Афина Яковлевна теперь уже поехала в обход, по асфальтированной дороге. При этом она не допустила даже незначительного проигрыша по времени, разгонялась там, где это можно было сделать, значительно превышала скорость, допустимую правилами. По пути Заварзина связалась со штабом отряда и передала дежурной приказ подполковника Савинкова.

Штатного начальника штаба в отряде в настоящий момент не было. Эти обязанности временно исполняла майор Валентина Кукарекина, раньше служившая надзирательницей в войсках ФСИН. Но оставлять ее на этой должности Афина Яковлевна не собиралась. Она считала, что Кукарекина намеревается занять ее место и только ищет причину, чтобы сдать командира.

Хорошим начальником штаба могла бы стать капитан Беспалова. Но теперь ее кандидатура отпадала. Хорошо, что о ней нигде пока не было сказано громко. Такое заявление могло бы скомпрометировать саму Заварзину.

Афина Яковлевна ехала быстро. На дороге снова стояли три автомобиля дорожно-патрульной службы, однако радар-детектор не показал, что кто-то измеряет скорость ее «Тойоты». Инспекторы опять проверяли опять исключительно те машины, которые шли в сторону Москвы, а она двигалась в противоположную сторону. Ее не остановили, хотя Заварзина проехала мимо передвижного поста ДПС с легким превышением скорости.

Но вот в самом райцентре скорость пришлось все же сбросить. Там движение было относительно интенсивным, по улицам бегало немало машин. Да и пешеходы в поселке любили ходить не по тротуарам, которые тут тоже когда-то были, а теперь превратились в ямы и бугры, а прямо по проезжей части. Но людям всегда кажется, что любая машина, имеющая, образно говоря, спортивную фигуру, движется излишне быстро. Поэтому пешеходы старались уступить дорогу. Они издали замечали опасность и не разбирали толком, насколько она реальна.

Вскоре Заварзина повернула на боковую улицу, где пешеходов, в отличие от центра, совсем не было, как, кстати сказать, и тротуаров, даже разрушенных временем. Там Афина Яковлевна опять разогналась и быстро доехала до больницы и сразу же, как только заняла место на парковке, посмотрела на противоположную сторону улицы.

Магазин еще работал, хотя, судя по времени, уже скоро должен был бы и закрыться. Там опять толкались несколько подвыпивших субъектов, но тех молодых парней, которых так красиво избила Алина Заглушкина, среди них уже не было. Ушли, видимо, эти герои раны залечивать.

Подполковник Заварзина оставила машину на неохраняемой парковке, включила сигнализацию и прошла в двухэтажный кирпичный хирургический корпус больницы, стоявший отдельно от прочих. Там она сразу же, как только нацепила на ноги одноразовые бахилы, направилась в ординаторскую, где и нашла врача Германа Николаевича, нужного ей.

Тот выглядел излишне нервным. Видимо, он давно ждал подполковника Заварзину и уже не надеялся увидеться с ней. А ему следовало еще вводить больную в состояние искусственной комы. Наверное, время хирурга поджимало. Нервничал он, скорее всего, именно поэтому. Такое вот его состояние легко было определить хотя бы по нежеланию смотреть в глаза Афины Яковлевны.

– Как она? – спросила командир отряда.

– Когда больная пребывает в сознании, ее состояние заметно ухудшается. Это можно понять по приборам. Видимо, болевой шок. По крайней мере, наш заведующий именно так считает. Он уже почти час назад велел ввести ее в состояние искусственной комы. Мы хотим продержать ее так по крайней мере недели две, а то и три. За это время хотя бы швы затянутся. Да и переломы ребер не будут так мешать дыханию. Я уж время тяну, как только могу, раз вам обещал. Но все уже готово. Я решил, что пять минут еще подожду и начну осуществлять ввод. Тут как раз вы и приехали.

– Извините, меня командование задержало. Срочное задание.

– Я понимаю, что у вас служба. Так вы навестите свою подчиненную? Пойдемте к ней.

– Я бы лучше одна с ней поговорила.

– Это, к сожалению, невозможно. Приезжал майор Известьев из райотдела полиции. Дал приказ охране, чтобы без сопровождения врача или дежурной медсестры к больной никого не пропускали.

– А как же сеанс гипноза? Я все-таки кандидат медицинских наук, врач-психотерапевт.

