Эти места все еще были его домом, и Браелин Дженкуэй не был уверен, нравится ему это или нет. Он шел по Браэрину Мензоберранзана впервые за много месяцев и, хотя прожил на поверхности уже много лет, ему казалось, что он никогда не покидал этих мест, а также, что он никогда по-настоящему не жил здесь, и все это в одно и то же время. Он глубоко вдохнул, смакуя аромат, и рассмеялся, подумав, что это место определенно оправдывает свое название —  Улицы Вони.

Но запах не вызвал у него отвращения, как это было бы почти у любого, кто не был с ним близко знаком. Для Браелина это предположительно ужасное место было убежищем большую часть его жизни —  все его дни, пока Джарлакс не нанял его, не обучил и не взял с собой во множество грандиозных приключений. Теперь он жил в Лускане, работая на Джарлакса и Бениаго, но Мензоберранзан, в частности Браэрин, оставался его домом.

Однако в этот визит Браэрин чувствовался другим, потому что место было пугающе тихим, а люди, которых он видел на улице, даже те, кого он знал, казались подавленными и настороженными. Одна женщина, которую он принял за подругу, бросила на него суровый взгляд и бросилась в переулок при первом же знаке приветствия.

Браелин подметил многочисленные шрамы на улицах и зданиях, недавние следы ожогов от демонического огня существ Бездны. Это вполне могло объяснить такой прием.

Некоторые в городе и многие, кто жил в Браэрине, знали, что Браелин работал на Бреган Д'Эрт, а о союзе с Бреган Д'Эрт в этой гражданской войне официально объявлено не было. Но, конечно, этим людям было бы нетрудно подумать, что он встал на сторону Бэнр, и из того, что он слышал, демоны, призванные в Мензоберранзан матроной Жиндией, очень затрудняли выживание любому, кто встал на сторону Бэнр.

С этой мрачной мыслью Браелин осознал, что многие здесь предали бы его, если бы это означало спасение от демонического возмездия или, что еще хуже, от того, чтобы их утащили к Жиндии и превратили в драуков; другие слухи гласили, что она собирает эту армию драуков, чтобы противостоять Богохульству.

Браелин Дженкуэй провел большую часть своей жизни в самых хаотичных и опасных частях Мензоберранзана, но он никогда не знал, что там может быть что-то подобное.

Из-за приема, который ему оказали, он вернулся к себе осторожно, не торопясь, кружным путем, изучая все, что мог, прежде чем проскользнуть по теням одной конкретной улицы в Браэрине, на которой находилось заведение, хорошо известное как принадлежащее или частично принадлежащее Джарлаксу и Бреган Д'Эрт.

Он оглядывал здание Сочащегося Миконида, и осторожно высматривал какие-либо признаки того, что Жиндия разрушила его и убила владельцев таверны, или, возможно, устроила ловушку для Джарлакса или любых других верных Бреган Д'Эрт мужчин, которые могли бы рискнуть войти внутрь.

Он призвал заклинание, хранящееся в кольце, чтобы оно показало ему любые ловушки возле входной двери, затем второе заклинание, чтобы открыть дверь магическим стуком издалека. Он подкрался и огляделся, убеждаясь, что его никто не видит, затем взобрался по стене рядом с дверью и перевернулся, двигаясь над ней головой вниз, зацепившись ногами за карниз крыши. Закрепившись покрепче, он затем изготовил хитроумный набор трубок с зеркалами — «смотровой круг», как называли его представители его профессии, —  чтобы заглянуть внутрь.

Место казалось нормальным, хотя и тихим.

Учитывая недавние нападения демонов на Улицах Вони, Браелин был удивлен, что внутри вообще кто-то был.

Он посмотрел на бар напротив двери и улыбнулся, несмотря на свою настороженность.

Ибо Азлия работала в том баре, и она выглядела такой же красивой, как и тогда, когда Браелин видел ее в последний раз, еще до того, как в Городе Пауков началась эта новая заваруха.

Он убрал свой «круг», зацепился сильными пальцами за тонкий верхний косяк двери и, грациозно спрыгнув вниз, ввалился в заведение, отпустив пальцы как раз в тот момент, когда ударился о землю и выпрямился с такой плавностью и текучей грацией, что любой, кто не наблюдал за его действиями целиком, понял бы, что он делает. Любой посетитель внутри подумал бы, что он просто вошел в дверной проем.

Азлия расцвела улыбкой, увидев его.

Она притворилась, что не смотрит на него, пока он шел через тускло освещенную комнату, но он знал, что она заметила его, узнала и была рада снова увидеть.

Браелин даже не пытался скрыть свой пристальный взгляд. Азлия была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел. Она была невысокой по меркам дроу, но Браелин тоже едва превышал пять футов. Ее волосы были серебристо-белыми с оттенками золота, глаза сияли янтарем, а нос —  всего лишь пуговка, зажатая между ямочками на щеках.

Она наконец открыто посмотрела на него, когда он хлопнул ладонями по стойке.

— Чего изволишь? — спросила она, и от Браелина не ускользнул выбор ее слов. Она действительно нравилась ему, но лучше всего было то, что он знал, что он нравится ей так же, возможно, даже больше.

— То же, что и всегда, — ответил он бесцеремонно.

— Ох, Браелин Дженкуэй, я работаю, и здесь вообще-то другие клиенты, — ответила Азлия.

— Вижу. Я думал, ты о напитках.

— Думал, да?

— То же, что и всегда, —  повторил он и посмотрел на полки с изысканными напитками, возвышающиеся на стене позади нее.

— Тогда как раз вовремя, — сказала она и вытащила из-под стойки бутылку любимого напитка Браелина, эликсира миконидов, прозрачного крепчайшего алкоголя, приготовленного из картофеля, выращенного в соседнем саду гуманоидоподобных грибов,того самого напитка, который дал название этому месту столетия назад.

Губы Браелина скривились.

— Нет, погоди, я передумал, — сказал он, протягивая руку как раз в тот момент, когда Азлия уже готовилась налить.

Она посмотрела на него с любопытством, с подозрением.

Он указал на верхнюю полку.

— Может того редкого эльфийского вина фей, — сказал он.

