– Меня-то вы ради чего пригласили? – спросил майор Известьев, когда уже утомился общим раздумчивым молчанием.

– Да, я чуть было не забыл. Извините, товарищ майор, задумался, стал планы строить, – сказал подполковник Савинков. – У вас в райотделе начальник службы участковых что собой представляет? Толковый человек? Можно на него положиться?

– Относительно. По крайней мере, не самый бестолковый офицер. По характеру – служака, прапорщик типа старшины армейской роты. Любит во всем порядок. Только вот пьет много. Слаб он по этой части. Но у него служба такая. Слишком уж часто угощают. У нас ведь как в районе. По нынешним временам в каждом пятом доме есть самогонный аппарат. По современным законам, это не запрещено, если для собственных нужд гонишь. Все знают, кто этим занимается, у кого какое качество продукта. А народ вокруг живет больше русский. Сколько бы наш человек ни выпил, ему всегда мало, пока ноги держат. Это от наших просторов, я слышал, происходит. Душа у наших людей такая же широкая, как и страна. Все, что у себя дома было припасено, выпьют, а потом самогонщика уговаривают, чтоб продал. Тот по доброте душевной не отказывает.

– Не оправдывайте пьянство, майор, – строго сказал подполковник Речкин.

– Так я разве оправдываю? Я просто рассказываю. И вот едет наш начальник службы участковых по деревням, работу своих подчиненных проверять. Те ему дома показывают, объясняют, какой из них чем на всю округу известен. В одном человек резьбой по дереву занимается. У него весь забор и ворота с калиткой узорами изукрашены. А сосед рядом знаменит тем, что самогонку на кедровых орешках настаивает. Тут и разговор естественный возникает: «И как напиток?» – «Нормальный». – «Давай заглянем, попробуем». – «Да, прямо сейчас и заглянем». И так, бывает, заглянут, что начальника службы еле живого до дома довозят. Я же говорю, слаб он на выпивку. Стоит только о ней, проклятой, услышать, и на все готов, все дела забывает.

– Ну и бог с ним, – заявил подполковник Савинков. – Ваше районное начальство терпит, пусть дальше так и будет. А нам вот что, товарищ майор, требуется. Тут ваш сын список составил, своих старых школьных друзей припомнил. Надо обзвонить участковых, чтобы обошли дома и добыли нам номера телефонов этих парней. Сможете, минуя вашего пьяницу, это сделать?

– Да, без проблем. Могу даже сам съездить по участковым.

– Не надо, – категорично отказался Савинков. – А то там кругом самогонку кто-то на чем-то настаивает. Лучше по телефону этот вопрос решить.

– Сделаю, – со вздохом согласился майор Известьев.

Савинков дал ему листок со списком.

Майор глянул на него, тут же схватился за голову и произнес:

– Да, тут всех объехать и за неделю не получится. Ладно. Я прямо сейчас в райотдел, там за телефон засяду.

– Ваш сосед по кабинету вам не помешает? Я про старшего следователя говорю.

– Он себя в последние дни смирно ведет. В мои дела не лезет и в свои меня не посвящает. Все больше где-то бегает. У меня такое впечатление сложилось, что это после приезда подполковника Заварзиной началось. Она его словно придавила. Хотя приказывать ему, как и мне, никакого права не имеет. Но Алексей Александрович ее откровенно побаивается, словно опасается, что она снова заедет.

– Странно. С чего бы это? – задумчиво произнес Речкин. – Но это вопрос на будущее. А пока нам следует установить в палате капитана Беспаловой «жучок» и видеокамеру. Андрей Владимирович, это твой вопрос. Думай сам, как это сделать.

– Вашего офицера в палату охрана не пропустит, – сказал майор Известьев. – А вот я туда пройду без всяких проблем. И товарищ капитан со мной вместе. Только надо это немедленно сделать, пока подполковник Заварзина снова не решила съездить в больницу.

– Поехали, товарищ майор, сразу, – предложил Лукьяновский.

Он сел в машину и сказал что-то старшему лейтенанту Заглушкину. Тот покинул автомобиль, и на его место сразу устроился ментовский майор.

