Старший лейтенант Лопухина явилась через три минуты, потребные на то, чтобы дойти от казармы до штабного корпуса. Все фурии знали, что их командир постоянно по часам следит за выполнением своего приказа и жутко не любит, когда кто-то, получив его, сначала некие свои дела завершает и только потом приходит к ней. Слово командира должно быть для бойца самым важным и решающим во всем, вплоть до личной жизни. Так много раз говорила подчиненным подполковник Заварзина.

– Войдите, – сказала Афина Яковлевна, услышав стук в дверь и уже зная, что пришла снайпер первой группы.

– Разрешите, товарищ подполковник? Вызывали?

Внешне Лопухина выглядела почти старухой. Этому способствовали многочисленные морщины на ее лице, оставшиеся от спорта. Биатлон – зимний вид. Светлане приходилось много часов тренироваться, бегать на открытом воздухе и в мороз, и в сильный ветер. Отсюда и морщины. Кто-то за своим лицом следил, а вот Лопухина предпочитала не обращать на морщины внимания. Со временем они стали уже стабильными, исправлять положение было уже невозможно. Светлана Леонидовна просто смирилась с тем, что выглядит намного старше своих двадцати восьми лет.

Она была на десять лет моложе Заварзиной, но та выглядела, как сама считала, куда лучше, была намного более привлекательной. Этому способствовало и то, что Лопухина совсем не пользовалась косметикой, не считала это нужным.

– Да. Вызывала. Какая, кстати, твоя любимая карта в колоде?

– Туз червей.

Произнеся эту фразу, Светлана Леонидовна сама включила механизм гипнотического транса. Она могла его запустить и тогда, к примеру, когда мучилась бессонницей и никак не могла уснуть. Но кто-то обязательно должен был задать ей этот предварительный вопрос.

При этом управлять подсознанием снайпера человек, который вопрос задал, не мог ни при каких обстоятельствах. Такую программу заложила в психику своего медиума лично Афина Яковлевна. Только она одна могла руководить действиями подчиненных, была способна заставить Светлану Леонидовну делать все, что ей, гипнологу, заблагорассудится.

Впрочем, Афина Яковлевна этим не злоупотребляла и никогда не позволяла себе лишнего. Она многократно слышала и читала в учебниках, что человека под воздействием гипноза невозможно заставить делать то, на что он не способен, когда находится в ясном сознании. Например, если кто-то не имеет склонности к убийству, то не совершит этого преступления и в состоянии транса.

Это была глупость, написанная слабыми гипнологами и людьми, не имеющими опыта и фантазии. Любого человека, пребывающего в состоянии транса, можно обмануть без особого труда. Подсознание медиума всегда открыто, он доверчив. Надо просто пустить в ход свое воображение, чтобы найти верный путь, простейшее решение этого вопроса.

Если бы Светлана Леонидовна, например, стала сомневаться в том, стоит ли ей в кого-то стрелять, то можно было бы сказать ей, что у этого человека скоро родится сын. Пройдут годы, он станет взрослым, надругается над дочерью старшего лейтенанта Лопухиной, а потом и убьет ее. Она, защищая дочь, выполнит приказ с радостью.

Но обманывать подсознание этого вот конкретного снайпера необходимости никогда не возникало. Она сама по себе была готова к убийству.

Сейчас Афина Яковлевна думала о том, как ей не ошибиться и не оставить следов. Она замыслила два, а то и три преступления.

– Сейчас позовешь с собой Лиду Соловейко с машиной, проедете в деревню Долгово. Смотри на карту. – Афина Яковлевна показала карандашом на дом, соседний с тем, который принадлежал подполковнику Речкину. – Там живут старик со старухой. Старик дает показания против Любаши Беспаловой, твоей подруги, лежащей при смерти. Он не достоин жизни. Пошлешь ему пулю в голову или в сердце. Одиночный выстрел издалека должен быть точным. Чтобы не ошибиться, учти, что у старика седая клочковатая борода. Он носит панаму цвета камуфляжа. Сначала просто посмотри. Можно мимо проехать и глянуть. Стрелять будешь с другого берега реки. Запомнила двор?