Азлия убрала руку и налила эликсир миконидов. — Нет, ты не хочешь вина фей, Браелин Дженкуэй, —  сказала она. —  Ты просто хочешь посмотреть, как я поднимаюсь по лестнице.

Браелин пожал плечами, как будто ему было все равно, что его поймали.

— Я —  мужчина, — просто сказал он. — Я провел большую часть своей жизни под похотливыми взглядами женщин Мензоберранзана. Следует ли винить меня в том, что стрелка повернулась?

— Так ты теперь пялишься на всех женщин подряд?

— Только на одну.

— Это должно мне польстить?

— А мне должно польстить что ты смотришь на меня?

Азлия широко улыбнулась.

— Только на тебя, — сказала она.

— Атмосфера —  это больше половины удовольствия от напитка, —  сказал Браелин.

Она поставила перед ним полный стакан.

— Тогда найди немного времени насладиться, — сказала она. —  У меня есть новости.

Браелин поднял бокал в тосте за нее, прежде чем сделать глоток, и Азлия, не из тех, кто оставляет за собой последнее слово, взяла бутылку эликсира, развернулась и, задрав платье, поднялась по лестнице, чтобы поставить его на верхнюю полку.

— Я рад узнать, что ты все еще здесь, что это заведение остается нетронутым, —  искренне сказал ей Браелин, когда она вернулась и встала напротив него за стойкой.

— О, Сочащегося Миконида тронули, — хмуро сказала Азлия. — И не раз.

— Демоны?

Женщина покачала головой:

— Прихвостни Жиндии Меларн.

— Не сами Меларны?

— Никого из ее Дома не заметили. Я разговаривала с Миззримами и членами Дома Вандри. Они приходят сюда и советуют мне увидеть правду о матроне Жиндии и Доме Бэнр. Я подозреваю, что это не та истина, с которой согласился бы Джарлакс.

— Значит, Вандри заодно с Жиндией, — проворчал Браелин.

— И дом Миззрим.

— Мы знали, что матрона Миз'ри Миззрим встанет на ее сторону, —  сказал Браелин. —  Вандри —  это удар по делу тех, кто выступает против владычества Ллос.

— Значит, слухи правдивы, —  сказала Азлия. Бреган Д'Эрт присоединится к еретикам. Я ожидал, что Джарлакс посмотрит, как будет развиваться война, прежде чем разыгрывать свои карты.

— Он предпочел бы оставаться в стороне от всего этого, но я подозреваю, что он так же полон решимости довести дело до конца, каким бы он ни был, как и сам Дзирт До'Урден, —  сказал ей Браелин. —  Что-то нашло на нашего друга, хотя он и не хочет говорить об этом. Он отправился на север, и там... изменился.

— Так расскажи, что ты слышал.

— Я говорю то, что видел. Это не слухи.

— Значит, он выступит за Дом Бэнр.

— Он —  Джарлакс. Он ничего и никому не будет доказывать и поступит так, как будет лучше ему и Бреган Д'Эрт. Только в этом случае он принял решение, что ему и Бреган Д'Эрт будет лучше, если Мензоберранзан избавится от ига адской Паучьей Королевы.

Он внимательно изучал Азлию, пока говорил, ища какой-нибудь намек на то, что она не согласна. Он действительно заметил нотку разочарования, но именно этого он и ожидал.

— Джарлакса могут убить, — сказала Азлия. —  Он станет главной мишенью для матроны Жиндии, не сомневайся. Как и Сочащийся Миконид и все, кто работает в этом месте, как только она убедится, что Бреган Д'Эрт —  ее враг.

— Джарлакс уже руководил нападением на ее дом всего несколько лет назад, —  напомнил Браелин. —  В тот день, который я помню так мучительно хорошо. —  Он слегка рассмеялся, но не смог скрыть сопровождавшую его дрожь. —  Если Жиндия еще не напала на Сочащийся Миконид, значит, она питает сомнения относительно нашей преданности, как и должно быть.

Азлия устремила на него сочувственный взгляд. Она была одной из немногих, кто знал, что в то время он стал жертвой Проклятия Мерзости, превращенный в драука жрицами Меларн. Теперь одна только мысль об этом вызывала у него фантомные боли, и он поймал себя на том, что потирает ноги.

Он стряхнул все это с себя, напомнив, что Ивоннель спасла его. Что Джарлакс и его друзья спасли его.

— Джарлакс привел сюда Артемиса Энтрери, и Энтрери убил ее единственную дочь —  как мне сказали, безвозвратно, — добавил Браелин, возвращая разговор в нужное русло. —  Она никогда этого не забудет и, конечно, никогда не простит, но она переживает из-за потери дочери только потому, что это ослабило ее дом и ее положение. Она —  настоящая жрица Ллос, вот кто. Все, что ее волнует —  это власть, поэтому даже ее гнев на то, что произошло раньше, пока будет отложен в сторону, поскольку она пытается выяснить, пойдет ли Бреган Д'Эрт на пользу ей или ее врагу.

— Как ты можешь быть уверен в этом?

— Потому что битва продолжается уже некоторое время, и вот я здесь, внутри Сочащегося Миконида, разговариваю с тобой. Какая защита, кроме бегства тайными путями, была бы у вас и этого места, если бы Жиндия все еще таила обиды?

— Несмотря на прошлое, Жиндия сомневается, что Джарлакс открыто выступит против Ллос. Или она надеется.

— Возможно, она верит, что влияние Джарлакса на его отряд ослабнет, и мы —  главные агенты, которые могут выступить против него.

— Ни для кого не секрет, что Браелин Дженкуэй хочет возглавить Бреган Д'Эрт, —  поддразнила Азлия.

Это вызвало улыбку и Браелин фыркнул.

— Значит, известный всем секрет —  это ложь, —  сказал он.

Азлия приподнялась на цыпочки и перегнулась через стойку, опершись локтями о полированное дерево и опустив лицо —  очень круглое для дроу —  на ладони.

— Расскажи же, —  подсказала она. —  Я думала, ты амбициозен.