– К сожалению, я ничего не могу поделать. Насчет сеанса гипноза вам придется отдельно с майором Известьевым договариваться. Но вы же из одного ведомства. Я думаю, сумеете найти общий язык. Насколько я знаю, майор недавно больную посещал вместе с каким-то капитаном. Видимо, они допрашивали ее.

– Капитан Юхименко? – спросила подполковник Заварзина.

– Нет, капитана Юхименко я хорошо знаю. Он у нас в отделении лежал. Его по поводу геморроя оперировали. А этот был армейский капитан, не из полиции. Он у нас не лечился.

– Странно. Может, из военного следственного комитета? Хотя этим людям здесь делать нечего. Но пойдемте к Любаше. С вами так с вами.

Они вместе вышли в больничный коридор. На другом его конце, рядом с палатой реанимации, сидели на кушетке два сержанта полиции. Один из них держал в руках смартфон, а в ушах у другого торчали наушники.

– Меломан, – с презрением сказала подполковник Заварзина. – Музыку слушает на посту. Какой из него охранник!

Второй сержант при приближении Афины Яковлевны и доктора подполковника толкнул меломана локтем в бок и вытянулся по стойке «смирно». Его напарник с опозданием забросил за плечо автомат, вытащил из ушей наушники и тоже встал.

– Мы к больной, – сообщил охранникам врач.

Первый сержант услужливо раскрыл перед посетителями дверь, захлопнул ее, как только они вошли, тут же наклонился над смартфоном и сказал:

– Нормальная камера. Хорошо показывает. А слышно как?

Второй сержант воткнул один наушник себе в ухо и ответил:

– Все слышно.

– Любаша, – тихо позвала Афина Яковлевна, наклоняясь над кроватью.

Та не пошевелилась, даже глаза не открыла, словно бы и не слышала, что ее зовут.

– Капитан Беспалова! – На сей раз подполковник Заварзина обратилась к ней уже строго и требовательно.

На это последовала едва уловимая внешняя реакция. Веки Любови Геннадьевны слегка дрогнули. Афина Яковлевна заметила это и поняла, что та ее слышит, но никак иначе показать этого не может.

– Анаконда! – позвала она капитана Беспалову. – Пора в разведку!

Только после этого глаза Любови Геннадьевны открылись, но Заварзина тут же подумала, что лучше бы они остались зажмуренными. Она прочитала в них такую глубину ненависти к себе, что ужаснулась. Ей даже показалось, что Анаконда сейчас поднимется и из последних сил вцепится ей в горло двумя руками. Этот взгляд физически оттолкнул ее, заставил шарахнуться в сторону и наступить на ногу лечащему врачу.

– Она, похоже, без сознания, – констатировал Герман Николаевич. – Зрачки сильно расширены, почти во все глаза. Значит, болевой шок не проходит. Нужно срочно вводить ее в искусственную кому, иначе сердце может не выдержать. Да и мозг тоже работает с большой перегрузкой. Вполне возможен инсульт. – Он шагнул к двери и позвал медсестру.

Афина Яковлевна вслед за врачом шагнула к двери, отстранила его, вышла и едва не столкнулась с медсестрой. Девушка ойкнула и извинилась. При этом она едва не уронила пакет с медикаментами, который прижимала к груди. В нем звонко звякнули ампулы.

Сержанты полиции при появлении Заварзиной встали. Она не обратила на них ни малейшего внимания, как не заметила и смартфон, лежащий на кушетке. А зря.

На мониторе смартфона было видно как лечащего врача, так и кровать, на которой лежала Любовь Геннадьевна. Взглянув на него, можно было бы понять, что реанимационная палата находится под видеонаблюдением. Голос Германа Николаевича доносился сюда из наушников, висящих на шее одного из сержантов, а вовсе не из-за двери палаты, как казалось Афине Яковлевне.

Подполковник Заварзина в расстроенных чувствах вышла в больничный двор, села в машину, привычно поставила правую ногу на педаль тормоза и только теперь обнаружила, что забыла снять бахилы. Она избавилась от них и бросила в мусорную урну, стоявшую неподалеку.

Афина Яковлевна отправилась к себе в отряд. На сей раз она ехала коротким путем и прибыла на место довольно быстро.

Сразу за КПП, только миновав ворота, подполковник Заварзина увидела, как исполняющая обязанности начальника штаба майор Кукарекина проходит перед строем на плацу, проверяя экипировку бойцов двух взводов. Черная униформа полицейского спецназа, конечно, смотрелась эффектно. Особенно в строю. Однако камуфляж был бы не так заметен даже ночью. Особенно это касалось работы на открытой местности, да и не только на ней, но и в лесу.