– Запомнила, товарищ подполковник. Сделаю.

– Отлично. Теперь самое сложное. После того как нужный двор посмотришь, переоденься в гражданское и поезжай в Белореченск, в районное ГИБДД. Там поинтересуешься старшим лейтенантом Александром Савельевым. Узнай, когда будет его смена, во сколько она начинается. Но спрашивай аккуратно. Если вдруг сам Савельев там окажется или менты вопросы лишние начнут задавать, скажи, что сегодня разбилась на машине твоя подруга Люба Беспалова. Ее старший лейтенант Савельев останавливал. Она с ним разговаривала. Он ей понравился. Любаша тебе звонила и про него говорила. Ты хочешь расспросить о том, что случилось, просто посмотреть на человека, который Любаше понравился. Спрашивай любого. Но про Савельева не забывай, выясни график его работы. Потом за городом, когда он на патрулирование поедет, ты должна устроить засаду. В машине ДПС обычно бывает по два инспектора. Сначала стреляешь в того, кто за рулем, потом во второго. У того и другого забираешь рабочие блокноты. Это будет похоже на месть какого-то нарушителя правил дорожного движения, который был остановлен и крупно оштрафован, а то и лишен водительских прав. В кого раньше стрелять, в старика или в Савельева, решай сама. В кого тебе будет удобнее. Все поняла?

– Так точно, товарищ подполковник!

– Подожди. Главное я еще не сказала. Стрелять в старика и в ментов ты должна из разных винтовок. Это важно.

– Я поняла.

– Хорошо. Иди, выполняй и держи меня в курсе дела. Склад уже приняла новая кладовщица. Я схожу туда сама. Или позвоню. Винтовки и патроны тебе выдадут, когда вернешься с рекогносцировки. Я распоряжусь. Официально ты поедешь тренироваться на стрельбище. Оплата, как и обычно, после выполнения. Что в этот раз дочери купишь?

– Не знаю, посмотрим. Она же во второй класс переходит. Что-то купить понадобится.

– Да, чем старше, тем больше забот.

Афина Яковлевна позвонила на оружейный склад и поговорила с новой кладовщицей, временно принявшей его вдобавок к продуктовому, которым она ранее заведовала. Никого другого в праздники просто не удалось найти. Эта женщина согласилась работать за двойную ставку, хотя воровать на оружейном складе было намного сложнее и опаснее, нежели на продуктовом. Подполковнику Заварзиной требовался сюда отдельный, можно сказать, особо поддающийся гипнозу человек, которым можно было бы вертеть точно так же, как предыдущей кладовщицей, покончившей с собой. Командир отряда предупредила эту женщину, что снайпер старший лейтенант Лопухина выедет на стрельбище для тренировок, и ей для этого требуется выдать два «Винтореза» и запас патронов. Их количество она назовет сама.

Потом Афина Яковлевна позвонила в гараж и потребовала подогнать к штабу свою личную машину. Ехать в этот раз она решила сама, без водителя. Буквально через три минуты Заварзина посмотрела через плечо в окно. К штабу подъезжала ее личная «Тойота».

Афина Яковлевна вообще-то не слишком любила ездить сама, за рулем чувствовала себя не особо уверенно. Она уже трижды бывала в авариях, причем дважды тогда, когда вела машину, поэтому опасение в ее подсознании жило постоянно. Но все три аварии произошли в Москве, где водители не сильно уважают правила дорожного движения, да и знают их из рук вон плохо. Многие из них вообще прав не имеют или купили их, увидев объявление в подземном переходе или в метро. Немалая часть этих людей имеет привычку ездить в изрядном подпитии. Сама Заварзина никогда не позволяла себе такого, была вообще принципиально не пьющей.

Но тут, в области, даже в райцентре, Афина Яковлевна ездила обычно без страха. Здесь люди относятся к другим машинам и к участникам дорожного движения вполне уважительно и даже дружелюбно. Пьют местные жители несравненно больше, чем в Москве, но после этого за руль садятся исключительно редко.