— Мои амбиции направлены только на тебя, —  сказал он и насладился тем, как расширились ее глаза от его искренности и намека. Но как бы ему ни нравилось просто разговаривать с ней, было важно, чтобы он четко дал понять —  ей, по крайней мере. —  Я остаюсь верен Джарлаксу. Всегда предан только Джарлаксу. Он нашел меня на улице, сломленного и недоумевающего о смысле самой жизни, и дал мне дом, путь и цель. Я не хочу когда-либо заменять его, но обязан вселить в него уверенность в том, что, если с ним когда-нибудь что-то случится, я сослужу хорошую службу всему, что он построил, если останусь жив. Никогда бы я не подумал о том, что могу быть причиной его кончины, каким бы то ни было образом.

— Но если бы что-то случилось с Джарлаксом, Киммуриэль возглавил бы группу, да? Что же тогда останется Браелину?

— Я бы не был настолько глуп, чтобы даже помышлять о каких-либо действиях против того, кто мог и хотел бы читать мои мысли и знать мои планы и таким образом делать со мной такие вещи, которые заставили бы саму Паучью Королеву содрогнуться от любого подобия сочувствия, которое можно было бы вызвать. И да, моя дорогая Азлия, прими это как небольшой совет и для себя тоже. Я очень хорошо узнал Киммуриэля. Он не мстителен, по крайней мере, больше не мстит, и не непредсказуем с точки зрения темперамента. Но он не тот враг, которого кто-либо из нас когда-либо хотел бы иметь. Если бы он взял бразды правления в свои руки, я бы не стал сбрасывать ярмо рофа.

— Итак, надежды Жиндии на то, что Бреган Д'Эрт может предать Бэнров не сбылись.

— Если, возможно, она не думает о хозяйке таверны Азлии, —  сказал Браелин, меняя тему. —  Ни для кого не секрет, что Азлия хотела бы создать собственную группу, возглавляемую женщинами, что, по ее мнению, является естественным порядком вещей.

При этих словах Азлия отпрянула от стойки, выражение ее лица стало очень серьезным.

 У меня действительно есть такая, скорее шайка, но нет отряда наемников, призналась она. —  Не соперник Бреган Д'Эрт, которому я по-прежнему охотно служу, а всего лишь дополнение к моим собственным коллегам в городе, который Бреган Д'Эрт почти покинул.

Она огляделась по сторонам, словно желая убедиться, что ее дальнейшие действия не будут замечены, затем подошла к маленькому ящику у основания полок и достала оттуда ничем не примечательную на вид книжечку, быстро вернулась и подвинула ее Браелину.

Браелин знал, что в ней было полно ее недавних наблюдений и советов, и надежно спрятал отчет.

— Джарлакс и Киммуриэль оба знают о моей растущей сети, —  сказала она ему. —  И предлагают свое благословение и поддержку.

Браелин похлопал по внутреннему карману жилета, куда он сунул блокнот, и кивнул.

— Взаимная выгода, —  сказала Азлия. —  Они знают.

— Но, возможно, матрона Жиндия Меларн этого не знает, — лукаво добавил Браелин. —  Ее надежды, по-своему сексистские, были бы связаны с ее способностью превратить тебя в союзника или, возможно, жрицу, как Даб'Ней. Но, конечно, она не стала бы надеяться или заботиться о том, чтобы возвысить меня или любого другого человека в рядах Джарлакса.

Азлия кивнула, прекрасно поняв, о чем он.

— Давай оставим все как есть, ради всех нас.

Браелин одним большим глотком допил свой напиток, затем со стуком поставил стакан на стойку.

— Сегодня у меня много дел, —  сказал он ей. —  Возможно, позже мы сможем выпить еще по стаканчику.

— Возможно, мы сможем разделить нечто большее, —  смело сказала она. —  Ты знаешь, где меня найти, но только потому, что я дала тебе знать, где меня найти. И это место, где атмосфера —  больше половины удовольствия.

Несмотря на окружавшие его мрачные предзнаменования, Браелин покинул Сочащегося Миконида пружинистой походкой.

— Я же говорил, —  сказал Челлит Вандри жрице Ханцрин, стоявшей рядом с ним, пока они наблюдали, как мужчина-дроу входит в таверну самым осторожным и необычным образом. —  В этом нет никаких сомнений. Это Браелин Дженкуэй из Бреган Д'Эрт.

— Я не сомневалась в тебе, —  ответила Барбар’ит Ханцрин. —  С чего бы мне? Приспешник Джарлакса приходит в Браэрин, чтобы проверить их таверну? Это ничего не доказывает.

— Браелин Дженкуэй —  больше, чем прислужник, —  возразил Челлит. — Ходят слухи, что он третий после лидеров. Зачем Джарлаксу посылать кого-то столь важного, если он намеревался сохранять нейтралитет?

— Он послал своего лучшего разведчика в место, где информация имеет решающее значение, —  рассуждала Барбар’ит.

Челлит испустил долгий вздох.

— Не позволяй своим амбициям ослепить тебя сомнениями, —  посоветовала жрица. — Твое самое большое желание —  стать мастером оружия Вандри, когда все закончится.

— Я этого не отрицаю, и нанесение такого удара оказало бы мне большую услугу.

— Или подвергло бы тебя —  нас —  пыткам, —  возразила Барбар’ит. — Матрона Жиндия ненавидит Джарлакса, это правда, но она надеется привлечь Бреган Д'Эрт в свое лоно.

— А что думает дом Ханцрин? Если вообще остался Дом Ханцрин, я имею в виду.

Барбар’ит знала, что ее лицо напряглось, выдавая ее истинные чувства. Она играла здесь роль противницы из осторожности и для того, чтобы вытянуть любую информацию, которая могла быть у этого разведчика Вандри о положении Бреган Д'Эрт. Очевидно, у него не было ничего, кроме собственных предположений. Она надеялась на большее.

— Дом Ханцрин выжил, —  коротко ответила она. — Мало кто был убит во время рейда, кроме заменяемых слуг-не дроу.

— Да, я уверен, что матрона Шакти и Первая жрица Чарри вполне довольны.

— Твой тон... —  предупредила Барбар’ит.

— Неужели ты не видишь здесь возможности? Для меня —  да, но и для себя тоже. Если те Ханцрины, которые не в рабстве у Верховной Матери Бэнр, не будут действовать смело, тогда...

Челлит обнаружил, что слова застряли у него в горле, потому что мышцы рта не слушались приказов разума.

Он стоял там, совершенно неподвижный, абсолютно беспомощный, как будто тело заключили в какую-то оболочку из невидимого металла.

