно написал бы: «При задержании особо опасна». В Японии, если я правильно помню, обладателей черного пояса по карате ставят на учет в полиции. Такого человека там считают живым оружием.

– Нет, вы в очередной раз ошибаетесь. На учет в полиции там ставят только с первого дана. Это следующая градация после черного пояса, – проговорил Савинков. – Я изучал японский опыт профилактики преступлений.

– А кто здесь кого намерен задерживать? – спросил, подходя сбоку, капитан Лукьяновский. – Надеюсь, не меня? А то ведь я и в самом деле очень опасен при задержании. Да и лейтенанта Заглушкина трогать не советую. Иначе его жена вас всех голыми руками в клочья порвет, несмотря на ваше вооружение.

Подполковник Юриковских не ответил капитану, посмотрел на своего эксперта и спросил:

– Вы все завершили?

– Да, уже управился.

По такому ответу капитан понял, что эксперт – человек гражданский. Но его это, в принципе, мало касалось.

– Тогда скоро поедем. Тело уже должны в местный морг доставить, хотя результатов экспертизы придется подождать. Я только пару звонков сделаю, и двинемся. – Но перед тем как звонить, старший следователь спросил у капитана Лукьяновского: – Вы в Москву когда возвращаться намереваетесь?

– Как только, так сразу. Вот сейчас заглянем в деревню, оттуда и поедем.

– Я предполагаю, что придется вас вызвать для допроса. У подполковника Савинкова есть ваши адреса?

– Есть.

– Вот и отлично. До встречи, – сказал Юриковских, отошел в сторону и начал кому-то звонить.

Он явно хотел, чтобы этот разговор никто не слышал.

Казалось бы, все дела были закончены. Первым место происшествия покинул микроавтобус со следственной бригадой ФСБ.

Перед тем как отъехать, подполковник Савинков ответил на телефонный звонок и сказал что-то водителю.

После этого он высунулся в окно и проговорил:

– Мне только что сообщили, что брат полковника Никитина нашелся. У него были деловые переговоры в режиме интернет-конференции, он работал за компьютером, потому и телефон его был отключен. Таковы правила большого бизнеса, исключающие прослушку. Значит, в машине должен был быть сам полковник. Никитин последние два дня находился в командировке в Белореченске. Дело полиции – выяснить все его последние контакты и личность женщины, которая была с ним в машине. У меня все. Всем до встречи. Будем созваниваться. Номера есть у всех.

Слова «всем» и «всех» относились только к сотрудникам следственного комитета и дежурной бригады полиции, уже давно не рвущимся к праздничному столу по причине фатального опоздания на это мероприятие. А офицеры спецназа военной разведки вместе с Алиной уже уехали.

На сей раз то ли сама Алина решила не ехать через поле, узкое, но основательно перерытое бороздами поле, то ли спутники попросили ее об этом. Как бы то ни было, но «Шевроле-Нива» двинулась в объезд, сначала до главной дороги, по опушке леса к шоссе и только потом уже повернула к деревне. Крюк, конечно, для пешего человека значительный, но для автомобиля почти незаметный. Потом машина прошла мимо магазина, чуть дальше середины деревни, но не доехала до вышки сотовой связи. Там и стоял дом подполковника Речкина.

Заезжать в ворота Алина не стала, остановилась рядом с «Тойотой» семьи Лукьяновских. За рулем уже сидела Лариса Петровна, жена капитана, и сурово посматривала на то, как муж покидает чужую машину.

Уже по одному тому, что стекло в водительской дверце было опущено только на треть, капитан сообразил, что жена настроена решительно и, мягко говоря, не особенно добро.

Он быстро подскочил к машине и выдал нервной скороговоркой:

– Сейчас, я только сумку свою в багажник брошу. – Он собрался было заскочить в дом за помянутой сумкой, но жена сказала:

– Я уже бросила.

– Тогда с хозяевами попрощаюсь.

– Они сами сейчас выйдут. С нами Комогоровы поедут.

Тут только Андрей Владимирович понял, что плохое настроение жены вызвано вовсе не его долгим отсутствием. Скорее всего, причиной такового стали попутчики, напросившиеся к ним, то есть отставной майор Комогоров с женой. Они автоматически отодвигали на задний план неуемное желание Ларисы Петровны круто порулить мужем. Без этого ее настроение всегда было скверным.

Сюда, в деревню, чету Комогоровых привез сам подполковник Речкин. Но возвращаться сегодня в Москву он не планировал. Значит, везти отставного майора и его жену предстояло кому-то на других машинах.

Капитан Лукьяновский помнил, что Людмила Анатольевна побаивается высокой скорости, поэтому рассчитывал на то, что Комогоровы поедут на «Шевроле-Ниве», довольно тихоходной. Но, видимо, майора с женой ждали в Москве какие-то срочные дела, если они решили ехать на «Тойоте», за рулем которой сидела Лариса Петровна, большая любительница быстрой езды.

Старший лейтенант Заглушкин вместе с Алиной тем временем ушли в дом и быстро вернулись с двумя спортивными сумками в руках. Рядом с ними шагали отставной майор и его жена. Хозяева дома вышли проводить гостей.