Подполковник Речкин вручил капитану «жучок», аппарат для прослушивания и записи, а потом добавил и миниатюрную видеокамеру. Ее, как и все прочее хозяйство такого рода, привезла ему в кейсе Лариса Петровна после встречи с офицером диверсионного управления.

– Аппарат оставишь охране. Покажешь, как пользоваться. Программу можно переписать на смартфон и пользоваться ею как простым телефоном. Кто поймет, что слушает охранник, музыку или подполковника Заварзину? Пусть аккуратно работают и никому не показывают, если кто-то интерес проявит. Еще вот что важно. Пусть они Афину Яковлевну к больной допускают только в присутствии врача. Вмешательство в ситуацию допустимо только в крайнем случае. Принять какие-то крайние меры Афина Яковлевна себе не должна позволить. Подозрение падет сразу на нее, а эта особа своим положением дорожит. Кроме того, она уже имела такую возможность, когда посещала больную в первый раз. Я думаю, Заварзина попытается действовать с помощью гипноза. Думаю, она намерена наворотить что-то типа отложенной смерти. Капитан Беспалова в послеоперационный период будет не в состоянии ей противостоять. Погнали! Вперед! Высадишь товарища майора у райотдела. Он там за телефон сядет, а сам ты сюда вернешься.

– Понял, командир.

Машина, сопровождаемая взглядами, тут же уехала. Капитан выбрал короткий путь. Невзирая на низкий клиренс «Тойоты», он двинулся прямиком, по пыльной грунтовой дороге.

Алина Заглушкина устраивалась в новой комнате. Ей принесли чистое постельное белье на смену тому, на котором спала ее предшественница. Алина сама старательно заправила постель и почти сразу обнаружила «жучок», прикрепленный снизу к кровати.

О вероятности такого варианта ее предупреждал подполковник Речкин. Он даже объяснил ей, в какие места обычно устанавливаются различные подслушивающие устройства.

Но снимать его, как подполковник и советовал, Алина не стала. Если кому-то хочется ее прослушивать, то пусть их развлекаются. Она будет соблюдать осторожность в разговорах, да и все. Главное, не говорить лишнего ни с кем и учитывать, что ее, скорее всего, будут на такие вот беседы провоцировать.

Видеокамеры, как правило, крепятся в складках штор или на гардинах, а то и в замках шкафов. Иногда, правда, используются и односторонние зеркала, прикрывающие камеру. Но зеркало находилось только в ванной комнате. Камера, находящаяся там, никак не могла бы помешать Алине.

Беглый взгляд наличия видеокамеры на шторах и гардине не показал. Тщательное исследование тоже не дало результата. Шторы и гардины были чистыми, а шкаф вообще не имел замочной скважины, не закрывался на ключ.

Теперь Алине предстояло ждать провокационного разговора с кем-то из старослужащих отряда. Новичкам такое дело никто не доверит. Так и получилось.

В комнату пришла та женщина, заботам которой подполковник Заварзина Алину и поручила. Она сообщила новому инструктору, в какое время в отряде завтрак, обед и ужин, пообещала зайти, проводить в столовую и показать место за столом. Женщину звали Людмила. Нет, не просто Люда, не Люся, а именно Людмила. Именно так она представилась.

– А Руслан у тебя есть? – спросила Алина. – Если есть Людмила, то просто обязан быть и Руслан.

– Был Руслан, да весь вышел. Только меня с двумя детьми оставил. А сам куда-то уехал. Домой, кажется, в Ингушетию. Обещал вернуться через месяц, только месяц этот уже больше года длится. Мне говорили, что у него там уже другая жена есть.

– А дети твои где сейчас?

– У мамы. У тебя у самой-то дети есть?

– Пока не обзавелась. Думала, как спортом заниматься перестану, тогда и заведу. А все никак не получается со спортом попрощаться. Возраст позволяет еще пару лет выступать. Я ведь так и планировала, хотела еще года три-четыре тренироваться, а потом уже семейными делами заниматься. А получилось иначе. Я теперь свободна. Только развод придется оформлять. Как время свободное будет, в Москву придется съездить. Но без детей, говорят, развод быстро делают. Почти без вопросов.