— Ты забыл свое место, — предупредила Барбар’ит. Она отступила назад и полезла в сумку на поясе, доставая маленькую металлическую полоску. Она поднесла ее к глазам Челлита.

Он понял, что сейчас произойдет, еще до того, как жрица зажгла небольшое пламя между большим и указательным пальцами свободной руки. Он попытался вырваться из ее парализующих чар, но это заклинание было сильным, очень сильным.

Барбар’ит начала шептать, дразня его своим напевом.

— Я никогда не позволю мужчине разговаривать со мной в такой манере, —  сказала она, качая головой и изображая —  так явно изображая —  некоторое раскаяние.

Нет, Челлит хорошо ее знал, и знал, что ей нравится эта игра.

Его доспехи начали нагреваться, и как же ему хотелось сбросить кольчугу!

Но он не мог.

Дискомфорт превратился в боль, в жгучую агонию. Он попытался вырваться из ее магической хватки, и снова потерпел неудачу. Он хотел извиниться, но не смог.

И она читала ему нотации, предупреждала его, напоминала, что, хотя они были друзьями и любовниками, в их дружеских отношениях был порядок, который нельзя было отрицать. Это был путь Паучьей королевы, повторяла она неоднократно.

Челлиту хотелось закричать. Он знал, что его кожа покрылась волдырями. Они проходили через это раньше, несколько раз, достаточно, чтобы мужчина выглядел так, словно на нем была кольчуга из шрамов, когда он снимал доспехи и одежду.

Барбар’ит нравились эти шрамы. Она нежно проводила по ним рукой и шептала на ухо Челлиту напоминания о том, что правила устанавливает она, а его долг —  просто беспрекословно им следовать.

Он чувствовал запах горящей плоти, своей горящей плоти. Как бы ему хотелось, чтобы ее магический паралич лишил его этого особого чувства.

Теперь боль была невыносимой. Если бы ее заклинание не удерживало его на месте, он был уверен, что упал бы.

— Ты понимаешь? —  услышал он насмешку Барбар’ит, придвигающейся к нему ближе, и понял, что в своей попытке отвлечься от своих мыслей он не расслышал ее первые несколько раз, когда она спрашивала об этом. Впрочем, это не имело значения, ибо что ему оставалось делать? Он даже моргнуть не мог!

Жрица с отвращением хмыкнула и взмахнула руками, обернувшись вокруг себя.

Паралич спал, и Челлит, задыхаясь, упал на одно колено. Броня почти сразу остыла, но боль осталась.

Все еще стоя к нему спиной, Барбар’ит зашептала, ее голос шипел, как у змеи:

— Тебе так нравятся ехидные оскорбления, направленные в адрес моей семьи. —  Она резко обернулась, ее лицо превратилось в маску ярости. —  Неужели мимолетное удовольствие от насмешек того стоит?

— Я всего лишь...

— Они того стоят? повторила она, выделяя каждое слово.

— Нет, жрица.

— Кому ты служишь? —  спросила она.

— Ллос, леди Лло...

— Конечно, Ллос, ты идиот. Мы все служим Ллос. Но кому служит Челлит?

— Я служу жрице Барбар’ит, —  сказал он.

— А теперь расскажи мне все, что ты знаешь об этом дураке Браелине Дженкуэе.

— Он... он обладает огромной... властью... в городе Лускан, —  сказал Челлит, но это заняло некоторое время, потому что он дрожал и все еще задыхался.

Барбар’ит вздохнул и снова начал колдовать. Она положила руку на лоб мужчины и послала волны магического исцеления в его измученное тело.

— Он главный разведчик Бреган Д'Эрт, —  сказал Челлит, успокаиваясь, пока боль уменьшалась.

— Тогда я спрашиваю снова: зачем Джарлаксу рисковать им здесь?

Челлит пожал плечами:

— Почему Сочащийся Миконид все еще работает? Почему персонал не убит?

— Расскажи же мне.

— Потому что Мать Жиндия не выступила против Бреган Д'Эрт.

— И все же ты хочешь, чтобы мы сделали это без ее явного разрешения? Ты вообще продумал этот бессмысленный план до конца? Матрона Жиндия сделает из нас драуков! Мне следовало бы просто расплавить тебя в мерзкую лужу за твою глупость.

— Она этого не сделает, если мы сможем заставить Браелина Дженкуэя раскрыть нам планы Джарлакса в этой войне, —  упрямо сказал Челлит, несмотря на недавние пытки.

— Если он так ценен для Джарлакса, он никогда его не предаст.

— Разве это имеет значение? —  спросил Челлит.

Барбар’ит уставилась на него, сначала в гневе за его дерзость, но потом с любопытством.

— Мы убьем его, —  продолжил он, —  и скажем матроне Жиндии, что он признался нам, что Бреган Д'Эрт примет сторону Бэнров, прежде чем мы были вынуждены убить его.

Озадаченное выражение лица Барбар’ит не изменилось ни на мгновение. Затем ее глаза сузились.

— Конечно, это, скорее всего, произойдет, —  сказал Челлит, и его тон стал отчаянным перед лицом все более хмурого взгляда Барбар’ит. — Матрона Жиндия ненавидит Джарлакса. Она поверит тому, что мы ей скажем, потому что это только подтверждает то, что она знает в глубине души, несмотря на любые надежды, которые у нее могут быть на то, чтобы привлечь эту банду наемников на свою сторону.

Выражение лица Барбар’ит смягчилось.

— Итак, даже если Джарлакс планировал не впутывать в это Бреган Д'Эрт...

— Наши действия сделают Джарлакса и его банду врагами матроны Жиндии, —  сказал Челлит. —  Можешь ли ты отказать Дому Ханцрин в выигрыше? Бреган Д'Эрт всегда был вашим соперником —  ваш дом и банда Джарлакса сражаются за каждый кусочек торговли за пределами города, а в последнее время...

Он прикусил язык, понимая, что он сказал правду, и Джарлакс становился все сильнее и контролировал большую часть северного побережья Мечей на поверхности, в то время как Дом Ханцрин потерял там всякую благосклонность, принеся катастрофу в виде филактерий, наполненных демонами, в благородную семью Глубоководья —  напоминание могло не очень понравиться порочной женщине, особенно с учетом того, что многие из ее дома теперь были заключены в тюрьму еретиками Бэнр в их собственном комплексе.

