Клянусь любить тебя… пока смерть не разлучит нас.

Как говорится, «нет ничего страшнее оскорбленной женщины». Поэт Редьярд Киплинг писал, что «самка смертоноснее самца». Фридрих Ницше утверждал: «в мщении и любви женщина более варвар, чем мужчина». Однако, как мы убедились в предыдущей главе, великий философ оказался далек от истины. Мужчины гораздо кровожаднее. Из 429 729 убийств, внесенных в базу данных ФБР, 378 161 совершили мужчины и только 51 567 – женщины. Если на преступление решается женщина, будьте уверены: у нее есть веские адаптивные причины. Примечательно, что ситуации, в которых к убийству прибегает женщина, заметно отличаются от ситуаций, побуждающих к нему мужчину.

Чтобы лучше понять, насколько сильно женские мотивы отличаются от мужских, рассмотрим следующую статистику. У мужчин, хоть раз задумывавшихся об убийстве возлюбленной, на долю брошенных приходилось 54 %. Среди женщин, помышлявших об убийстве сожителя, аналогичный показатель составил всего 13 %[157]. Тем не менее из 32 000 убийств, совершенных женщинами в период с 1976 по 1994 год, 43 % – это убийства мужей, бывших мужей, сожителей или бывших сожителей[158]. У обоих полов секс и убийство тесно связаны. Вместе с тем эволюция женской психологии убийства и ее активация обусловлены совершенно иной совокупностью обстоятельств.

Сексуальные хищники

Следующие жуткие откровения – фантазии об убийстве, которыми поделились участницы исследования, – проливают свет на специфические проблемы, побуждающие женщин убивать партнеров.

Респондент № Р2308: женщина, 18 лет. [Вопрос: Кого вам хотелось убить?] Бывшего парня. Я познакомилась с ним через друзей, когда училась в старших классах; ему 21 год. Все время, что мы встречались, он меня унижал. Говорил, что я толстая и никогда ничего не добьюсь. Он следовал за мной повсюду и не разрешал общаться с друзьями. Плюс ко всему часто принуждал меня к сексу и заставлял делать унизительные вещи. [Вопрос: Каким способом вы бы его убили?] Еще в школе я познакомилась с настоящими бандитами и мечтала, чтобы они избили его до смерти. [Вопрос: Что могло заставить вас переступить грань и совершить настоящее убийство?] Я не убийца, если только мне или моим близким не угрожает смертельная опасность. Если бы я почувствовала, что он действительно хочет причинить вред мне или моей семье, я бы задумалась об этом.

Как мы видим из приведенного примера, молодой человек запретил девушке поддерживать отношения с друзьями, а также принуждал к действиям сексуального характера, которые ей были неприятны. Он подрывал ее самооценку, причем в отношении одного из основных критериев, по которому женщины оценивают свою желательность, – внешнему виду. Хотя девушка сумела разорвать отношения, не прибегая к насилию, мысль об убийстве как о потенциальном решении проблемы все-таки приходила в голову.

Респондент № Р96: женщина, 19 лет. [Вопрос: Кого вам хотелось убить?] Майкла, моего бывшего. Думаю, это чувство возникло из-за полутора лет нездоровых отношений, а не из-за какого-то одного инцидента. Он пытался контролировать все: с кем я встречалась, что делала, куда ходила и когда. Наверное, поэтому я и задумалась об убийстве. С тех пор как мы оба поступили в колледж, он пытался контролировать каждый мой шаг. Говорил гадости, обзывал меня, заставлял чувствовать себя никчемной, утверждал, что никто другой на меня не позарится. Хотя я знала, что это неправда, в глубине души не верила, что смогу найти лучше. Мысли об убийстве спровоцировали два ключевых события: во-первых, он сильно поссорился с моей мамой, а во-вторых, назвал меня шлюхой. [Вопрос: Каким способом вы бы его убили?] На самом деле я никогда не думала об этом. Я просто хотела, чтобы он умер. Помню, это желание было очень сильным. [Вопрос: Что помешало вам убить его?] Для меня убийство недопустимо. У меня есть моральные принципы, я христианка и не считаю, что вправе лишать жизни других людей. Конечно, иногда люди воображают, что человек, который причинил им боль, ранен или убит. Думаю, это просто помогает успокоиться. [Вопрос: Что могло заставить вас переступить грань и совершить настоящее убийство?] Ничего… Ну, может, если бы он ударил меня или причинил физическую боль… Возможно, в таком случае я бы всерьез задумалась об этой возможности.

И здесь фигурирует коварный и властный бойфренд: он систематически подрывает самооценку девушки, убеждает ее, что никому другому она не нужна, и ограничивает контакты с внешним миром. Несмотря на христианские ценности и заверения, что убийство для нее неприемлемо, женщина признает: в случае физического насилия могла бы воплотить фантазии в жизнь – это крайне маловероятно, но тем не менее возможно. Примечательно, что ее гомицидальные мысли отражают фундаментальное половое различие, обнаруженное во всех наших научных исследованиях, – женщины гораздо чаще желают смерти партнеру, но не хотят убивать его сами. Конечно, так бывает не всегда. Некоторые в подробностях воображают конкретный способ убийства, как, например, одна из участниц нашей азиатской выборки.

Респондент № S483: женщина, 43 года. [Вопрос: Кого вам хотелось убить?] Моего сожителя. Он старше меня на 5 лет. Раньше я была очень жизнерадостной и общительной. Нас познакомила подруга. Сначала все шло хорошо, но потом я поняла, что всецело нахожусь в его власти – я даже опасалась, что это какая-то черная магия. Я стала робкой, очень трусливой. Он не хотел, чтобы я общалась с друзьями. Время от времени, когда я ездила в гости к родственникам, брату и сестрам, он устраивал скандалы, вышвыривал мою одежду из квартиры, кричал на меня при посторонних. Иногда бил. Однажды застал меня со старшим братом и поднял на него руку. Завязалась драка. В конце он пригрозил, что еще вернется. С того дня я возненавидела его еще больше. [Вопрос: Каким способом вы бы его убили?] На самом деле я часто думала об этом за работой. Это происходило непроизвольно, само собой. Я фантазировала, как подсыпаю ему в еду яд. Мысленно представляла, как он возвращается домой и идет мыться. Я готовлю ужин, ставлю на стол две миски с супом и в одну добавляю крысиный яд. Он съедает суп. Через некоторое время у него начинает болеть живот, на губах появляется белая пена и он падает на пол. [Вопрос: Что помешало вам так поступить?] Я боялась, что меня посадят. [Вопрос: Что могло заставить вас переступить грань и совершить настоящее убийство?] Если бы он причинил вред брату.

Этот случай дает более полное представление о том, когда и почему убивают женщины. Как мы видим, мотивом может послужить не только намеренное снижение самооценки, но и агрессия в адрес генетических родственников. Помимо оскорблений, женщины чаще ссылаются на неподобающее поведение по отношению к их близким. В нашем примере сожитель избил ее брата. В предыдущем случае девушка сослалась на ссору бойфренда с ее матерью. Другим часто упоминаемым фактором, провоцирующем мысли об убийстве, является плохое обращение с детьми женщины.

Второе любопытное различие, на которое указывает данный случай, касается предполагаемых способов убийства. Поскольку мужчины обычно крупнее и сильнее, женщинам приходится быть изобретательнее. Казалось бы, в своих фантазиях они могут делать все, что хотят, но даже в воображении большинство выбирают методы, не предполагающие непосредственный физический контакт. Эта женщина, как и многие в нашей выборке, думала отравить партнера. Да и в реальной жизни они используют яд гораздо чаще. На самом деле, из 5000 респондентов, принявших участие в нашем исследовании, только один мужчина упомянул яд в своих гомицидальных фантазиях.

Следующий случай почерпнут из систематического исследования супружеских убийств, совершенных в Австралии. Жертва – отчаявшийся муж, который боялся, что его жена может уйти к другому.