В отличие от той же военной разведки взводы в спецназе МВД были полными. Они состояли из трех отделений, по десять человек в каждом. Плюс командир взвода и его заместитель. Итого тридцать два человека.

Получалось, что майор Кукарекина подготовила в помощь подполковнику Савинкову шестьдесят четыре бойца. Тридцать восемь из них должны были уйти в поиск вместе с гражданскими разведчиками. Командир взвода и заместитель при этом оставались на координации в штабе, рядом с подполковником Савинковым. Остальные двадцать шесть женщин-бойцов обязаны были находиться в кузове машины, ждать, когда их вызовут для участия в войсковой операции по захвату бандитов и вызволению похищенного человека.

– Товарищ подполковник, личный состав для участия в войсковой операции построен! – браво доложила майор Кукарекина и тут же осведомилась: – Кто будет командовать?

– Начальником штаба, Валя, быть хочешь? Без приставки «исполняющая обязанности», – заявила вдруг Заварзина.

– Естественно, товарищ подполковник. Я думала, что этот вопрос уже решен, – заметила майор Кукарекина слегка самоуверенно.

– Кандидатура утверждается министерством. Оттуда могут кого-то прислать. Все зависит от того, как ты себя покажешь. Смени юбку на брюки и принимай команду.

– У меня брюки только камуфляжные.

– Тем лучше. Всем прикажи переодеться в камуфляж. Как сделаешь это и закончишь проверку группы, зайди ко мне, я покажу тебе на карте дом подполковника Речкина в Долгово. Отправляешься туда. С собой берешь грузовик и три бронетранспортера. Поступаешь под команду подполковника Савинкова из областного ФСБ. Выполняешь его распоряжения. Все. Работай!.. Хотя, пожалуй, я сама тебя туда отвезу. Но командовать будешь ты. Я уеду в штаб. Буду в кабинете ждать результата. Теперь иди. Я отправляюсь в кабинет.

О том, чем собиралась заняться она сама, подполковник Заварзина предпочла не говорить. Да и мысль эта пришла в голову Афине Яковлевне только в последний момент. Здесь же, на плацу. Вернее, на ходу, по дороге к нему.

Майор Кукарекина была слегка постарше Афины Яковлевны. Ей скоро должно было исполниться сорок лет. Но это был еще не критический возраст для крепкой и сильной женщины.

Каждый человек стареет по-своему. Так считала Афина Яковлевна, в свои тридцать восемь лет все еще ощущавшая себя достаточно молодой и даже, в отличие от той же Кукарекиной, весьма привлекательной, что для женского ума было достаточно важно.

Но всем женщинам, невзирая на внешность и годы, свойственно ощущать себя привлекательными. Без этого они просто перестали бы быть женщинами. Не исключено, что майор Кукарекина при всей своей квадратной мужеподобности очень даже нравилась самой себе.

Афина Яковлевна ехала однажды в поезде целые сутки в одном купе с женщиной, ростом чуть повыше карлицы, непомерно толстой, с солидным брюшком. Эта самая особа всю дорогу рассказывала ей, каким она успехом пользуется у мужчин. Она совершенно не понимала, что своими историями такого рода только выдает собственную сексуальную озабоченность.

Но Заварзина не исключала, что в словах той женщины содержится какая-то доля истины. Эта писаная красавица просто не понимала разницу между привлекательностью и доступностью. Привлекательная женщина вызывает страсть, а доступная способна удовлетворить только мимолетную прихоть мужчины.

Но далеко не все женщины принимают этот простой факт. Сделать это им традиционно мешает уверенность в собственных достоинствах, часто не существующих.

«Просто они не умеют анализировать», – подумала подполковник Заварзина.

Сама она всегда гордилась таким свойством своего разума. Анализ любой ситуации обычно помогал ей сделать правильный выбор. Хотя это далеко не всегда касалось ситуаций боевых.

Подполковник Заварзина отправила на операцию исполняющую обязанности начальника штаба, по сути дела, не боевого офицера, а обыкновенную надзирательницу из женской зоны. Афина Яковлевна не сразу поняла, почему не пожелала принимать участие в действиях отряда. Она ведь всегда считала себя куда более способной к командованию, чем эта майор Кукарекина, развитой, умной, сообразительной в боевых вопросах. Не случайно же ей, тогда еще майору медицинской службы, было присвоено звание подполковника и доверено командование такой нестандартной боевой единицей, как отдельный особый отряд спецназа МВД.