Женщины затягивали прощание. Они, как это обычно бывает, вдруг вспоминали, что забыли одна другой сказать что-то чрезвычайно важное, и никак не могли завершить разговор. Мужчины проявляли терпение, вели себя спокойно.

Только старший лейтенант с женой дожидаться не стали, сели в машину. Алина на прощение просигналила, и они уехали, поднимая на дороге пыль. Дождей пока не было, и в ближайшие дни синоптики их не обещали.

Поэтому деревенская грунтовая дорога была и пыльной, и жесткой. Но неплохая подвеска внедорожника активно глушила неровности. Машина шла относительно мягко, хотя трудно сказать, что совершенно бесшумно.

«Тойоте» же деревенская дорога давалась труднее. Она выехала позже, только тогда, когда «Шевроле-Ниву» уже не было видно впереди. Скорее всего, внедорожник уже свернул на шоссейку и спокойно двигался в сторону Москвы.

Но из ворот какого-то двора выкатился видавший виды «Москвич» и поехал вслед за «Шевроле-Нивой», перед «Тойотой». Его водитель нисколько не притормаживал на выбоинах и ямах, отчего «Москвич» пыли поднимал больше, чем это сумел бы сделать трактор.

У Ларисы Петровны в конце концов не выдержали нервы. Она в облаке пыли пошла на обгон, надеясь, что движение на деревенской улице не может быть плотным, встречной машины не подвернется, никто не вылетит навстречу из серого марева. Ей повезло. Встречную машину она увидела только вдалеке, когда уже обогнала «Москвич». Это обстоятельство порадовало ее и заставило сильнее надавить на акселератор, добавить скорости.

Но водитель «Москвича» уступать не хотел. Согласно правилам дорожного движения, машина, которую обгоняют, должна ехать с прежней скоростью или сбросить ее. Но человек, сидевший за рулем «Москвича», не желал, видимо, принимать порцию пыли, которой он так старательно награждал других, и скорость только добавлял. Однако соревноваться с «Тойотой» ему было не под силу. А встречный автомобиль тем временем стремительно приближался.

В итоге Лариса Петровна выдала ту самую серию матерщины, которую раньше адресовала только мужу, вынуждена была притормозить и спрятаться в пылевом облаке позади «Москвича», водитель которого начал сбавлять скорость, понимая, что ввязался в неравное соревнование. Стоило только встречной машине проехать, и Лариса Петровна, заведенная до предела, снова пошла на обгон в том же самом пылевом облаке. Теперь она уже рисковала намеренно, откровенно, наконец-то обошла «Москвич», буквально вылетела на шоссейную дорогу и едва успела повернуть налево.

Однако уже вскоре Ларисе Петровне пришлось сбросить скорость. Впереди стояли несколько машин дорожной полиции с включенными проблесковыми маячками. Устраивать гонку на глазах инспекторов дорожно-патрульной службы было выше ее сил и желаний. Но скорость с радаром в руках никто не измерял. Детектор «Тойоты» молчал. Просто инспектор тормозил все машины, которые двигались в сторону Москвы. Их собралось уже около десятка. Там же стояла и «Шевроле-Нива» со старшим лейтенантом Заглушкиным и его молодой женой Алиной.

Лариса Петровна увидела жест инспекторского жезла, спокойно прижалась к краю дороги и стала ждать, когда кто-то из сотрудников дорожной полиции подойдет к ним. Она видела, что люди открывают багажники автомобилей, стоявших впереди, показывают, что везут.

Лариса Петровна хорошо знала, что обыск производить дорожная полиция имеет право только с санкции суда и в присутствии понятых. Это дело вообще весьма хлопотное. Но попросить водителя показать, что он везет в багажнике, инспекторы имели право. Ругаться с ними Лариса Петровна желания не показывала. Тем более что это затянуло бы время, а «Шевроле-Нива» Заглушкиных уже была осмотрена и уехала вперед.

Инспектор дорожно-патрульной службы в звании старшего лейтенанта был вежлив до приторности. Он задавал обычные стандартные провокационные вопросы относительно того, что пили вчера и сегодня, сколько именно.

– Чай! – категорично заявила водитель «Тойоты».

– А что с собой везете?

– Личные вещи.

– Будьте любезны показать багажник.

– А чем ваше желание вызвано? – не удержался и спросил капитан Лукьяновский.

– Райотдел полиции попросил, – просто ответил старший лейтенант. – Кого-то где-то похитили, что ли. Нам приказано проверять все машины, идущие в сторону Москвы.

Лариса Петровна открыла багажник и подошла к нему вслед за старшим лейтенантом. Отставной майор Комогоров даже несколько раз присел, словно разминал ноги, затекшие за время дороги ноги, хотя случиться этого еще и не могло. Ведь они выехали из деревни совсем недавно.

Старший лейтенант попросил мужчин поднять сумки, словно под ними можно было спрятать связанного человека. Он ничего не нашел, инспектор козырнул, улыбнулся Ларисе Петровне и пожелал счастливого пути.