Сью и Дон были женаты 14 лет и воспитывали двоих детей. Судя по всему, в последние несколько лет пара испытывала финансовые трудности. Со временем Дон стал проявлять вербальную и физическую агрессию: унижал Сью, регулярно бил ее по голове, угрожал смертью, запирал в кладовке. Иногда сажал ее перед зеркалом и, пока она смотрела на свое отражение, говорил оскорбительные вещи. В ночь убийства Дон приставил нож к горлу Сью и угрожал ее зарезать. Потом он запер ее в кладовке и помочился ей в лицо. В ту же ночь, когда Дон заснул, Сью нанесла ему три удара топором в область шеи. Затем шесть раз ударила его в живот большим разделочным ножом. Когда приехала полиция, Сью находилась в состоянии эмоционального дистресса и не могла четко припомнить последовательность действий[159].

Финансовые неурядицы, в данном случае неспособность мужа обеспечить семью достаточным количеством ресурсов, служат мощным статистическим предиктором разрыва отношений. Это отлично согласуется с эволюционной логикой качеств, которые женщины прежде всего ищут в партнерах. Чтобы предотвратить расставание, Дон прибегнул к отчаянным мерам – систематически умалял красоту жены с целью исказить ее восприятие собственной желательности, унижал, избивал и в буквальном смысле сажал под замок. Одним словом, превратился в сексуального хищника.

Особые обстоятельства, при которых у женщин включается психология убийцы, мы обнаружили в исследовании мичиганских убийств. Одна молодая женщина несколько лет терпела побои мужа. Всякий раз, когда она пыталась уйти, ситуация становилась только хуже. Наконец женщина решила, что с нее хватит, и обратилась за помощью к любовнику. Они обсуждали проблему несколько месяцев и решили, что убийство – единственный выход. Любовники вдвоем раздобыли смертельную дозу яда. В день убийства женщина долго колебалась, но после того, как муж дал ей пощечину, отбросила сомнения. Это несложно: она смешала яд с дозой инсулина, который регулярно принимал супруг, и все выглядело как сердечный приступ. Эта женщина убила мужа, чтобы вырваться из абьюзивных отношений.

Тот факт, что многие женщины, подвергшиеся насилию, остаются со своими жестокими супругами, не только озадачивает, но и приводит в бешенство их близких и друзей. Однако если проанализировать методы принуждения, применяемые абьюзерами, а также психологическую динамику, лежащую в основе долгосрочных отношений, мы поймем, почему они предпочитают терпеть насилие и почему некоторые в итоге прибегают к убийству.

Брошенным мужчинам предстоит вернуться на брачный рынок, где они рискуют лихорадочно метаться в поисках новой партнерши. Как следствие, многие предпринимают отчаянные меры, чтобы удержать женщину и предотвратить зловещие последствия, вытекающие из ее ухода. Психологическое и физическое насилие, как это ни парадоксально, рассчитано на сохранение длительной любви.

Словосочетание «домашнее насилие» и его типичный анализ психологами не затрагивают скрытые причины, по которым мужчины избивают партнерш. Практику избиения жен обычно приписывают патологии, культурным ценностям мужчин-мачо или идеологии патриархальных обществ, в которых мужчин объединяет общий интерес – а именно, угнетение женщин как таковых. Все объяснения некорректны, ибо противоречат самой логике формирования мужской психологии в ходе естественного отбора. Их не могут объединять общие интересы по той простой причине, что они конкурируют друг с другом[160]. Мужчины не стремятся к угнетению всех женщин: у них есть сестры, матери, дочери и племянницы, которых они защищают и оберегают. С другой стороны, в процессе эволюции мужчины выработали адаптации, побуждающие их контролировать и манипулировать партнершами. Именно эти механизмы и образуют своего рода мост к насилию.

Проявляя жестокость по отношению к возлюбленным, мужчины пытаются решить специфическую адаптивную проблему. Жестокое обращение подрывает самооценку[161], выполняющую функции внутреннего индикатора желательности на брачном рынке[162]. Женщина с низкой самооценкой чувствует себя никчемной и уродливой; она убеждена, что ни один мужчина ей не заинтересуется. То, что она не одинока, – чистое везение. Ни один мужчина и смотреть на нее не станет, не говоря уж о том, чтобы образовать с ней пару. В попытках помешать партнерше уйти, мужчины обычно стараются разорвать ее социальные связи с семьей и друзьями, тем самым ограничивая встречи с потенциальными партнерами. Это фактически лишает ее доступа к информации, которая могла бы повысить искусственно подорванное самомнение. Жестокое обращение, контроль и изоляция служат дьявольской функции привязать женщину к отношениям.

Однако они не просто пешки в мужской борьбе за власть. Несмотря на то что жестокое обращение, к сожалению, часто помогает сохранить контроль над своей парой, эволюция снабдила женщин действенными защитными механизмами. Первая линия обороны – стремление поддерживать контакт с семьей и друзьями. Чтобы точно оценить уровень желательности, женщины будут флиртовать с потенциальными партнерами. Если же ситуация с текущим становится невыносимой, можно прибегнуть к отчаянным мерам, в том числе и к убийству. Психологическая логика убийства в таких обстоятельствах легла в основу так называемого «синдрома избитой женщины», который успешно применяется в рамках правовой защиты в суде.

К сожалению, в случае Сью судья посчитал аргументацию неубедительной. Она получила пять лет тюрьмы за убийство мужа. Озвучивая приговор, судья сослался на то, что в подобных обстоятельствах «благоразумный человек» поступил бы иначе. Стандарт благоразумия – неотъемлемый элемент правовых доктрин современного западного мира – используется для определения наиболее вероятного поведения «среднестатического человека» в аналогичных ситуациях. Согласно одной из дефиниций, благоразумный мужчина «не страдает импотенцией и обычно трезв. Он не теряет самообладания, услышав признание в неверности, но может быть выведен из равновесия при виде акта прелюбодеяния, при условии, конечно, что он женат на прелюбодейке»[163].

К сожалению, закон не признает, что «благоразумные женщины» и «благоразумные мужчины» сталкиваются с совершенно разными адаптивными проблемами, требующими разных решений. Мужчина, которого третирует жена, из-за различий в росте и силе подвергается гораздо меньшей угрозе физического насилия или принудительной изоляции, чем женщина, которую изводит муж. Мужчинам легче уйти. Женщины могут уйти не всегда – вспомним хотя бы Шейлу Беллуш, о которой говорили в начале книги. Но законы постепенно меняются, причем не в последнюю очередь благодаря «синдрому избитой женщины». Сегодня все больше юристов склоняются к тому, что, когда дело доходит до убийств, такого понятия, как «благоразумный человек», не существует.

Впрочем, Сьюзен Райт данная линия защиты не помогла. В 2003 году ее осудили за убийство мужа. Этот случай – еще один пример специфического триггера, чаще всего мотивирующего женщин убивать: отчаянной попытки избавиться от мужа, который превратился в сексуального хищника.

13 января 2003 года Сьюзен Райт, привлекательная 27-летняя блондинка из Хьюстона (Техас), нанесла 34-летнему мужу 193 удара охотничьим ножом, после чего закопала тело на заднем дворе собственного дома. Убийство Джеффри Райта потрясло весь штат. Телевизионную трансляцию судебного процесса смотрели миллионы американцев. Джефф – обаятельный экстраверт, душа компании и любимец женщин – принадлежал к среднему классу и работал продавцом ковров. Сьюзен и Джефф воспитывали двух прелестных детей и на первый взгляд были счастливы в браке. Но это только видимость. За красивым фасадом скрывалась гораздо более темная сторона.

Пара познакомилась на пляже в Галвестоне. В то время Сьюзен работала официанткой. Как у Джеффа не было проблем с женщинами, так и у Сьюзен не было проблем с мужчинами. Раньше она танцевала в стрип-клубе. Клиенты восхищались ее красотой, но через два месяца она уволилась: такая работа оказалась ей не по душе. Период ухаживаний напоминал сказку. Джефф часто покупал Сьюзен цветы и дарил подарки. Он хотел того же, чего и многие: дом, хорошую машину, семью и собаку. Увы, за гладким фасадом счастливого брака все было иначе. Джефф продолжал ходить в стрип-бары, крутил романы с другими женщинами и, по словам Сьюзен, заразил ее герпесом. А потом все изменилось.