— Мы, конечно, на стороне матроны Жиндии, ибо таково требование леди Ллос, — сказал Челлит, и его голос окреп. —  Но действительно ли мы хотим, чтобы Бреган Д'Эрт присоединилась к нам? Когда мы победим —  а как мы можем не победить? —  разве это не будет гораздо более значимой победой, особенно для Дома Ханцрин, если Джарлакса и его наемных негодяев отправят в Бездну, чтобы показать ошибочность их путей?

Барбар’ит внезапно шагнула вперед, обхватила лицо Челлита и крепко поцеловала его.

— Я приведу нашего друга, —  прошептала она. — О, мой умный любовник, ты следи за дверью, и когда Браелин Дженкуэй вернется из таверны, вступи с ним в разговор.

— Я скажу ему, что хочу присоединиться к Бреган Д'Эрт, —  ответил Челлит со смешком. — Эти высокомерные дураки думают, что все хотят быть частью их нелепой банды.

Барбар'ит ушла, а Челлит наблюдал, как она возвращается по переулку, почти загипнотизированный уверенностью ее походки, покачиванием бедер; его, несомненно, влекло к ней, он желал ее и ненавидел одновременно. Как только она скрылась из виду в конце переулка, воин Вандри снова обратил свое внимание на Сочащийся Миконид, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Браелин Дженкуэй выходит из двери.

Челлит еще немного оставался в тени, пытаясь вспомнить все, что он слышал об этом человеке —  не ту информацию, о которой просила Барбар'ит, а касающуюся стиля боя Браелина или его подготовки. Он мало что знал, но был уверен, что Браелин никогда не бывал в Мили-Матгире. Браелин не был отпрыском знатного дома. На самом деле, в Мензоберранзане нет Дома Дженкуэй, и, насколько знал Челлит, никогда не было

— Не обучался в академии, не было мастера оружия, у которого можно было бы поучиться, —  прошептал воин Вандри самому себе, укрепляя свою решимость. Он и представить себе не мог, что какой-нибудь такой простолюдин сможет сразиться с ним на клинках. Челлит был третьим в своем классе и много тренировался под руководством мастера оружия Зинтарла. Как мог какой-нибудь бездомный бродяга с Улиц Вони когда-либо надеяться сравниться с ним?

Поняв, что внутри были союзники Бреган Д'Эрт, Челлит подождал, пока Браелин отойдет на некоторое расстояние от таверны, прежде чем выйти, чтобы перехватить его. Даже тогда он едва вышел из тени, а вместо этого издал короткое, резкое шипение.

Когда Браелин повернулся в его сторону, Челлит начал показывать пальцами на языке жестов дроу, называя свое имя и прося аудиенции.

Разбойник огляделся по сторонам, затем осторожно двинулся к воину.

— Дом Вандри, говоришь? —  спросил Браелин. —  Ты аристократ?

— Племянник Матери Аши, —  честно ответил он, хотя и отметил, что его заявление о своем доме подтолкнуло руку Браелина немного ближе к оружейному поясу.

— Любитель выпить из черепа, —  сказал Браелин, не выказывая особого уважения. По всему Мензоберранзану ходили слухи, что стол Вандри был уставлен кубками, сделанными из человеческих черепов. Хоть это и правда, кубки использовались только по особым случаям, но пренебрежительное прозвище «пьющих из черепа» было распространенным, когда речь шла об одном из членов клана Челлита.

Челлит попытался скрыть свой гнев из-за оскорбления и сделал все, что мог, чтобы не оборвать жизнь этого простолюдина прямо здесь и сейчас. —  А ты, я полагаю, Браелин Дженкуэй, раз ты из Бреган Д'Эрт.

— Неужели?

— Да, ты Браелин Дженкуэй из Бреган Д'Эрт. Я знаю о тебе и слышал, что ты объявился в городе, и поэтому я разыскал тебя.

— Слышал от кого?

— Шепотки на Улицах Вони.

— Значит, ты проводишь здесь много времени?

— Это моя единственная передышка от бессмыслицы нынешних ветров, дующих в городе, и от пристальных взглядов жриц Вандри, особенно от самой Матери Аши.

— Рассказывай.

Челлит насмешливо фыркнул.

— Ты из Бреган Д'Эрт, так что мне нет необходимости объяснять тебе, что происходит. Без сомнения, ты слышал об укреплении альянсов по мере того, как линии фронта становятся более четкими, —  сказал Челлит. — Не трать наше время на такой бессмысленный вопрос.

Браелин вообще ничего не ответил, даже глазом не моргнул.

— Точно так же, как я не буду тратить наше время на то, чтобы притворяться, в чем заключается верность моего дома; да, ты знаешь, что моя Мать выбрала сторону Матери Жиндии Меларн. Тебя это беспокоит? Ибо я слышал, что Бреган Д'Эрт не высказывали никакой позиции.

Браелин по-прежнему ни разу не моргнул.

— Я здесь не как посланник Дома Вандри к тебе или к Джарлаксу через тебя.

— Именно поэтому я пытаюсь выяснить, почему ты здесь, и почему ты искал меня.

— Потому что ни у кого в Сочащемся Микониде нет прямой связи с Джарлаксом, и чем меньше людей услышат мою просьбу, тем лучше. У меня мало желания становиться драуком.

При этих словах Браелин, казалось, немного расслабился. Он потратил мгновение, оглядывая Челлита с головы до ног, прежде чем спросить:

— Откуда ты знаешь, что мы не встанем на сторону матроны Жиндии?

— Мне все равно.

Это явно застало Браелина врасплох, как и надеялся Челлит.

— Мне все равно, чью сторону примет Бреган Д'Эрт, если таковая вообще будет, —  уточнил Челлит.

— Тогда я снова спрашиваю: почему ты меня искал?

— Я хочу присоединиться.

— Присоединиться? Ты благородный племянник в правящем доме.

— И это совсем не то, чего я когда-либо хотел. — Челлит сделал паузу и огляделся для пущего эффекта. — Если ты хочешь предать меня, пожалуйста, просто убей меня, но здесь я должен говорить правду. Я хочу убраться из этого места.