– У нас здесь у всех почти дети есть, – сказала Людмила и тяжело вздохнула. – Все с бабушками, с дедушками живут. А муж твой, стало быть, любовницу завел, к ней уйти хочет?

Алина поняла, что Людмила уже имела предварительный разговор с подполковником Заварзиной, потому что сама она новой подруге о муже и его любовнице не рассказывала. Значит, этот разговор разведывательный. Стоит ждать откровенной провокации.

– Да и пусть уходит, если ему с другой лучше. Я за него не держусь. Только теперь он и ее бросит. Не нужна ему красавица такая, с носом в половину лица.

– Сильно ты их побила?

– Не слишком, но внешность подпортила и ему, и ей. Мужчину сломанный нос только красит, а вот для женщины это проблема.

– А он у тебя чем по жизни занимается?

– Бизнесмен. Так, по мелочи. Купи подешевле, продай подороже. Макароны там всякие и прочие продукты длительного хранения.

Это вранье было обговорено заранее и очень неплохо подготовлено. Даже вызов Алины в полицию по поводу избиения любовников был занесен в соответствующий журнал. В розыск Алину не объявляли, хотя ориентировки на ее машину были разосланы по всей области. Инспекторам ГИБДД рекомендовалось только фиксировать автомобиль, но водителя не задерживать.

Подполковнику Заварзиной выяснить все это, разумеется, труда не составляло. Видимо, она уже так и поступила и какие-то собственные меры приняла, если не боялась теперь укрывать беглянку.

– Ну, для бизнесмена внешность решающего значения не имеет, – заметила Людмила.

– Если только он своей внешностью раньше сильно не гордился, не играл на этом. Мой дорогой супруг сам свои макароны по магазинам развозил. А хозяйки и директора магазинов кто? Правильно, чаще всего бабы. Контакт он с ними налаживал. Теперь гордиться ему будет нечем, особенно в первое время. Эти тетки вряд ли его вообще узнают с таким-то носом. А я вообще так думаю, что он недели три даже на работу выходить не будет. Морду предпочтет спрятать.

– Жалеешь его?

– Себя! Столько времени на него потратила. Ведь больше трех лет вместе жили, и все впустую, прахом пошло, – ответила Алина предельно зло, как только смогла.

После этого она с самым натуральным сожалением посмотрела на свои руки со сбитой до крови кожей на костяшках пальцев. Перед этой поездкой Алина специально била кулаками по стволу дерева с грубой корой. Нашлось такое во дворе подполковника Речкина. Но похоже было на то, что она слегка перестаралась. Сустав указательного пальца на левой руке распух, причинял не только неудобство, но и вполне ощутимую боль.

– Он звонил тебе?

– Звонил. Я не отвечала.

– Ладно. Пойду я. Перед ужином за тобой забегу. Будь готова. Это примерно через час.

На какую-то провокацию, Людмила, похоже, просто не решилась или же не придумала, как ее устроить. Это была, скорее всего, просто разведка, а не грубая лобовая атака.

– Буду ждать.

Людмила ушла.

Алина осталась одна и задумалась. Она, конечно, допускала, что подполковник Заварзина точно таким же образом обходилась со всеми новичками своего отряда. Но вполне возможно было, что Алина вызвала у нее подозрение и проверялась персонально. Поэтому она должна была соблюдать особую осторожность.

Алина проанализировала свое поведение в отряде и перед этим с Афиной Яковлевной, ошибок в нем не нашла и немного успокоилась. Могло и так получиться, что подполковник Заварзина обнаружила у себя под воротником «жучок». Но тогда она уже сняла бы его, и Алине позвонили бы с полицейского поста прослушивания с требованием немедленного выхода из расположения отряда. Так было обговорено.