После рождения первого сына, Брэдли, Джефф стал контролировать каждый ее шаг. Он звонил жене несколько раз в день, требовал, чтобы она сообщала о своем местонахождении днем и ночью, отпускал ее из дома лишь на короткий промежуток времени. Если она задерживалась хотя бы на несколько минут в гостях у родителей или по дороге решала заехать в магазин, Джефф приходил в ярость от ревности и обвинял ее в измене. Он настаивал, чтобы в доме царила безупречная чистота, кричал за малейшее отклонение от совершенства. Вскоре начал злоупотреблять кокаином. Под действием наркотика его поведение становилось особенно агрессивным. Несколько раз он толкал Сьюзен так, что она врезалась в стену, и бил кулаком в грудь. Сестра Сьюзен, Синди, неоднократно замечала синяки на ее руках и ногах. Дважды Сьюзен появлялась с синяками под глазами. После рождения второго ребенка, девочки Кайли, собственнические замашки Джеффа только усугубились.

13 января 2003 года ситуация окончательно вышла из-под контроля. Вернувшись с занятий боксом, Джефф избил сына. Брэдли в слезах прибежал к Сьюзен. По ее словам, в тот день она поняла, что больше не может мириться с насилием над собой и детьми. Сьюзен поставила Джеффу ультиматум – либо он завязывает с наркотиками и прекращает распускать руки, либо она уходит. Возможно, в идее оставить Джеффа не последнюю роль сыграл экономический фактор – из-за наркотической зависимости мужчина перестал оплачивать счета, начал занимать деньги у знакомых и почти не работал. Впрочем, наиболее вероятным мотивом была самозащита и страх – Сьюзен понятия не имела, что он предпримет, если она его бросит. «С одной стороны, я больше не могла так жить, а с другой – очень его боялась. Я знала, что, если брошу его, он меня убьет. Но я должна была поговорить с ним. Это было большой ошибкой»[164].

Согласно показаниям Сьюзен, Джефф пришел в ярость, повалил ее на пол и начал бить ногами в живот. Затем затащил ее на кровать и изнасиловал. После полового акта она услышала, как Джефф сказал: «А теперь сдохни, сука». Открыв глаза, Сьюзен увидела у него в руке охотничий нож. Испугавшись за свою жизнь и жизнь детей, Сьюзен ударила его коленом в пах и выхватила нож. «Я была в ужасе, потому что он собирался убить меня, – говорит Сьюзен. – Я знала: если он отберет нож, трупом буду я»[165]. В отчаянии она ударяла его ножом снова и снова. Неожиданно в дверь спальни постучал Брэдли. Заверив сына, что все в порядке, Сьюзен закрыла дверь и продолжила кромсать тело мужа, в общей сложности нанеся ему 193 раны. «Я била его в голову, и в шею, и в грудь, и в живот. Я вонзала ему нож в ноги за все те разы, когда он меня пинал, и в пенис за все те разы, когда он заставлял меня заниматься сексом, когда я не хотела»[166]. Синди подтвердила, что ее сестра «понимала, что делает. Она мстила за все те случаи, когда он бил ее в грудь и насиловал посреди ночи»[167].

Полиции Сьюзен сказала, что в течение пяти дней после убийства была как в тумане. Хотя она оттащила Джеффа за дом, выкопала яму и засыпала тело землей, присутствовал страх, что он оживет и убьет ее. Через пять дней она рассказала о случившемся матери. Они связались с адвокатом и вызвали полицию. Нож нашли в цветочном горшке. Кончик лезвия обломился и засел в черепе жертвы.

Обвинение настаивало на хладнокровном предумышленном убийстве. Прокурор утверждал, что Сьюзен двигал не столько инстинкт самосохранения или желание спастись от злоупотребляющего кокаином мужа-изверга, сколько алчность. Жизнь Джеффа была застрахована на $200 000. Согласно версии обвинителей, Сьюзен заманила Джеффа в спальню обещанием извращенного секса, привязала его руки и ноги к столбикам кровати, а затем жестоко зарезала. По их мнению, женщина была коварной манипуляторшей и только прикидывалась несчастной женой, напуганной разъяренным мужем. Сьюзен утверждала, что ничего не знает о страховке. Это вполне вероятно, учитывая, что Джефф не имел обыкновения отчитываться в своих поступках. Более того, когда Джефф предложил оформить полис и на нее, она забеспокоилась. Несколько свидетелей – приятели Джеффа, Синди, парикмахер Сьюзен и соседка – подтвердили: Джефф действительно употреблял кокаин и в состоянии наркотического опьянения вел себя агрессивно. Все они неоднократно видели Сьюзен с синяками и фингалами. На самом деле мужчина уже был судим – некоторое время назад его признали виновным в нападении на другую женщину, стриптизершу, с которой у него была внебрачная связь. Сьюзен, напротив, всецело соответствовала образу любящей матери и в прошлом не имела никаких проблем с законом.

2 марта 2004 года, спустя пять часов напряженного обсуждения, присяжные вынесли свой вердикт. Они посчитали, что 193 ножевых ранения, пауза, вызванная появлением сына, и захоронение тела на заднем дворе указывают на преднамеренность, способность отличать правильное от неправильного и здравый рассудок. Присяжные признали Сьюзен виновной в убийстве первой степени. Она получила 25 лет тюрьмы с правом на условно-досрочное освобождение через 12 лет. В настоящее время женщина пытается обжаловать приговор[168].

Как показывает дело Сьюзен Райт, «убивающий разум» у женщин устроен иначе, чем у мужчин. Многократное физическое, сексуальное и психологическое насилие, безусловно, является наиболее распространенным триггером убийственных фантазий, а также основным предиктором лишения жизни партнера. Жестокое обращение с детьми – дополнительный спусковой механизм, подливающий масло в смертоносный огонь. Как и Сьюзен, многие женщины, рискнувшие разорвать отношения, боятся за свою жизнь. Хотя обычно мы не думаем о мужьях как о сексуальных хищниках, жестокий супруг, лишающий жену общения, одержимо контролирующий ее сексуальность и насилующий партнершу, действительно похож на хищника.

Вкратце, основными мотивами женских убийств являются самооборона и отчаянное желание вырваться из опасного брака. Жертвы абьюзивных отношений отнюдь не переоценивают степень угрожающей им опасности. К сожалению, многим женам, решающим уйти от мужей в подобных обстоятельствах, везет гораздо меньше, чем Сьюзен Райт – несмотря на суровый приговор она хотя бы осталась жива.

Женские гомицидальные фантазии

Это не значит, что ни одна женщина никогда не хотела убить нынешнего или бывшего сожителя потому, что он ее обманул или бросил. Для них угроза потери статуса тоже играет важную роль, хотя и не так часто, как у мужчин. Кроме того, с женскими мыслями об убийстве связаны и другие проблемы, о чем наглядно свидетельствует приведенная ниже фантазия одной из участниц исследования.

Респондент № F1: женщина, 38 лет. [Вопрос: Кого вам хотелось убить?] Моего бывшего. Он лжец, аферист и тунеядец. Однажды я нашла презервативы в его столе, а три недели спустя встретила его на улице с женой и дочерью, хотя он говорил, что в тот день будет совсем в другом месте. На самом деле я встретила его за 500 километров от того места, где он якобы был. [Вопрос: Каким способом вы бы его убили?] Я фантазировала, что нанимаю киллера, и он подкладывает взрывчатку в его машину; та взрывается, и бывший вместе с ней. [Вопрос: Что помешало вам так поступить?] Это было бы неправильно, плюс я просто не могла провернуть это финансово. [Вопрос: Что могло заставить вас переступить грань и совершить настоящее убийство?] Выигрыш в лотерею. [Вопрос: В течение какого времени вы думали его убить?] Более 270 дней. [Вопрос: Как вы поступили на самом деле?] Я сообщила о нем в налоговую службу, и он лишился части имущества.