— Мы, Бреган Д'Эрт, возможно, скоро будем здесь, как ты только что намекнул.

— Но, по крайней мере, тогда, если я буду с тобой, я буду знать, что борюсь за что-то большее, чем за последнюю ссору между матронами города. Дом Вандри, Мать Аша, встает на сторону матроны Жиндии, потому что она поклоняется Ллос и боится мести Паучьей королевы. Признаю, с такой логикой трудно поспорить, но пойти против Дома Бэнр? Это безумие!

— Итак, твое желание просто прагматично.

— Нет, нет, —  сказал Челлит, качая головой так же решительно, как и менял тон. —  Может быть, я просто более лоялен к своему полу, чем к жрицам, которые вырастили меня, которые били меня, которые разрывали мою плоть своими змееголовыми бичами. Я хочу присоединиться к вам, чтобы обрести хоть какое-то подобие свободы, хоть какое-то подобие ценности, выходящей за рамки моего потенциала в качестве пары или пушечного мяса в любой ссоре, которую женщины приносят в Мензоберранзан. Если это означает борьбу в городе, даже против моей собственной семьи, то пусть будет так. Потому что, когда это будет сделано, все, о чем я прошу —  это чтобы Бреган Д'Эрт увезла меня подальше от этого места. Мне есть что предложить.

Он старался, чтобы его голос звучал решительно и даже умоляюще, когда начал честно перечислять свои достижения в Академии и в своей работе на Дом Вандри. Он пересказал все, что смог вспомнить, с приукрашиваниями, а затем выдумал еще кое-что —  все, что угодно, лишь бы заинтересовать Браелина.

Он воспрянул духом, когда негодяй начал кивать и улыбаться, даже наклонился к нему, словно желая услышать больше от этого потенциально ценного рекрута.

Ты безрассудный дурак, Челлит, —  прошептала Барбар’ит Ханцрин самой себе, когда выглянула из-за стены переулка и увидела, как он вышел поговорить со шпионом Бреган Д'Эрт, хотя это было именно то, что она приказала ему сделать. Она не могла скрыть своего волнения. План действительно был опасен, даже очень, но когда они доведут сфабрикованную информацию до Жиндии, могущественная матрона, без сомнения, будет благодарна —  при условии, что они будут достаточно убедительны.

И, конечно, матрона Шакти была бы в восторге, если день закончится и Бреган Д'Эрт окажется сильно ослаблен, если не уничтожен полностью. Дом Ханцрин снова объявит всю торговлю за пределами города своим владением!

Тем не менее, в Челлите была доля безрассудства —  о чем она только что напомнила ему, когда расплавила ему плоть его собственной броней. Ее бы не удивило, если бы он все испортил и сделал убийство намного сложнее, чем оно должно было быть. Тогда ей придется взять дело в свои руки.

Помня об этом, она отбросила свои тревоги в сторону и начала читать свиток призыва, зная, что для правильного управления этой конкретной тварью потребуются ее полная сосредоточенность и энергия.

Она уже призывала его, Ингроу, раньше и предпочитала его другим из рода хезроу... главным образом потому, что ей нравился глупый, писклявый звук, с которым массивный и неповоротливый демон с лягушачьим лицом хихикал каждый раз, когда причинял боль другому. За последние несколько десятидневок они часто бывали вместе, и когда портал открылся и появился хезроу, Ингроу, казалось, был рад снова увидеть Барбар'ит.

— Пойдем, мой мерзкий друг, —  сказала она. — Давайте поиграем с одним глупцом.

Как бы хорошо этот парень, Челлит Вандри, ни умел носить маску нетерпения и надежды, Браелин Дженкуэй лучше умел притворяться, что ему не все равно. Его кивки скрывали движение его глаз, метавшихся во все стороны. На его лице отображался интерес, но он не слушал ни слова из того, что говорил этот идиот, потому что все это не имело бы ни малейшего значения, если бы Браелин когда-нибудь отвел его поговорить с Джарлаксом и Киммуриэлем, чтобы официально попросить о приеме в группу.

Вместо этого Браелин держал свои чувства обращенными вовне, мимо Челлита, держа руки и свои мысли наготове, ожидая худшего.

Интриги Джарлакса его научили.

Он заметил движение в тени переулка. Он почувствовал запах чего-то ужасного, отвратительного и достаточно сильного, чтобы ощутить его даже отсюда.

Мгновение спустя он почувствовал, как напряглись его мышцы, магическое вторжение пыталось удержать его на месте, совершенно неподвижного, совершенно беспомощного.

Он узнал это заклинание по тренировкам, которые провел с Даб'Ней.

Он не мог моргнуть. Эта истина пронизывала его мысли.

Он почувствовал, как его доспехи становятся теплее, и это было неприятно, как раз в тот момент появилась женщина, одетая в платье жрицы.

Рядом с ней появился огромный, семифутовый зверь, похожий на гигантскую шипастую жабу с мускулистыми руками и передвигающийся вертикально на двух ногах. Браелин подумал о приключениях Джарлакса на севере и рассказах о слаадах, но запах —  ибо именно он был источником этого отвратительного запаха —  подсказал ему, что это был не слаад.

Это был демон, большой, сильный, уродливый.

Браелин Дженкуэй напомнил себе, что он не может моргать.

Его броня теперь жгла его, но он не мог даже дернуться от сильного дискомфорта.

— Посмотри, мой дорогой Ингроу, —  услышал он слова жрицы и заметил, что на ней была эмблема Дома Ханцрин, которую Браелин, как и все члены Бреган Д'Эрт, хорошо знал. — У нас есть шпион Бреган Д'Эрт, прибывший в Мензоберранзан, чтобы помочь победить леди Ллос, и таким образом лишить вас, созданий Бездны, этой чудесной игровой площадки.

Браелин понял, что его кожа начинает покрываться волдырями, и почувствовал, как громкий крик боли клокочет у него в горле.

— Позволь мне поджарить его еще немного, прежде чем ты начнешь есть, —  сказала Барбар’ит, и это последнее слово, последнее, что она когда-либо произнесет, было вырвано с такой же уверенностью, с какой она надеялась, что эта неуклюжая демоническая жаба-зверь откусит голову Браелину.