Ехать сама она решила не потому, чтобы не загружать водителя лишней работой. Просто Афина Яковлевна не желала, чтобы кто-то знал, где она бывает и куда намерена сегодня съездить. Это во избежание подозрений в дальнейшем.

Перед тем как покинуть базу, подполковник Заварзина проверила свое оружие. Она никогда не забывала сделать это. Патроны к пистолету «Чизетта» были в полном комплекте, глушитель находился в специальном отделении кобуры.

Только после этого она вышла из штаба и села в машину. Ключи торчали в замке зажигания. Их оставил там водитель, пригнавший автомобиль.

– Товарищ подполковник, если кто-то будет звонить, вас спрашивать, что говорить? – на выходе поинтересовалась дежурная по отряду.

– Уехала я. Что еще можно сказать?.. Сначала в райотдел полиции, потом в больницу, навестить капитана Беспалову. Когда вернусь, не сообщила. Пусть позванивают. Никуда я не денусь, всегда возвращаюсь.

На КПП ворота перед ней были открыты заранее, хотя она не звонила и не предупреждала о том, что выезжает. Дежурная, наверное, сама в окно увидела, как машина к штабу подошла. Поэтому подполковник Заварзина проехала без задержки, лишь приветственно и благодарно кивнула женщине, которая придерживала створку ворот.

На коротком участке бетонированной дороги «Тойота» показала, что за долгое время простоя не разучилась разгоняться и тормозить. Дальше, уже по грунтовке, Афина Яковлевна ехала медленно и почти торжественно, словно считала праздником свое появление в Белореченске, где она бывала довольно редко.

Только выбравшись на асфальт, Заварзина позволила автомобилю набрать скорость, но не выше положенной. Дорога в райцентре была не самого лучшего качества, местами сильно разбита колесами тяжеленных лесовозов. В райцентре работали сразу три лесопилки. Лесовозы-фиксеры, как зовут машины, снабженные манипуляторами для самостоятельного осуществления погрузочно-разгрузочных работ, ходили здесь часто, возили и лес бревнами, и пиломатериалы.

Сначала подполковник решила навестить райотдел полиции. Дорога сама привела ее к старому двухэтажному зданию с крыльцом, на котором, как и всегда, курили несколько полицейских и посетителей, поскольку внутри делать это запрещалось. В установившуюся солнечную майскую погоду эта постройка выглядела не такой мрачной, как обычно, не производила впечатления тюрьмы, как в пасмурный зимний день.

При виде подполковника спецназа МВД дежурный старший лейтенант выскочил из своей застекленной каморки, демонстрируя необычно кривые, прямо как у заправского кавалериста, ноги, и отдал честь. Из этого Афина Яковлевна сделала вывод, что ее здесь узнали.

– Мне нужен майор Известьев, – заявила Заварзина сразу, не дожидаясь, когда дежурный что-то скажет или начнет отдавать рапорт, который ей по большому счету и выслушивать было не положено.

Дежурный тоже не был обязан докладывать ей, но этот старший лейтенант, видимо, не боялся перестараться.

– Товарищ майор в больницу уехал, должен вот-вот вернуться. У него в кабинете сидит подполковник из следственного управления. Вас проводить, товарищ подполковник? Будете товарища майора ждать?

– Да, я подожду в кабинете. С подполковником Юриковских мы слегка знакомы, найдем тему для разговора. А провожать меня не надо. Я дорогу знаю. Возвращайтесь на место.

В действительности с подполковником Юриковских она разговаривала только по телефону и ни разу не встречалась лично. Но это было не то, что невозможно как-то исправить, а дежурному по райотделу вовсе не обязательно все знать. Кривоногий старший лейтенант козырнул и, чуть косолапя, ушел.

Афина Яковлевна решительно прошла в левое крыло первого этажа и без стука открыла дверь кабинета майора Известьева.