Заметьте, в данном случае гнев вызвала не обычная неверность. Масла в огонь подливает намеренная ложь, а также факт, что мужчина проводит драгоценное время с другой женщиной и ее ребенком. Поскольку у нашей респондентки не было средств нанять убийцу, она ударила по самому больному месту – по ресурсам.

Как показало наше исследование, отвергнутые мужчины прилагают более интенсивные когнитивные усилия, обдумывая убийство возлюбленной, чем брошенные женщины. Если покинутые мужчины размышляют об убийстве почти 15 минут каждый день, часто в течение нескольких недель или месяцев, то женщины – всего 4 минуты в день. Сопоставимые показатели для мужчин, чьи мысли об убийстве партнерши были спровоцированы другими причинами, составляли 12 минут в случае сексуальной неверности и только 1 минуту в случае неверности эмоциональной.

Другой индикатор патологической ярости, которую вызывает разрыв отношений у представителей обоих полов, – это высокая вероятность, что перед убийством жертва будет испытывать мучения. По данному показателю расставание и сексуальная неверность вызывают примерно одинаковую реакцию и у мужчин, и у женщин: 57 % и тех и других фантазируют о пытках. Вот несколько примеров.

Респондент № 3217: женщина, 21 год. Я хотела, чтобы это было максимально болезненно и унизительно; я хотела, чтобы все увидели его голым. Потом я бы стукнула его чем-нибудь тяжелым и прикончила.

Респондент № S507: женщина, 28 лет. [Вопрос: Кого вам хотелось убить?] Моего бывшего. Он бросил меня и разбил сердце. Я чувствовала себя подавленной и несчастной. Как будто жизнь больше не имела смысла. [Вопрос: Каким способом вы бы его убили?] Я бы пригласила его на дружеское свидание, затащила в постель и посреди процесса пырнула ножом. [Вопрос: Что помешало вам так поступить?] Я люблю его до сих пор. [Вопрос: Что могло заставить вас переступить грань и совершить настоящее убийство?] Если бы увидела его с другой девушкой.

Ключевое различие между мужчинами и женщинами, фантазирующими об убийстве отвергнувшего их партнера, заключается не столько в их непосредственном содержании, сколько в вероятности того, что эти фантазии будут воплощены в жизнь. Если мужчины чаще убивают женщин, которые их бросили, женщины чаще убивают мужчин, которые причиняют им такие психологические и физические страдания, включая ограничение свободы, побои и угрозы, что они видят в убийстве единственный выход.

Сталкеры[169]

Другая разновидность сексуального хищничества, побуждающая женщин к убийству как к единственному решению проблемы, – это сталкинг, или преследование, со стороны отвергнутого сожителя. В фильме «Роковое влечение» героиня, которую сыграла Гленн Клоуз, охотилась на успешного адвоката, которого сыграл Майкл Дуглас. Она оставляла голосовые сообщения в его машине, шпионила за семьей, притворялась беременной и даже сварила любимого кролика его детей. После выхода фильма на большой экран поговаривали, что доля верных мужей существенно возросла. Однако вопреки голливудскому видению, подавляющее большинство настойчивых и опасных сталкеров – мужчины.

Хотя сталкинг запрещен во всех штатах Америки и в большинстве стран Европы, это удивительно распространенная стратегия в человеческой борьбе за партнеров[170]. Участники нашего исследования гомицидального мышления упоминали о нем на удивление часто.

Сталкинг – необычное преступление. Юридически данный вид домогательств определяется как повторяющиеся модели поведения, оказывающие на жертву психологическое воздействие – например, вызывающие страх[171]. Могут быть телефонные звонки, электронные письма, подарки, угрозы или визиты на работу. Если те же поступки не вызывают страха, они не квалифицируются как сталкинг. Некоторые из форм поведения представляют собой обычную тактику ухаживаний: мужчины посылают женщинам цветы, оставляют записки, звонят и заглядывают в гости. Если подобное поведение приветствуется, это ухаживание. Если нежелательно и вызывает тревогу, это сталкинг.

Самое странное, что он иногда срабатывает! Рассмотрим следующий случай из нашего исследования.

Респондент № 3998: женщина, 21 год. Меня преследовал бывший парень. Я порвала с ним, но он никак не хотел смириться. Он думал, что я принадлежу только ему, и постоянно пытался меня контролировать. Когда я приняла это решение [расстаться с ним], он пришел в ярость. Из-за него я не могла ни с кем встречаться: он бы обязательно полез в драку.

В данном случае женщина сообщила, что ее бывший бойфренд угрожал избить любого мужчину, который мог ее заинтересовать. Все кавалеры разбежались: говорили, что она им очень нравится, но просили звонить только после того, как она избавится от навязчивого ухажера. Через полгода девушка вернулась к бывшему: остальных мужчин он распугал! Как показали наши исследования, 15 % жертв сталкинга в итоге начинают встречаться с преследователем, а 7 % оказываются в его постели[172].

С точки зрения мужчин, такое поведение позволяет «поймать сразу двух зайцев». Во-первых, он отпугивает потенциальных кавалеров, сигнализируя, что встречаться с этой женщиной опасно. Другие побаиваются бывших сожителей не без причины: они прекрасно осознают силу ярости и собственнических чувств, которые те могут испытывать по отношению к «своим» женщинам даже после разрыва. Учитывая неопределенность ситуации, большинство предпочитают избегать рискованных вариантов[173] и прекращают романтические заигрывания, чего сталкер и добивался.

Во-вторых, подобное препятствует любым попыткам женщины построить новые отношения. Из страха быть замеченной с мужчиной, проявляющим даже малейшие признаки романтической заинтересованности, они ограничивают социальные контакты и отказываются от личной жизни. Вкратце сталкинг вбивает клин между женщиной и потенциальными ухажерами, мешая ей найти партнера. Ущерб, который сталкеры наносят своим пассиям, порождает серьезную адаптивную проблему. Некоторые женщины пытаются урезонить преследователей, что является заведомо неэффективной тактикой[174]. Другие всеми силами стараются их избегать: меняют номера телефонов, переезжают в другой район или пересматривают привычный распорядок дня. В некоторых случаях жертвы меняют имя или перебираются в другой город или страну. Пагубное влияние сталкинга на психологическое и физическое здоровье жертвы, производительность труда и романтическую жизнь настолько велико, что некоторые начинают задумываться об убийстве, как это произошло в случае, описанном ниже.

Респондент № Р2372: женщина, 20 лет. [Вопрос: Кого вам хотелось убить?] Райана, моего бывшего. [Вопрос: Откуда вы знаете этого человека?] Нас познакомил общий друг. [Вопрос: Сколько ему лет?] 23. [Вопрос: Почему вам хотелось его убить?] Я познакомилась с ним в апреле, и мы встречались все лето. В конце концов я с ним порвала, потому что он хотел узаконить наши отношения, а я нет. Мне казалось, все происходит слишком быстро. В начале лета мы с подругой переехали в новую квартиру. Так что я не могла бросить ее, да и не хотела. В общем, после того как мы расстались, он переехал в мой дом и поселился двумя этажами ниже! Он следил за моей квартирой и выходил на улицу всякий раз, когда я или подруга уходили. Он оставлял записки на лобовом стекле моей машины и у двери. По вечерам стоял у окна и ждал, когда я подъеду. Потом выходил на улицу и пытался заговорить со мной. Я его ненавидела – он сделал меня пленницей в собственном доме.

[Вопрос: Каким способом вы бы его убили?] Однажды мне приснился сон. Когда я подъехала к дому, он снова вышел на улицу. Я сказала, чтобы он оставил меня в покое и что я больше не хочу с ним разговаривать. Но он все не уходил. И даже не позволил мне выйти из машины. Тогда мое терпение лопнуло. Понятия не имею, где я его взяла, но у меня в рюкзаке оказался пистолет. Я достала его и выстрелила ему в живот. Он отшатнулся, и я выстрелила в него еще три раза. Тоже в туловище. Когда он упал, я проснулась. После этого я думала об убийстве еще два раза. [Вопрос: Что помешало вам так поступить на самом деле?] Я христианка. Мне потребовалось много времени, чтобы побороть ненависть, которую я к нему испытывала. Конечно, это просто фантазии. Не думаю, что могла бы действительно убить человека, если только он не собирался причинить физический вред мне, члену моей семьи или другу. [Вопрос: Что могло заставить вас переступить грань и совершить настоящее убийство?] То, что я сказала.