В последнее время Браелин тренировался у Закнафейна, но большая часть его боевых навыков была приобретена за годы тренировок под руководством Джарлакса, который ненавидел долгие сражения. «Слишком многое может пойти не так с каждым ударом сердца», —  часто объяснял Джарлакс Браелину во время их поединков.

Ничья решала все, и, если все было сделано правильно, довольно часто решался весь конфликт.

Как и сейчас, когда Браелин отбросил неудавшиеся парализующие чары, поднес левую руку к правому бедру, выхватил, перевернул и одним плавным движением нанес удар своим заостренным коротким мечом вверх, попав жрице прямо под подбородок и направив тонкий и сильно зачарованный клинок вверх с такой силой, что кончик вонзился ей в макушку.

Браелин потянул меч вниз, и в тот момент, когда тот освободился, он выполнил пару сальто назад, чтобы уйти от демона и Челлита Вандри, приземлившись в тот же миг, когда умирающая жрица осела кучей на землю.

Чудовище-жаба удивило его странным писклявым звуком, похожим на смех существа, которое просто не знало, как смеяться, когда оно повернулось к нему лицом и согнуло когтистые кисти своих массивных длинных рук.

— Что ты натворил? —  пробормотал Челлит и обратился к демону: — Убей его!

Демон-хезроу сделал шаг в сторону Браелина.

— Она вызвала тебя, и теперь она мертва, — сказал разведчик почти беспечно. — Ты свободен, и прямо рядом с тобой стоит идиот, у которого нет обнаженного меча.

Демон сделал еще шаг, но изобразил на своем лице с широким ртом любопытное выражение и взглянул на Челлита, который только тогда вытащил свой собственный меч.

— Подожди... что? —  сказал воин Вандри, его глаза расширились, когда он понял внезапный поворот.

Хезроу прыгнул на него, зубастая пасть сомкнулась на предплечье, которое Челлит поднял, чтобы отбиться от демона.

Свободной рукой Челлит, наконец, выхватил меч и вонзил его в живот демона-хезроу.

Зверь взревел от ярости, его левая рука взметнулась вверх, затем с силой опустилась на сгиб руки Челлита, держащей меч, отводя руку в сторону, чтобы избежать укуса клинка.

Воин снова потянулся к нему, но демон покачал головой, и так дико затряс Челлита всем телом, затем выплюнул раздробленную руку, свободная правая рука Ингроу замахнулась, чтобы ударить человека и отправить его в полет, он рухнул на землю, безоружный, истекающий кровью и сильно оглушенный.

Как бы сильно Браелин ни наслаждался зрелищем, он понял, что не будет вытягивать никакую информацию из жрицы с разрезанным пополам мозгом, ведь она больше даже не дергалась, и что этот идиот-воин может оказаться для него чем-то ценным.

И хотя он, возможно, и хотел сбежать, ему было неприятно оставлять демона на Улицах Вони.

Он задавался вопросом, не передались ли ему через Джарлакса навыки Дзирта.

Демон присел и поджал ноги, готовый наброситься на беспомощного человека, но прежде чем он начал прыжок, стрела вонзилась сбоку в его жабью голову; затем вторая, тонкая и волшебная, пронзила его левую руку сбоку и вошла в грудину.

Удивленный и сбитый с толку, хезроу поймал собой третью и четвертую стрелы еще до того, как повернулся лицом к Браелину, стоявшему теперь в нескольких десятках шагов от него и ухмылявшемуся, поднимая лук снова.

Телепатический рык Ингроу эхом отозвался в сознании Браелина.

Это потрясло его: демон в твоем мозгу —  это совсем не то, что хотелось бы испытать, —  но это не отвлекло дисциплинированного разведчика от цели, когда он всадил стрелу прямо в ноздрю демона.

Как только стрела покинула тетиву, Браелин бросился на него.

Демон тоже прыгнул, и дроу нырнул вперед, пролетев прямо под жабой, развернулся и встал, всадив в зверя шестую стрелу еще до того, как тот поднялся на ноги, затем еще две, прежде чем ему пришлось отбросить лук в сторону и вытащить свой окровавленный короткий меч изо рта мертвой жрицы в левую руку и достать свой длинный меч —  его новый и сказочный длинный меч —  из ножен на правом бедре.

«Мое терпение на исходе», —  услышал он в своем сознании и понял, что это был не демон. Нет, это был его меч, новый, который Джарлакс подарил ему по возвращении с севера, его острие светилось тонкой линией красного света.

— Ну же, давай поиграем, —  насмехался Браелин над хезроу, но также он слышал одобрение своего меча, и покрутил своим новым клинком в правой руке.

Он знал, что меч по-прежнему злился на него, телепатически проклиная за то, что он использовал другой клинок для убийства жрицы.

— Тебе недостаточно демона? — Браелин ответил вслух разумному оружию. Тогда он почувствовал внезапное желание броситься и прикончить Челлита, но проигнорировал это и бросился на хезроу.

Браелин начал размахиваться, пытаясь отвлечь и замедлить демона, но раненый и разъяренный зверь просто бросился напролом и почти сбил Браелина с ног, хотя разведчик пригнулся достаточно низко, чтобы избежать удара тяжелой, мощной руки хезроу. Он нырнул в сторону, разворачиваясь и позволяя себе упасть в перекат, и дважды ударил зверя в бедро, нанеся оба удара —  и как легко и красиво этот смертоносный меч скользнул сквозь плоть и кости демона!

Браелин повернулся и снова поднялся на ноги, бросившись вперед, когда хезроу повернулся к нему. Он летел прямо на тварь, подобравшись так близко, что удар ее дьявольской правой клешни пришелся ему за спину.

Он почти подумал, что промахнулся, так легко его меч проскользнул прямо сквозь грудь демона, и это удивление едва не стоило ему дорого, замедлив его реакцию, и тогда демон укусил его. Он упал назад и вниз, позволив своему заостренному короткому мечу выпасть и схватившись за рукоять своего длинного меча обеими руками, взмахнул им, не прямо, как обычно, нет, а движением вверх, протыкая лезвием внутренности демона, ребра, плоть и, наконец, прямо насквозь. Острое лезвие так быстро пронзило демона и вышло наружу, что Браелин просто позволил себе упасть навзничь, причем беспрепятственно, потому что демон больше не обнимал его своими руками.