Правда, это назначение состоялось благодаря протекции сводного брата Апреля Яковлевича. Но ведь сути дела это обстоятельство не меняло.

Афина Яковлевна сама набиралась ума и обучала своих бойцов-женщин. Она искренне считала, что сумела организовать весьма успешный процесс с использованием методов, которые называются нестандартными.

Главным в этом обучении была вариация системы саморегуляции «Ключ». В состоянии легкого транса, когда мозг работает в режиме альфа-волн, она внушала своим подопечным, что по внутренней команде «Ключ» они могут дать своему подсознанию практически любое распоряжение. Например, остановить кровь из раны или обмануть организм каким-то другим способом, допустим, заставить его отдохнуть за пятнадцать минут сна так же хорошо, как за целую ночь, проведенную в постели.

Эта же команда позволяла включать при необходимости полную концентрацию внимания. Это было необходимо на каких-то теоретических занятиях, проводимых специалистами по отдельным дисциплинам.

Именно благодаря этому бойцы отряда «Фурия» смогли в достаточно короткие сроки добиться высоких результатов в различных видах подготовки.

Но сейчас, когда значительная часть отряда отправится на боевое задание, подполковник Заварзина проведет другую операцию, собственную. Не случайно при посещении реанимационной палаты хирургического отделения районной больницы она сначала подошла к окну, посмотрела, куда оно выходит, сразу же профессиональным взглядом отметила место под окном, запомнила его.

Наверное, какой-нибудь опытный, бывалый разведчик или следователь заметил бы ее интерес, но вот Герман Николаевич делать этого даже не собирался. Ему вполне хватало своих проблем. Лечащий врач склонился над пациенткой и на подполковника Заварзину внимания вовсе не обращал.

Она этим воспользовалась и перевела в другое положение ручку пластикового окна. Теперь его можно было открыть легким толчком с внешней стороны. Афина Яковлевна сама еще не до конца понимала тогда, ради чего это сделала. Это ее движение вообще напоминало непроизвольный жест, словно бы она оперлась обо что-то.

Хорошо, что майор Кукарекина не надумала попросить для участия в операции никого из первой группы отряда. Она отлично знала, что это подразделение подчиняется лично Заварзиной. Если его задействовать, то и Афина Яковлевна будет участвовать в операции. Это лишало майора возможности отличиться.

Но, по сути дела, из первой группы окончательно выбыла капитан Беспалова. Старший лейтенант Светлана Лопухина находилась на задании вместе с водителем, старшим прапорщиком Лидией Соловейко. Значит, свободной оставалась только пулеметчик капитан Лариса Крошина. Придется, видимо, ее с собой и брать.

Хотя это не слишком желательный вариант. Лариса многие годы была подругой Анаконды. Ей не стоило бы знать о тех мерах, которые предполагала принять командир «Фурии». Они должны быть направлены именно против Анаконды.

«Самой все выполнять? Но страховка всегда необходима, – подумала Афина Яковлевна. Кого-то все же следует взять с собой. Новенькая!..» – внезапно для самой себя приняла решение подполковник Заварзина и даже вздрогнула.

Ей показалось, что она сказала это вслух.

«Да, необходимо заглянуть к новенькой в комнату, поговорить с ней, узнать, чем она дышит, на что способна. В конце-то концов, молодая женщина попала в трудное положение. Ей требуется какая-то финансовая подпитка. Наверное, можно и этим способом решить вопрос».

Афина Яковлевна решительным шагом пошла в сторону казармы, куда раньше поспешили для переодевания бойцы двух взводов.

Уже начало смеркаться. Скоро уже этим взводам придется выезжать.

Вокруг нее стоял полумрак, однако Алина свет в комнате не зажигала, просто стояла, положив руки на подоконник, и смотрела в окно, как раз выходящее в сторону плаца. Она видела, как выстроились там два взвода. Крепкая женщина ходила перед строем, проверяла экипировку, некоторых бойцов заставляла даже подпрыгнуть несколько раз.