Подполковник Юриковских в синем мундире своей службы сидел за столом, стоявшим у стены, справа от входа. Он поднял голову, набрал в рот воздуха и хотел было что-то сказать, видимо, возразить против бесцеремонного вторжения в кабинет. Однако старший следователь увидел женщину с погонами подполковника, да еще и в полевой камуфлированной форме, с набедренной кобурой. Он легко догадался, кто появился перед ним, и смущенно промолчал.

Афина Яковлевна помнила свою недавнюю словесную атаку на Юриковских, решила продолжать в том же духе и заявила:

– День добрый, Алексей Александрович! Хотя и не знаю, надо ли мне это говорить. Мы ведь сегодня уже здоровались.

– Да, уже здоровались, – подтвердил старший следователь слегка настороженно.

– Что же вы так бездарно провалили сегодняшний обыск у подполковника Речкина! – высказала она претензию, уселась спиной к окну за большой двухтумбовый стол майора Известьева и выбила короткими ногтями без маникюра дробь по настольному стеклу.

Эта дробь для тех, кто хорошо знал Афину Яковлевну, была признаком ее нервного состояния.

Но Юриковских с этим признаком знаком не был и поэтому ответил только:

– Это не я бездарно провалил обыск. Ваша сослуживица и подчиненная опростоволосилась, продемонстрировала себя свидетелю, когда подсовывала оружие на чердак. Никакие ухищрения, никакая подготовка ей помочь оказались не в состоянии. Она вела себя как школьница, идущая с ранцем домой после уроков.

Сначала Афина Яковлевна думала было возмутиться, но вовремя сообразила, что своими словами подполковник юстиции продемонстрировал понимание ситуации. Кроме того, они четко показывали, что он уже включился в игру на одной из сторон. Он не предъявлял подполковнику Заварзиной обвинений в подтасовке фактов, просто не сомневался в том, что это произошло, был согласен с таким вот ходом развития событий, но при этом защищал себя.

– А что я мог в этой ситуации предпринять? Арестовать Речкина? – осведомился Юриковских.

– Конечно.

– Я имел право только задержать его на сорок восемь часов.

– На семьдесят два, – поправила его Заварзина. – На сорок восемь часов задерживают только тех подозреваемых, чей срок предполагаемого наказания не превышает трех лет.

– Пусть так, – не стал спорить старший следователь. – В течение этого времени я должен был предложить суду рассмотреть вопрос о его аресте, но ничего не добился бы. В Москве, с определенными судьями, чем-то обязанными мне, это еще могло бы прокатить, но здесь – бесполезно. В провинции судьи себе на уме. Они принимают решения самостоятельно. К тому же обыском я командовал только формально. Официально его проводил майор Известьев. Он учитывал показания свидетеля и тоже не был настроен на задержание. И вообще, мне недавно позвонили из следственного комитета и потребовали основное внимание уделить вопросу похищения человека, случившемуся где-то неподалеку, кажется, на границе двух районов. Расследование дела о расстреле полковника Никитина я должен временно предоставить местным органам внутренних дел и ФСБ. Что вы об этом похищении слышали, товарищ подполковник?

– Практически ничего. Только несколько мелких разрозненных фактов, – отговорилась Афина Яковлевна, хотя раньше считала, что это похищение является просто прикрытием, объяснением обысков автомобилей, идущих в сторону Москвы.

Она не понимала, почему обыскиваются машины, следующие только в одном направлении, если похищение и в самом деле имело место. Ведь бандиты могли увезти человека куда угодно, чтобы переждать шум.

Этот вопрос Афина Яковлевна и задала подполковнику юстиции Юриковских, чтобы показать, что она в курсе всех событий, происходящих в районе.

– Все просто. Одновременно с похищением бандиты захватили в Москве самолет бизнес-класса вместе с экипажем. Предполагается, что они намеревались куда-то вывезти на нем похищенного человека, но опоздали. Самолет почти сразу был у них отбит. Результаты допросов двух бандитов, захваченных при этом живыми, мне неизвестны. Но проверки на дорогах, насколько я знаю, будут продолжаться еще в течение как минимум недели. По крайней мере, так распорядился подполковник Савинков из ФСБ области. Он, кстати, с часу на час должен приехать сюда. Савинков же попросил подполковника Речкина вернуть офицеров его группы, уехавших в Москву, чтобы задействовать их в операции по освобождению похищенного человека. Считаю необходимым предупредить вас о том, что подполковник Савинков слегка знаком с Речкиным и его группой по работе на Северном Кавказе. Он полностью ему доверяет. В присутствии Савинкова трудно будет предъявить Речкину и его офицерам какие-то обвинения.