Браелин споткнулся, но удержался на ногах, быстро отступая назад и наблюдая за своим врагом.

Хезроу не выказывал никаких признаков нападения и, казалось, вообще не смотрел на Браелина. Он просто стоял там, широко раскинув руки, его голова и тело были утыканы стрелами, из множества ран сочился демонический гной, особенно прямо спереди, где он был так чисто и глубоко рассечен от живота до подбородка.

Браелин наблюдал за оперенным концом древка стрелы, которую он всадил в нос демона, теперь направленным в небо и дрожащим.

Атакуй! — Меч Браелина телепатически отдал приказ, и он намеревался прислушаться к этому зову, но не так, как того хотело оружие. Он начал опускать меч, глядя на лук, который лежал в стороне.

Нет! — умолял меч. — Пожалуйста!

Вот оно, как и предупреждал его Джарлакс. Хазид'хи, печально известное оружие, известное как Резец, больше не приказывало ему. Нет, он умолял его! Это вызвало улыбку на лице Браелина, когда он подумал, что теперь это полностью соответствует воле господина.

— Очень хорошо, —  молча ответил он. Он не стал доставать свой лук. Он не стал доставать свой короткий меч. Он взял Резец обеими руками и пошел прямо на демона-хезроу, атакуя его, падая в скольжении и рубя его по ногам, быстро поднимаясь и вгоняя меч под углом под жабоподобныйпищевод демона снова и снова.

Он чувствовал удовлетворение клинка в своем сознании, восторг, когда тот раз за разом попадал в цель и пил кровь своего врага.

Браелин знал, что хезроу был уничтожен, уже начав испускать дым Бездны, начав свое изгнание домой, но Браелин заметил что-то еще, какое-то движение в стороне, и поэтому он продолжал яростно наносить удары, казалось, потеряв контроль.

Он резко остановился и развернулся, Хазид'хи метнулся вниз и поперек, перехватив меч Челлита Вандри и отводя его по широкой дуге. Браелин повернулся лицом к мужчине, взмахнул клинком вверх, перевернул, а затем снова опустил и выставил блок. Челлит был настолько застигнут врасплох, настолько удивлен, что его удар в спину был отражен, что он вообще потерял свой меч, оружие отлетело через дорогу и ударилось о камень.

Кончик Хазид'хи был у его горла.

И как же мечу хотелось крови!

«Но этот мог бы оказаться полезным», вспомнил Браелин и передал оружию это чувство.

Хазид'хи ничего этого не слышал, вынуждая Браелина нанести удар, и телепатическая команда была настолько сильной, что опытный воин Бреган Д'Эрт почти выполнил ее.

Почти.

Вместо этого он просто вонзил острие в горло Челлита, совсем чуть-чуть, заставив мужчину приподняться на цыпочки.

Браелин поднял свободную руку, проведя указательным пальцем по поджатым губам:

— Ни слова, —  сказал он воину. — И если ты не будешь следовать за мной так, как я в точности прикажу —  я снесу тебе голову.

Затем он подобрал свое оружие и повернулся к Сочащемуся Микониду.

— Почему?-спросил он, приблизившись к своему пленнику.

— Из-за жрицы, —  запинаясь, пробормотал Челлит. — Она мой учитель и велела мне сделать это. Она —  Ханцрин, и ненавидит банду Джарлакса.

Челлит несколько мгновений болтал без умолку, пока Браелин, наконец, не остановил его вопросом:

— Ты правда хотел присоединиться к отряду?

— Она заставила меня. Дом Бэнр вывел ее семью из этой войны.

— А что с твоей семьей?

Мужчина с трудом сглотнул, или начал это делать, но от этого движения комок в его горле прижался к кончику Хазид'хи. Он захрипел от боли.

— Матрона Аша...

— Продолжай.

— Матрона Мать Аша встала на сторону Матери Жиндии. Это было правдой.

— И что?

— Это все, — взмолился мужчина.

Тогда я оставляю тебя с этим советом, Челлит Вандри, —  сказал Браелин. — Никогда не сообщай врагу всю свою информацию до того, как он согласится сохранить тебе жизнь.

Глаза Челлита расширились от ужаса.

— Что еще? —  потребовал Браелин.

Мужчина все заикался и заикался, отчаянно желая придумать что-нибудь, что угодно, но через мгновение Браелин понял, что все, что скажет Челлит в этот момент, будет ложью.

Браелин убрал кончик своего меча, но сначала провел по шее Челлита, сбоку, перерезав мужчине артерию.

Он отошел, когда хлынула кровь, а Челлит опустился на колени. Он чувствовал удовлетворение Хазид'хи, даже шепот меча глубоко в его сознании о том, что он начинает думать, что, возможно, он достоин его носить.

Браелин отправил то же самое сообщение обратно мечу. Однако это было не сделкой, не предложением о взаимной выгоде. Нет, это был вызов, в котором Браелин рос уверенностью, что сможет победить.

Следуя уроку Джарлакса, Браелин достал маленький жезл и произнес заклинание, которое должно было показать ему магические чары, особенно те, которые накладывались на предметы, которые могли быть довольно ценными. Он снял с мертвой жрицы несколько безделушек и интересную брошку, подобрал меч Челлита, который казался довольно сильно заколдованным для оружия человека, не являющегося мастером Дома, затем вернулся к Челлиту, который все еще стоял на коленях, булькая и задыхаясь.

Браелин внимательно изучил его, но не обнаружил никаких достойных внимания магических излучений.

— Все могло бы быть иначе, —  сказал он Челлиту, который смотрел на него, хватаясь за горло и жалостливо пытаясь остановить кровь со слезами на глазах. —  Если бы ты действительно захотел присоединиться к Бреган Д'Эрт, я мог бы это разрешить.

Челлит несколько раз кивнул, его глаза были полны боли и мольбы.

Браелин оглядел немногочисленных свидетелей в тени на улице, в конце переулка и пару на балконе, которая, казалось, наслаждалась зрелищем. Все они казались довольно удивленными, а почему бы и нет? Ибо это союзники Меларн в последнее время свирепствовали в Браэрине со своими демонами.

Бросив последний взгляд и разочарованный вздох на Челлита, который опускался на мостовую, Браелин Дженкуэй продолжил свой путь.