Алина догадалась, что та интересуется, не гремит ли, не звенит ли что-то. Она не знала, стоит ли звонить сейчас подполковнику Речкину, докладывать ему о том, что происходит на базе у фурий. Кроме того, ее сдерживало присутствие в комнате «жучка». А в казарме разговаривать будет вообще невозможно. Там и дневальный стоит у тумбочки, и другие бойцы ходят.

Потом приехала сама Заварзина и подошла к этой женщине. Рядом с ней она смотрелась почти ребенком. Эта особа что-то лихо доложила ей, и Алине стало понятно, что Заварзина там все же главная.

Состоялся короткий разговор, после которого женщина дала какую-то команду. Строй повернулся, рассыпался и бегом двинулся в сторону казармы. Позади всех, вперевалочку, но довольно быстро, двинулась и эта дама. Потом туда же решительным шагом пошла и подполковник Заварзина.

Алина почему-то решила, что нехорошо смотреть в окно. Если ее заметят, то невесть что подумают. Она отошла в глубину комнаты, прямо в одежде легла на кровать, заложила руки за голову, но уснуть никак не могла.

К тому же скоро раздался стук в дверь.

Спрашивать, кто пришел, Алина не стала, просто поднялась, подошла к двери и повернула ключ в замке.

За порогом стояла Афина Яковлевна.

– Разреши навестить?

– Заходите. Я еще не привыкла к этому месту, не могу себя здесь хозяйкой ощущать. Мне уже рассказали, что женщина, которая тут жила, в аварию попала и не скоро вернется. Вроде бы я пока могу здесь жить спокойно. Хотя бы несколько месяцев. Но все равно как-то странно себя ощущаю. Будто в гостинице. Да еще и чужая одежда в шкафу.

– Одежда в шкафу казенная. Можешь примерить. А прежняя хозяйка этой комнаты сюда уже не вернется. Так что привыкай к новому жилью. Оно твое надолго. Если, конечно, сбежать не надумаешь. Не было еще таких мыслей?

– Не было, товарищ подполковник. Да мне и бежать некуда. Родители мои далеко, в Забайкалье. Да им и не до меня. Там лесные пожары были, и вся наша деревня выгорела. Ждут теперь, когда им новый дом построят.

– А как построят – сбежишь?

– Я от них уехала, можно сказать, что сбежала, восемь лет назад. Мне тогда только семнадцать было. Теперь только письменно общаемся, открытками поздравляем друг друга с праздниками. У меня отец суровый, считает, что есть только два таких дня – Новый год и Девятое мая. С ними я его и поздравляю. Он меня тоже. А что с прежней хозяйкой комнаты? Сильно плоха?

– Жутко мучается, бедная. Врачи говорят, все равно не выживет, их изведет, а толку никакого не будет. Я уж думаю, помочь ей, может, надо, прекратить страдания. Только как? Ядами я никогда не пользовалась. Не умею. Да и как-то это совсем не по-спецназовски.

– Да. У меня дядя родной, брат матери, на лесоповале под спиленное дерево попал. Оно ему прямо на голову, дерево, упало. Три месяца в больнице лежал. А он ведь маму вырастил без родителей. Она, помню, извелась вся. На восемнадцать килограммов тогда похудела. А отец у меня охотник. Сходил в больницу, с врачами поговорил, потом залез на дерево против окна и из ружья дядю застрелил, чтобы не мучился. Я тогда с ним ходила. Караулила. Но ни отец, ни я маме ничего не сказали. А папа после того случая еще мрачнее стал, пить начал и как-то по пьянке маме все рассказал. Думал, та в полицию пойдет. Тогда она еще, кажется, милицией назвалась. А мама только на колени перед папой встала и поблагодарила его.

Афина Яковлевна надолго задумалась, потом сказала:

– Ты, наверное, в отца пошла характером. Такая же решительная!

– Я стараюсь, только не всегда получается, – произнесла Алина. – Вы уж извините меня за откровенность. Я как-то сразу по глупости своей такие истории рассказываю.

– Но мысль ты мне тем не менее подала. Думаю, Любаша на меня не обидится. Короче, так. Сейчас примеряй одежу из шкафа. Камуфлированный костюм. Он тебе чуть-чуть великоват будет, но ничего, потом ушьешь или новый получишь. Выходи на улицу, когда увидишь, что на плац выехали грузовик под тентом и три бронетранспортера. Жди меня там. Я скажу, что дальше делать. – Подполковник Заварзина замолчала, сильно нахмурилась, резко встала и быстро вышла из комнаты.