– Дело обстоит даже так? – проговорила Афина Яковлевна, замолчала и надолго задумалась.

Старший следователь откровенно, едва ли не с открытым ртом ждал ее реакции на свои слова, но подполковник Заварзина молчала.

Зато подала голос ее трубка. Афина Яковлевна вытащила ее из чехла. Она думала, что ей так вот не вовремя звонит снайпер с докладом. Дескать, двор и старика рассмотрела, место для стрельбы выбрала. Но определитель показал совсем другой номер, московский, причем стационарный.

– Слушаю тебя, Апрель Яковлевич, – проговорила Заварзина.

– Афина, у вас в районе дела какие-то совершенно непотребные творятся, – заявил сводный брат. – Ты вот что, подключайся, если к тебе с этим обратятся, к офицерам группы подполковника Речкина из спецназа военной разведки. Он будет старшим. Сейчас к вам туда едет подполковник ФСБ Савинков. Ты со своими людьми полностью поступаешь в его распоряжение. Вероятно, будет проводиться силовая войсковая операция силами твоего отряда и частью отдельной мобильной офицерской группы подполковника Речкина. Тебе объяснят, что к чему. Это приказ министра. Я сейчас только вышел из его кабинета.

– Я поняла, – без особого восторга, но строго, как и полагается после получения категоричного приказа, ответила Афина Яковлевна. – Будем работать.

– Подполковник Речкин – очень опытный спецназовец. Тебе будет чему у него поучиться. У меня все. Конец связи.

– Конец связи, – подтвердила она.

Тот факт, что Апрель Яковлевич только что покинул кабинет министра, вполне объяснял этот звонок. Сначала, когда подполковник Заварзина увидела номер, высветившийся на определителе, она удивилась, зная нелюбовь брата к переговорам по телефону. Но ему было приказано немедленно позвонить ей, и он не посмел ослушаться.

Она убрала трубку, но та тут же затрезвонила снова.

Афина Яковлевна снова вытащила ее из чехла и недовольно поморщилась. Она подумала, что брат забыл еще что-то сказать. Сейчас он выложит еще какие-то новости, конечно же, не самые приятные. Поэтому на определитель номера Заварзина не посмотрела.

– Товарищ подполковник, – раздался в трубке голос снайпера Лиды Соловейко. – Мы по деревне проехали, дом и двор рассмотрели, заглянули в магазин, потом вернулись и по перекату пересекли реку. На другом берегу я нашла удобную точку, где буду себя чувствовать уверенно.

– Хорошо, работай, Лида.

Заварзина как раз опять убирала трубку в чехол, когда в дверь уверенно, по-свойски вошел майор Известьев. Увидев за своим столом Афину Яковлевну, он не стал ее сгонять, опустился на стул у стены, положил на колени толстую кожаную папку на замке-молнии.

– Сидите, товарищ подполковник, – сказал майор и жестом пресек ее попытку встать из-за стола. – Вы ко мне или к Алексею Александровичу?

– Вообще-то, к вам. Вы мне обещали узнать о состоянии капитана Беспаловой и о том, смогу ли я с помощью гипноза активировать ее внутренние жизненные силы. Вы же хотели с врачами поговорить.

– Насчет моего обещания вы несколько погорячились, Афина Яковлевна. Вы только просили меня навести справки. Я ничего не обещал, однако кое-что сделал. Я только что из районной больницы. Оставил полицейский пост около палаты.

– Пост? Зачем?