После обеда командир отдельного особого отряда «Фурия» находилась в гараже и лично проверяла готовность к немедленному выезду всей боевой техники, то есть грузовика, трех бронетранспортеров, стольких же БМП и двух автомобилей «Тигр». В это время ей позвонил лечащий врач капитана Беспаловой и сообщил, что та пришла в сознание. Если товарищ подполковник желает поговорить с ней, то это лучше сделать немедленно, потому что потом больную предполагается ввести в состояние искусственной комы, при котором выздоровление будет проходить быстрее, незаметно для организма. По крайней мере, не так чувствительно.

– А общий прогноз каким может быть?

– Не знаю, как получится, товарищ подполковник, но мне кажется, что больная у нас в этот раз выживет. У нее очень сильный организм, тренированный, воспитанный и послушный. Сердце крепкое, да и другие органы работают безупречно. В частности, очень сильные легкие, отличная печень и почки без осложнений.

Про сильный организм Любови Геннадьевны Афина Яковлевна знала. Все бойцы отряда регулярно проходили медкомиссию. Конечно же, сказывались и длительные занятия спортом.

Однако помимо этого она знала еще и то, что Люба относится к тем тридцати процентам людей, которые не поддаются глубокому гипнозу. Некоторые специалисты говорят, что таких персонажей не существует, но сама Афина Яковлевна с ними встречалась довольно часто.

Конечно, ввести в легкую степень транса можно и Беспалову. Это благоприятно скажется на восстановлении ее организма. Но вот заставить Любовь Геннадьевну умереть с помощью легкого транса не получится. Для этого требуется глубокое внушение. Причинить себе какой-то вред она тоже не сможет.

– Я еду немедленно, – сказала Афина Яковлевна.

Она пока еще не очень понимала, что именно будет делать, но отчетливо осознавала, что пускать дело на самотек никак невозможно. Тут требовалось ее срочное и кардинальное вмешательство.

Подполковник Заварзина тут же распорядилась, чтобы была подготовлена ее машина. Поехать в больницу она решила опять сама, без водителя. Перед этим Афина Яковлевна приказала, чтобы «Шевроле-Нива», принадлежащая Алине, была осмотрена, приведена в порядок и заправлена топливом, то есть постоянно готова к выезду.

Но едва подполковник Заварзина успела выехать за ворота, как ей кто-то позвонил с незнакомого номера.

– Слушаю, – сердито ответила она, изрядно раздосадованная тем, что лишилась возможности разогнаться на бетонном участке дороги.

– Вас беспокоит подполковник Савинков из управления ФСБ по Московской области. Вы в курсе, что ваш отряд временно переподчинен мне?

– Да. Я в курсе, – коротко и хмуро ответила Заварзина. – Меня брат предупредил.

Савинков сделал вид, что пропустил мимо ушей слово «брат».

– В таком случае я приказываю вам немедленно прибыть в деревню Долгово, в дом подполковника Речкина, где временно располагается мой штаб! – заявил он.

– Я сейчас в дороге, товарищ подполковник. Еду в районную больницу, хочу навестить свою подругу, серьезно раненную в ДТП.

– Немедленно прибыть! Это приказ. К подруге успеете потом.

– Она только что в сознание пришла после операции. Потом ее введут в состояние искусственной комы, и я долго не смогу с ней поговорить.

– У нас есть куда более важные дела, чем ваш разговор с подругой. Вы понимаете, что такое приказ?

– Понимаю. Есть прибыть немедленно! – сухо ответила подполковник Заварзина и круто повернула не влево, на дорогу, ведущую в райцентр, а вправо, на проселок, тянущийся до деревни Долгово.

Скорость движения «Тойоты» была невелика, поэтому поворот получился не впечатляющим. Обороты Афина Яковлевна набрала уже на плохой дороге, но тут же два раза подряд зацепила защитой картера за кочки, взяла себя в руки, отпустила педаль акселератора и поехала аккуратно, неторопливо.

Звонок подполковника Савинкова командиру отряда «Фурия» не был спонтанным. Он вовсе не говорил о властности подполковника ФСБ, как могло бы показаться подполковнику Заварзиной.

Этот разговор был вызван тем, что подполковник Речкин, отправивший в больницу ментовского майора Известьева и капитана Лукьяновского, заметил призывный жест юного хакера Вовочки. Тот час назад послал подполковнику Заварзиной СМС-сообщение от имени службы оператора сотовой связи с просьбой позвонить по определенному номеру, поскольку абонент, дескать, трижды не сумел с ней соединиться.