Эта женщина не одинока в своем желании убить преследующего ее бывшего.

Респондент № Р22: женщина, 20 лет. [Вопрос: Кого вам хотелось убить?] Энди, моего бывшего парня. [Вопрос: Почему вам хотелось его убить?] Я встречалась с ним два с половиной года. Он был очень ревнивый, и чем дольше мы были вместе, тем навязчивее становился. Когда я порвала с ним, он совсем чокнулся. Вел себя так, словно намеревался убить себя и любого, кто вступит со мной в контакт. Даже спустя три года после расставания он по-прежнему преследовал меня и парней, с которыми я встречалась. [Вопрос: Каким способом вы бы его убили?] Вообще-то я никогда не думала об этом, я просто хотела, чтобы он исчез из моей жизни. На самом деле я не хотела причинять ему боль. Так что, вероятно, это был бы яд. Или случайная автокатастрофа – этот вариант более реалистичный. [Вопрос: Что помешало вам убить его?] Я не хотела причинять ему боль. Я бы предпочла, чтобы его посадили в тюрьму. [Вопрос: Что могло заставить вас переступить грань и совершить настоящее убийство?] Если бы он причинил боль кому-то, кто мне дорог, потому что он угрожал даже моим лучшим друзьям. Странно, что он никогда не угрожал убить меня.

Респондентка даже не задумывалась о способе убийства. Она хотела, чтобы ее бывший сожитель просто исчез. Некоторым, однако, свойственны более яркие гомицидальные мысли: они прорабатывают детальные сценарии убийства, как в следующем случае.

Респондент № Р5: женщина, 24 года. [Вопрос: Кого вам хотелось убить?] Бывшего парня. Мы начали встречаться, но со временем я поняла, что он обманывал и обкрадывал меня. В конце концов я с ним порвала. Бывший постоянно названивал, втерся в доверие к моим кузенам, брату и сестре, и был в курсе всех моих дел. Однажды он узнал, что я встречаюсь с другим мужчиной, и стал распространять обо мне отвратительные слухи. Он анонимно звонил мне и приходил на работу. Так продолжалось в течение трех лет после расставания.

[Вопрос: Каким способом вы бы его убили?] Я фантазировала, что в один прекрасный день подловлю его, когда он придет ко мне на работу, и попрошу кого-нибудь обстрелять его машину – я знаю нескольких людей, которые делают такие вещи. Еще я могла бы обратиться к моим кузенам, которым он постоянно звонит. Они бы разузнали, где он живет и работает. Тогда я бы проследила за ним и вычислила, когда он бывает один. Потом пришла бы, сделала вид, что хочу его вернуть, отвезла за город и застрелила, а тело спрятала. [Вопрос: Что помешало вам так поступить?] По большей части совесть. Кроме того, если бы тело нашли, я бы стала главной подозреваемой: все знают, что я его не выношу. [Вопрос: Что могло заставить вас переступить грань и совершить настоящее убийство?] Если бы он продолжал навязчиво меня преследовать и проявлять агрессию. Сначала так и было. Потом, правда, он немного успокоился, но по-прежнему следил за каждым моим шагом.

Хотя кажется, что 3 года – слишком долго, этот срок лишь на год больше среднего. Сталкинг может длиться несколько дней или десять лет. Как показывают наши исследования, средний срок – 24 месяца[175].

У женщин есть все основания бояться бывших сожителей. 88 % погибших от рук отвергнутого партнера до убийства подвергались активным преследованиям. В одном из наших интервью полицейский рассказал о мужчине, который преследовал девушку в течение 18 месяцев. На допросе он заявил, что был одержим ею и ему ненавистна сама мысль, что она ходит на свидания с другими. В конце концов он застрелил ее. При аресте мужчина сказал: «Она моя, и я никому ее не отдам». Хотя сталкеры обычно не убивают, большинство преступников активно преследуют жертв. Таким образом, сталкинг – один из сигналов опасности, который женщины не должны игнорировать.

Насильники

Другая разновидность сексуальных хищников, от чьих действий страдает множество женщин. Насилуют не только незнакомцы, но и друзья, знакомые и ухажеры. На самом деле это распространенный триггер женских гомицидальных фантазий, хотя и гораздо реже ведущий к реальным убийствам. Многие из фантазий носят повторяющийся и весьма жестокий характер. Это лишний раз доказывает, какой огромный ущерб насильники наносят жертвам. Ошеломляющая распространенность сексуального насилия, а также чрезвычайно мучительные и устойчивые психологические последствия подобных преступлений нашли отражение и в нашем исследовании.

Респондент № 86: женщина, 18 лет. [Вопрос: Кого вам хотелось убить?] Насильника. Я познакомилась с ним на студенческой вечеринке. Это был последний день экзаменов осеннего семестра. Вместе с подругами я пришла в общежитие однокурсника, чтобы отпраздновать окончание экзаменов. Я знала всех ребят и часто проводила с ними время. Примерно через час пришел этот парень, и у меня возникло странное, почти инстинктивное чувство дискомфорта. Не спрашивайте почему. Как бы то ни было, за весь вечер я выпила от силы кружки три пива. Я знаю свою норму, и трех кружек определенно недостаточно, чтобы у меня отшибло память. Думаю, этот парень что-то мне подмешал, потому что я вообще не помню, что было дальше. Учитывая количество алкоголя, которое выпила, я точно не должна была отключиться. Конечно, я напивалась и раньше, но это был единственный раз, когда ничего не помнила.

На следующее утро я проснулась в квартире его друга – голая. Я попросила немедленно отвезти меня домой и не стала задавать вопросов. Примерно через два дня мне позвонила подруга и спросила, что случилось той ночью. Я сказала, что не помню. Оказывается, тот парень растрепал всем друзьям, что «у него был секс с девственницей». Этот слух дошел до моей подруги, и она позвонила. Я была в шоке: не только из-за того, что он это сказал, но и потому, что я тоже была девственницей. Знаете, что меня беспокоит больше всего? Я понятия не имею, правда это или нет. Гинеколог сказал, что никаких признаков травмы нет, но мне от этого не легче, потому что я не знаю, что произошло. Я сказала отцу, и он позвонил парню. Я поговорила с ним, но не стала выдвигать обвинений, потому что он уехал из города. Я не планировала его смерть и не думала, как его убить. Я просто хотела, чтобы он никогда не существовал. Если он умрет, думала я, он не сможет проделать то же самое с другими девушками – это главное… Теперь я очень осторожна с парнями. Никому не доверяю. [Вопрос: Что могло заставить вас переступить грань и совершить настоящее убийство?] Если бы он попытался сделать это снова.

Как мы видим, участница под номером 86 фантазировала о том, чтобы насильника просто «не существовало». Поскольку это была ее самая яркая гомицидальная мысль, очевидно, эта женщина психологически опустошена. Тем не менее интенсивность ее гнева бледнеет по сравнению с убийственной яростью большинства женщин, подвергшихся сексуальному насилию, как показывает следующий случай.

Респондент № 120: женщина. Я познакомилась с ним на вечеринке. Я была совсем юная (13 лет), а ему, вероятно, было лет 18. В тот вечер я сильно напилась, и он воспользовался мной, хотя я сказала «нет» и неоднократно просила его остановиться. После чувствовала себя униженной и страшно злилась. В следующем семестре мне пришлось ходить с ним в одну школу, и мы часто виделись. Это было ужасно. Я была так зла, что думала убить его… Я бы унизила его и жестоко избила. Мне хотелось избить его до полусмерти, заставить страдать. Иногда хотелось его пристрелить… Я воображала, как мы встречаемся и я говорю ему все, что о нем думаю, или жестоко избиваю его… кулаками, ногами, бейсбольной битой, стреляю в него из пистолета… [Вопрос: Что могло заставить вас переступить грань и совершить настоящее убийство?] Наверное, если бы он или другие люди постоянно напоминали мне о том вечере или дразнили.