– Ваш капитан, товарищ подполковник, проходит по делам об убийстве полковника ФСБ Никитина и старшего лейтенанта полиции Карасева как подозреваемая. У нас имеются неопровержимые улики против нее. Это заключения судмедэкспертизы, проведенной квалифицированным специалистом Василевским Валентином Вениаминовичем. Полномочия этого человека может подтвердить подполковник Юриковских. – Майор бросил взгляд в сторону старшего следователя, который так неприлично ссутулился и сжался, что, казалось, готов был нырнуть под свой сравнительно небольшой однотумбовый письменный стол и попросту застрять там, в узком пространстве. – Этот эксперт прибыл к нам вместе со всей бригадой следственного комитета, но сразу же уехал для проведения конкретных действий.

Большой письменный стол, как показалось Афине Яковлевне, внезапно вдруг зашатался, как палуба маленькой яхты во время сильного шторма, готов был прямо сейчас уплыть из-под ее рук. Она даже за края стола ухватилась, так подействовало на нее сообщение о конкретных подозрениях против капитана Беспаловой.

– Я думаю, что Любовь Геннадьевна сможет нам что-то объяснить, когда вернется в сознание, – резко проговорила Заварзина, усилием воли взяв себя в руки. – Я лично не могу поверить в ее вину, пока та не доказана. Капитан Беспалова не имела к полковнику Никитину никакого отношения. Она, насколько мне известно, не была даже знакома с ним, как и со старшим лейтенантом Карасевым. Любаша не тот человек, который будет кого-то убивать просто так, ради удовольствия.

– Я тоже так подумал, товарищ подполковник, поэтому и поговорил с врачами о сеансе гипноза. Они говорят, что это на усмотрение следователя, хотя в возможность такой помощи не очень-то верят. Но расследую это дело я. Значит, мне и придется решать вопрос. Вам же, товарищ подполковник, следует с лечащим врачом встретиться и предъявить ему свои медицинские документы, подтверждающие ваши полномочия на проведение подобного сеанса.

– Они у меня при себе. В кармане.

– Тогда вам остается только заехать в больницу и повидаться с лечащим врачом. Это в хирургическом корпусе. Его зовут Герман Николаевич. Потом, как только капитан Беспалова придет в сознание, из больницы сообщат мне, я немедленно свяжусь с вами. А сейчас я хочу еще один вопрос утрясти. Мне дежурный только что сообщил, что ваш отряд «Фурия» начальство намеревается задействовать в операции по освобождению похищенного ученого. Я сейчас только один звонок сделаю, и мы с вами поговорим об этом.

Майор вытащил трубку, вышел в коридор, плотно прикрыл за собой дверь, быстро набрал номер и проговорил:

– Это майор Известьев, товарищ подполковник. Афина Яковлевна через минуту выезжает в сторону больницы.

– Спасибо, товарищ майор, – ответил подполковник Савинков. – Мы начинаем работать. Если есть такая возможность, хотя бы минуты на три ее задержите.

– Попробую.

Убрав в карман трубку, Известьев потоптал для затяжки времени линолеум в коридоре, вернулся в кабинет и сказал:

– Вопрос такой, товарищ подполковник. Можно сказать, личного характера. Сегодня приехал в отпуск мой сын. Ему только что присвоили звание старшего сержанта контрактной службы и назначили заместителем командира взвода разведки в спецназе ВДВ. Он желал бы поучаствовать в предстоящей операции по освобождению заложника. Местность хорошо знает, соответствующую боевую подготовку имеет и может оказаться полезным. Вы не могли бы его временно зачислить в состав своего отряда?

– К сожалению, товарищ майор, это невозможно. У меня отряд чисто женский. Ощутимое неудобство может вызвать даже тот простой, чисто житейский момент, когда кто-то захочет сходить в туалет при наличии рядом мужчины. Да и самому старшему сержанту это, скорее всего, будет не совсем удобно. Ведь сбегать в кустики вполне может пожелать и он. Поэтому я вынуждена вам отказать. Без обиды, товарищ майор.

Известьев нисколько не обиделся.

– Ладно, тогда я поговорю с подполковником Речкиным, – сказал он.