Афина Яковлевна, естественно, названный номер набрала, хотя он и не был ей знаком. В результате на ее телефон за три секунды загрузилась компактная программа-шпион, которая транслировала все разговоры Афины Яковлевны на аппарат Вовочки. Тут же автоматически подключалась запись на диктофон.

Итак, парень подозвал к себе Игоря Витальевича и дал ему послушать разговор лечащего врача районной больницы с подполковником Заварзиной, который посчитал важным.

– Но она же там окажется одновременно с нашими! Ей же намного ближе добираться, – заявил подполковник и побеспокоил Савинкова.

Тот решил проблему своим звонком Афине Яковлевне немедленным вызовом ее к себе.

– А кто у нее брат? – сам себя спросил Савинков, пододвинул поближе включенный ноутбук Вовочки, стал набирать в поисковой системе название базы данных, известной здесь только ему, и вошел в нее со своим паролем. – Понятно. Апрель Яковлевич, стало быть. Даже сводный брат, а не родной. Теперь многое становится на свои места. – Максим Анатольевич замолчал, отошел в сторону, вытащил трубку, стал кому-то звонить и что-то объяснять.

– Понятно, – сказал он, выслушав собеседника. – Я могу сообщить это Афине Яковлевне? Хорошо. Я именно так и сделаю, чтобы она стала сговорчивой. Нет. Отставить! Ни в коем случае. Пока мне нужны ее бойцы. Хорошо. Я сообщу вам, если возникнет такая необходимость. Ее иногда надо ставить на место, чтобы не зарывалась.

Афина Яковлевна приехала уже вскоре. Следом за ней, хотя и с другого конца улицы, в деревню пожаловала и машина с капитаном Лукьяновским, который высадил, как ему и было приказано, майора Известьева у здания райотдела, чтобы тот сел за телефон и начал обзванивать участковых. Подполковник Заварзина по плохой дороге на хорошей машине ехала медленно, а Лукьяновский по хорошей дороге на своей «Тойоте» спешил. Поэтому приехали они почти одновременно, хотя капитан и выбрал более продолжительный путь.

Подполковник Савинков постарался сохранить строгий взгляд, вышел встретить Заварзину к калитке, но за нее не шагнул, там же и представился. Ему, человеку мягкому от природы, нелегко давалась жесткость на лице. Речкин сразу это заметил.

Савинков что-то вполголоса объяснил Заварзиной, потом обернулся к старшему сержанту ВДВ и спросил:

– Андрей Евгеньевич, сколько человек у тебя в списке?

– Двадцать два.

– За тремя мы закрепим офицеров спецназа военной разведки. Сам ты на координации остаешься. С трубкой в руке. Значит, на долю ваших женщин, Афина Яковлевна, остается девятнадцать человек. Будьте любезны подготовить сопровождающих с возможной сменой. Еще лучше будет, если вы выделите по два бойца на каждого из парней. Все остальные должны сидеть в грузовике, в полной боевой готовности, и ждать вызова. Так будет надежнее. Значит, тридцать восемь бойцов. К вечеру, до наступления полной темноты, они должны быть готовы. Нужны транспортные средства для доставки. Необходимо будет развезти всех по деревням. У вас в отряде есть такие машины, или мне необходимо будет обратиться в райотдел полиции?

– Конечно, товарищ подполковник, все есть. – Афина Яковлевна перечислила все транспортные средства своего отряда и спросила: – Вооружение?..

– Штатное.

– Мы будем готовы, товарищ подполковник, – заявила Заварзина.

Возразить она не посмела, хотя ей не слишком нравилась подчиненная роль в этом деле. Даже на Северном Кавказе, получив задание, она потом любую операцию разрабатывала сама вместе со своим начальником штаба.

– Ну а теперь можете ехать в свою больницу.

– Есть ехать в больницу! – Подполковник Заварзина лихо козырнула, развернулась и двинулась к выходу со двора, к своей машине.