В нашем исследовании подобных фантазий десятки, что свидетельствует не только об ужасающей частоте изнасилований, но и чудовищном психологическом ущербе, который насильники наносят жертвам. Психологические шрамы, оставшиеся от изнасилования или покушения на него, могут превратить жизнь женщины в кошмар. Одна девушка (21 год) думала об убийстве отчима.

Он был настоящим извращенцем. Он приставал ко мне, подглядывал, как я одеваюсь, прятался в моей комнате и в ванной, прикасался ко мне. Мы с мамой только переехали к нему. Я была в ужасе: в то время мне было всего 15. Я сама себе была противна. Мне казалось, что каким-то образом виновата в этом. Это продолжалось больше года, и я впала в тяжелую депрессию. Я ни к чему не стремилась, ничем не интересовалась и специально набрала почти 14 килограммов, чтобы стать непривлекательной. А потом терпение лопнуло. Однажды он предложил мне заняться с ним оральным сексом за деньги. Это стало последней каплей. В гневе я сказала, что, если он прикоснется ко мне еще хоть раз, я убью его и пойду в полицию. Мне было наплевать, что со мной будет. Я и так чувствовала себя мертвой.

На мой взгляд, масштабы психологических последствий изнасилования подтверждают существование фундаментальной женской психологии, ориентированной на защиту репродуктивно ценных ресурсов. Женщины боятся, потому что изнасилование угрожало им на протяжении всей человеческой истории. В ходе исследования гомицидальных фантазий мы обнаружили, что данный женский страх на удивление распространен. Как и в случае со сталкингом, он вполне обоснован. По разным оценкам (в зависимости от определения изнасилования, а также учитывая огромное количество случаев, остающихся незарегистрированными), от 13 до 25 % женщин подвергаются изнасилованию в какой-то момент жизни[176]. Социальный класс не является препятствием. В одном исследовании репрезентативной выборки женщин младше 40 лет, проживающих в Лос-Анджелесе, 22 % сообщили, что пережили изнасилование или подвергались сексуальным домогательствам[177].

Одной из причин боязни является страх погибнуть от рук преступника. Эта тема неоднократно возникала в размышлениях женщин и в нашем исследовании. Возможно, общепринятому представлению, словно насильники убивают, в какой-то степени содействуют средства массовой информации. Изнасилования с убийством часто показывают в кино, обсуждают по телевидению и освещают в СМИ. Однако в реальной жизни очень немногие насильники действительно лишают жизни жертв. Согласно базе данных ФБР и Справочнику по статистике уголовного правосудия, в США убийством заканчивается только 1 изнасилование на каждые 1596 зарегистрированных случаев[178]. По оценкам антрополога Майкла Гильери, если включить в уравнение незарегистрированные, цифра будет еще ниже: менее 1 на каждые 10 000[179]. Разумеется, фактическое число трудно определить, поскольку в некоторых случаях преступление классифицируется как простое убийство без указания на то, что женщина подверглась изнасилованию[180]. Тем не менее все эксперты сходятся во мнении: общее число убийств, сопряженных с изнасилованием, крайне невелико и, скорее всего, составляет менее 2 % всех убийств. В большинстве случаев мотив совершенно ясен – избавиться от свидетелей.

Прекрасный пример мы находим в нашем исследовании мичиганских убийств. 27-летний мужчина ворвался в дом соседа с целью простого ограбления. В процессе он услышал шум из соседней комнаты. Оказалось, это была жена соседа, к которой преступник давно испытывал сексуальное влечение. Повинуясь мимолетному импульсу, он изнасиловал ее. Затем, осознав, что натворил, убил, чтобы не попасться. То, что началось как простое ограбление, трансформировалось в изнасилование с убийством.

Другой парадокс, связанный с женскими страхами по поводу изнасилования, состоит в следующем: подавляющее большинство женщин боятся, что их изнасилует незнакомец, хотя в действительности гораздо больше случаев приходится на мужчин, знакомых с жертвой, – отчимы, бойфренды сестер, друзья и ухажеры. В нашем исследовании всего 9 % участниц беспокоились, что их изнасилует, а затем убьет кто-то из знакомых. Подавляющее большинство, 91 %, опасались незнакомцев.

Существуют, по крайней мере, две правдоподобные гипотезы, объясняющие страх умереть от рук незнакомого насильника. Во-первых, вполне вероятно, в нашем эволюционном прошлом незнакомцы чаще совершали подобные действия, чем сегодня. На протяжении тысячелетий воины-победители насиловали женщин врага; это было нормой. Только за последнее столетие во время военных действий были изнасилованы и убиты тысячи женщин, что подробно описано в классической книге Сьюзен Браунмиллер «Against Our Will» (букв. «Против нашей воли») и в книге «The Rape of Nanking» (букв. «Изнасилование в Нанкине»), посвященных китайским женщинам, изнасилованным и убитым японскими мужчинами во время Второй мировой войны, а также в книге «Rape Warfare», содержащей данные о пострадавших женщинах в Боснии и Герцеговине и Хорватии в период конфликтов 1992–1995 годов[181].

Если в прошлом незнакомцы систематически насиловали и убивали, то женский страх по этому поводу способен представлять собой приобретенный защитный механизм, побуждающий избегать незнакомцев. Он был перенесен в современную среду. В контексте жизни в больших городах и географической мобильности мы все время сталкиваемся с незнакомцами, чего раньше никогда не было. Как следствие, женская защита, адаптивная в прошлом, в современном мире несколько гипертрофирована.

Согласно второму возможному объяснению, женский страх перед незнакомыми насильниками-убийцами отражает то, что эволюционный психолог Марти Хазелтон и я называем «адаптивным предубеждением»[182]. Как мы помним, эволюция всегда выбирает меньшее из двух зол. В контексте изнасилования/убийства женщина может совершить две ошибки. Первая – полагать, что у незнакомца нет преступных намерений, тогда как в действительности есть. Если так, ей грозит смертельная опасность. Вторая – приписать намерение изнасилования/убийства людям, которые на самом деле не помышляют ни о чем подобном. Очевидно, первая значительно опаснее. Вторая, которую я называю «адаптивным параноидальным предубеждением», приводит лишь к относительно тривиальным издержкам – избеганию незнакомых людей в ситуациях, когда в этом нет необходимости. Даже если женщины ошибаются, приписывая намерение незнакомцам, в 999 случаях из 1000, эволюция будет благоприятствовать адаптивному параноидальному предубеждению: оно мотивирует избегать посторонних и, следовательно, может однажды спасти жизнь, когда на самом деле женщина окажется в опасности.

Эти объяснения, конечно, не являются взаимоисключающими. Оба фактора могут играть свою роль. Вполне вероятно, у женщин развилось адаптивное предубеждение по отношению к незнакомым мужчинам, и этот защитный механизм гиперактивен в современном мире, где дамы сталкиваются с незнакомцами гораздо чаще, чем когда-либо в прошлом.

Ярость, которую многие испытывают после изнасилования, отчетливо проявляется в следующем откровении одной из участниц нашего исследования.

Меня изнасиловали на вечеринке. Я была девственницей. Это было ужасно. В прошлом году он приехал в мой колледж, остановился у моего соседа по общежитию и начал распускать обо мне отвратительные сплетни… В своих фантазиях я притворялась, что хочу заняться с ним сексом, подводила к кровати, а потом отстреливала ему яйца.

Изнасилование вызывает справедливый гнев не только у женщин, подвергшихся нападению, но и у их партнеров, а также членов семьи и друзей. Мы обнаружили, что об убийстве насильника фантазируют не только сами жертвы, но и их близкие.

Один из участников исследования хотел убить соседа по комнате и давнего друга, потому что тот приставал к его девушке, пока та спала. Другой воображал убийство дяди бывшей подруги, который неоднократно насиловал ее, в результате чего девушка пыталась покончить с собой. Он мечтал «отстрелить ему гениталии» и сказал, что пошел бы на это, если бы дядя домогался ее у него на глазах.

Ниже приведен фрагмент интервью с молодым человеком, фантазировавшим об убийстве мужчины, который изнасиловал его подругу.

Респондент № Р2207: мужчина, 18 лет. [Вопрос: Кого вам хотелось убить?] 25-летнего бывшего военного. Он изнасиловал мою подругу. Моя девушка позвонила и рассказала, что нашу общую подругу изнасиловали. И она, и насильник были абсолютно трезвыми. Она просто гуляла с ним. В какой-то момент он напал, изнасиловал, а потом, как ни в чем ни бывало отвез домой. [Вопрос: Каким способом вы бы его убили?] Я думал так: врываюсь к нему домой с друзьями, и мы избиваем его до потери сознания. Потом связываем и ждем, когда он очнется. Как только он открывает глаза, я спрашиваю его, кто дал право так поступать, и говорю, что это ненормально. С этими словами я стреляю ему в левое колено. Глядя, как он корчится от боли, спрашиваю, нравится ли ему, когда с ним обращаются так, будто он не человек. Стреляю в правое колено. Потом советую ему задуматься о том, что он сделал, и молиться о прощении. В конце концов дважды стреляю ему в живот и бросаю умирать. [Вопрос: Что помешало вам так поступить?] Я надеюсь, его арестуют и посадят в тюрьму. Пусть на собственной шкуре испытает, каково это, когда тебя насилуют.

Другой мужчина (21 год) фантазировал об убийстве того, кто изнасиловал его знакомую.

Он дал девушке седатик и изнасиловал ее. После позвонил ей и все рассказал, да еще похвастался друзьям. Я думал повалить его на землю, прижать горло коленом и раздавить. Моя подруга просила не причинять ему вреда, и я пообещал, что не буду. Если бы он остался безнаказанным, то, вероятно, снова бы кого-нибудь изнасиловал. В таком случае, возможно, я бы правда его убил.

Подруги жертв тоже думают об убийстве сексуальных хищников, которые охотятся на их знакомых.

Респондент № 227: женщина, 23 года. [Вопрос: Кого вам хотелось убить?] Мистера Джексона, отца лучшей подруги. Точнее отчима. Он приставал к ней много лет. Я видела, как он прикасался к ней, и это приводило меня в бешенство. На меня смотрел так же, как на нее. Помню, подумала: «Если я его не убью, он сделает это и со мной». Все началось, когда мы учились в 7 классе. Моя лучшая подруга сказала, что отчим заставлял ее заниматься с ним сексом с восьми лет, и она не может сказать маме, потому что та страшно рассердится. С тех пор всякий раз, когда я оставалась у нее на ночь, я клала под подушку нож. И молилась, чтобы в случае чего мы смогли его убить. [Вопрос: Каким способом вы бы его убили?] Я представляла это так. Он приходит ночью и уговаривает ее пойти с ним. Неожиданно я вскакиваю с кровати и закалываю его. Меня пугают мужчины с волосами на лице, потому что у него была борода. Многие годы я ассоциировала волосы на лице с растлителями малолетних и до сих пор ассоциирую. Я чувствую агрессию по отношению к таким людям. [Вопрос: Что могло заставить вас переступить грань и совершить настоящее убийство?] Если бы он когда-нибудь вошел в комнату посреди ночи, думаю, я бы ударила его ножом больше от страха, чем по каким-либо другим причинам.

В гомицидальных фантазиях этой женщины есть несколько важных моментов. Во-первых, она предприняла реальные шаги, чтобы не стать жертвой отчима подруги – раздобыла нож и клала его под подушку каждый раз, когда чувствовала себя в опасности. Во-вторых, психологические шрамы от страданий подруги, равно как и страх изнасилования сохранились и в зрелом возрасте, о чем свидетельствует устойчивая эмоциональная реакция на бородатых мужчин. В-третьих, отчимы гораздо более склонны к растлению и изнасилованию падчериц, чем мужчины, которые являются биологическими отцами[183]. Хотя большинство отчимов, конечно, не домогаются падчериц, его наличие тем не менее увеличивает риск в десять раз.

Хотя для многих интуитивно очевидно, что сексуальные хищники причиняют серьезный ущерб жертвам, причины, по которым изнасилование наносит выжившим тяжелейшую психологическую травму и считается одним из грубейших нарушений социальных норм, заслуживают более пристального изучения. С эволюционной точки зрения его цена слишком высока. Ключевым элементом женских брачных стратегий является свободный выбор партнера. Поскольку они вкладывают в детей огромное количество ресурсов, сил и времени и могут родить всего нескольких, эволюция благоприятствовала развитию психологии, придающей большое значение процессу выбора партнера. Репертуар критериев, которыми руководствуется женщина при выборе мужчины, включает детально проработанное «меню», длительное и пристальное изучение качеств кандидатов, а также тщательную оценку силы любви и приверженности.

Насильник обходит изощренные стратегии, выработанные женщинами для поиска, привлечения и удержания именно того партнера, который им нужен. Изнасилованная рискует зачать нежеланного ребенка от мужчины, которого не выбирала, – мужчины, который навязал себя против ее воли и почти всегда менее желателен, чем хотелось бы.

Кроме того, пострадавшая рискует быть обвиненной, наказанной или брошенной постоянным партнером, друзьями и даже родственниками. Кто-то может прийти к ошибочному убеждению, будто она была соучастницей, или насильственный секс на самом деле был по обоюдному согласию, или она «сама виновата». В действительности многие мужчины, чьи партнерши подверглись изнасилованию, чувствуют, словно остались с «порченым товаром». Некоторым невыносима сама мысль жить с женщиной, которую изнасиловал другой мужчина. Согласно одному исследованию, более 80 % пар, в которых женщина подверглась изнасилованию, в итоге распадаются[184].

Как мы видим, помимо злонамеренного вмешательства в стратегию выбора, изнасилование влечет множество других последствий, включая удар по социальной репутации женщины, снижение ее ценности на брачном рынке, разрушение и эрозию текущих отношений, а также неодобрение и упреки со стороны близких. Осознав всю глубину, серьезность и масштаб урона, который сексуальные хищники наносят жертве, ее партнеру и родственникам, мы понимаем, почему в процессе эволюции убийство стало одним из потенциальных решений сложных адаптивных проблем, связанных с изнасилованием. На протяжении длительного периода человеческой истории женщины, их родственники и сожители были вынуждены самостоятельно защищаться от многочисленных издержек сексуальной виктимизации[185]. В нашем эволюционном прошлом не было ни законов, ни полиции, ни судей, ни присяжных, ни тюрем. Правосудие находилось в руках жертв, их друзей и близких.

Было бы странно, если бы эволюция не снабдила женщин защитными механизмами и контрстратегиями, ориентированными на предотвращение издержек сексуального хищничества и управление его последствиями. Всепроникающий страх подвергнуться изнасилованию – одна из них. Другая – выбор «особых друзей» противоположного пола, которые испытывают к женщине достаточную симпатию, чтобы в случае необходимости встать на защиту. Во многих случаях одно их присутствие отпугивает потенциальных насильников. Третья – склонность окружать себя родственниками, действующими как мощный сдерживающий фактор. Четвертая – выбор партнеров, которые, по сути, играют роль «телохранителей», оберегающих женщину от сексуально агрессивных мужчин[186]. Пятая – убийство.

Гомицидальная психология – мысли об убийстве, угрозы убийства и фактическое убийство сексуальных хищников – выполняет несколько адаптивных функций. Во-первых, заставляет женщин избегать обстоятельств, в которых риск изнасилования достаточно высок. Во-вторых, побуждает вооружаться, как это сделала девушка, которая спала с ножом под подушкой. В-третьих, вынуждает заручаться поддержкой друзей и родственников. В-четвертых, угрозы смерти иногда помогают отпугнуть сексуального хищника, как в случае с мужчиной, который наконец перестал приставать к девочке после того, как та пригрозила его убить. В-пятых, убийство насильника позволяет положить конец длительной сексуальной виктимизации. В-шестых, гомицидальные мысли и угрозы сигнализируют мужчинам, что эта женщина не потерпит сексуальной эксплуатации и может жестоко отомстить за сексуальные посягательства. В-седьмых, помогает сохранить ее желательность на брачном рынке.

Мысли об убийстве насильника, как и большинство гомицидальных фантазий, редко приводят к реальным действиям. Большинство оценивают затраты и выгоды, взвешивают альтернативные способы решения проблемы и приходят к выводу, что цена убийства слишком высока. С другой стороны, подобные мысли не были бы столь распространены, если бы женщины ограничивались исключительно фантазиями и в некоторых случаях не были бы готовы воплотить их в жизнь.

Наглядный пример можно найти в нашем исследовании мичиганских убийств. Как-то вечером Клариса*, 24 года, пригласила в гости друга Марка*, который предложил ей заняться сексом. Девушка согласилась. «Он лег на меня и стал тереться членом о мое влагалище, пытаясь вызвать эрекцию, – рассказывала она. – В конце концов я устала: он был тяжелый, к тому же от долгого трения появились неприятные ощущения. Я попросила его остановиться». Но Марк отказался: «Лежи смирно, – сказал он. – Мне нужна твоя киска». Клариса снова попыталась оттолкнуть его, но он прижал ее к дивану. «Каким-то образом мне удалось столкнуть его. Вскочив на ноги, я спросила: «Марк, зачем ты это делаешь?» Раньше он всегда останавливался, когда я просила. Он говорил «черт» или ворчал, но подчинялся. Однако, не в тот вечер. Не знаю почему, мне стало страшно. Он сказал: «Я хочу твою киску, и я ее получу». Я увидела на столе нож. Он схватил меня, и мы начали бороться. В какой-то момент я повернулась и ударила его. На самом деле мне пришлось ударить его несколько раз, потому что он продолжал сопротивляться. Чем больше сопротивлялся, тем больше я тыкала. Потом он упал и прошептал: «Я больше не могу». Тогда я остановилась». Судмедэксперт, осматривавший труп, насчитал 11 ножевых ранений. Согласно заключению криминалистов, Клариса обладала средним интеллектом, не страдала расстройствами мышления или настроения в момент совершения убийства и могла отличать правильное от неправильного. Иными словами, с юридической точки зрения она была абсолютно вменяемой. Женщина пыталась предотвратить изнасилование и в итоге убила сексуального хищника.

Клариса не единственная, которая прибегла к убийству, чтобы остановить насильника. В июле 2002 года в городе Альбукерке (Нью-Мексико) некая Мира* проснулась в 01:30 ночи и обнаружила, что верхом на ней сидит неизвестный мужчина. В лицо ей светил фонарик, а в грудь упиралось дуло пистолета. Мужчина, Майкл Мэджил, 51 год, был сексуальным хищником «со стажем». Восемнадцать лет назад его признали виновным в нападении с целью изнасилования и внесли в список осужденных за сексуальные преступления, приведенном на веб-сайте Нью-Мексико. На этот раз он наткнулся на женщину, которая проявила завидную храбрость. Мира была 30-летней матерью-одиночкой; полиции она сообщила, что «действовала инстинктивно и была движима одним желанием – выжить»[187]. Мира оттолкнула пистолет, но это не обескуражило насильника. «Ты хочешь умереть?» – спросил он[188]. В этот момент в сознании что-то «щелкнуло»; позже она опишет состояние как «похожее на сон». Женщина вырвала пистолет, столкнула преступника на пол и трижды выстрелила в его распростертое тело. Две пули попали в цель. Хотя мужчина был ранен в грудь, Мира не знала, жив он или мертв. Она сорвала с него маску, чтобы позже его опознать, побежала к соседке и вызвала полицию. К тому времени, как они прибыли, Мэджил уже умер. Пытаясь предотвратить изнасилование, Мира убила нападавшего и навсегда остановила серийного сексуального хищника. Убийство расценили как самооборону, и никаких обвинений предъявлено не было.

18 ноября 1998 года мужчина в перчатках и в маске проник в квартиру, где проживала студентка Университета Северной Каролины[189]. Его звали Эдриан Кэти, и он уже делал это прежде. Разбудив девушку, мужчина приставил нож к ее шее и приготовился изнасиловать. Пока он возился с брюками, та незаметно достала из тумбочки пистолет. Девушка не промахнулась. Эдриан Кэти лежал мертвый в луже собственной крови. Последующие тесты ДНК показали, что ранее он изнасиловал четырех других студенток.

Перенесемся дальше на юг, в округ Паско, штат Флорида. Аналогичная история произошла с Марией Питтарас. Однажды ночью она проснулась, потому что на нее запрыгнул мужчина в черной маске. Хотя он приставил нож к ее горлу, женщина успела вытащить из тумбочки пистолет и застрелила его. В центре экстренной помощи записали ее испуганный звонок: «Я застрелила человека. Только что в мой дом проник мужчина и пытался меня изнасиловать…»[190] Преступником оказался Роберт Метц. Прибывшие полицейские обнаружили труп с огнестрельным ранением в шее. Мертвыми пальцами Метц по-прежнему сжимал нож.

Можно сказать, всем молодым женщинам повезло, если не считать ужасных воспоминаний, которые останутся на всю жизнь. Убийство спасло их от изнасилования и, возможно, смерти. Ни одной не было предъявлено обвинение. Веронике Акобе, 23-летней иммигрантке из Кот-д'Ивуара, жившей во французской Ницце, повезло меньше[191]. Акобе устроилась горничной, но была вынуждена мириться с низкой зарплатой из-за отсутствия разрешения на работу. Хозяева дома – 63-летний Жорж Шарр, и его сын, 22-летний Тьерри Шарр, – неоднократно ее насиловали. По свидетельствам самой Вероники, они хватали ее за шею, а рот зажимали ладонью, чтобы она не кричала. Пока один держал, другой насиловал или практиковал содомию. К несчастью, ее возможности были ограниченны. После третьего жестокого нападения Вероника взвесила все варианты и решила действовать. Она ударила отца и сына ножом, ранив одного и убив другого. Медицинское обследование Вероники выявило повреждения, характерные для насильственного анального секса. На допросе она сказала: «Они убили что-то во мне, часть моей истинной личности. Я убила, чтобы спасти свою честь»[192]. Поскольку у нее не было денег на адвоката, ее интересы защищал адвокат, предоставленный судом. К сожалению, он не смог основать защиту на неоднократных актах изнасилования. Вероника Акобе была приговорена к 20 годам тюремного заключения.

Возможно, читателю покажется странным, что я рассматриваю склонных к рукоприкладству сожителей, сексуально озабоченных мужей, сталкеров и насильников в главе под названием «Сексуальные хищники». Тем не менее эти люди имеют кое-что общее – все они используют насилие для получения или поддержания сексуального доступа к женщине. Мужчины, которые бьют жен и подруг, прибегают к физическим методам воздействия, чтобы контролировать каждый их шаг, не дать уйти и сохранить монополию на сексуальные ресурсы. Мужчины, которые насилуют жен, используют беспощадную агрессию, чтобы принудить их к нежелательному сексу. Сталкеры – отвергнутые любовники, не желающие сдаваться, – безжалостно преследуют жертву, пытаясь помешать новым романам и вернуть себе доступ в ее постель. Насильники, будь то незнакомцы, друзья, ухажеры или супруги, силой навязывают себя женщинам, меняя их жизнь навсегда.

Хотя многие женщины убивают для защиты от сексуальных хищников, некоторые делают это совсем по другим причинам. Одна из разновидностей – убийства, совершаемые в контексте сексуального пиратства. Как мы увидим в следующей главе, переманивание романтических партнеров – досадная проблема, существенно осложняющая и без того опасную борьбу за возлюбленных.