На ней было заклинание невидимости, и еще одно, позволяющее ей летать, но много раз Ивоннель хотела отбросить и то, и другое и напасть на шабаши жриц Ллос, которые заполняли улицы возле Западной Стены Мензоберранзана демонами.

Битва была неизбежна. Не стычка или пробная игра в нападки взад-вперед, нет.

Она неоднократно напоминала себе об ограниченных возможностях и силе здесь. Она была могущественной, это верно, превосходящей, возможно, любого другого дроу в Мензоберранзане, но, в конце концов, она была одной дроу против тысяч. Хотя она могла бы захватить одну из этих областей призыва в открытом бою, ее усилия в таком нападении мало что изменили бы в войне по сравнению с потенциалом отчаянного плана, которому она сейчас следовала.

Тем не менее, она пролетела мимо пункта назначения, просто чтобы взглянуть на сражение на улице перед Домом До'Урден.

Теперь это превратилось из стычки в более крупное сражение, в котором участвовали союзники с обеих сторон. Молнии и огненные шары, ливни с мокрым снегом и энергетические ленты, сбивающие с неба хазми и других летающих демонов, летели с балконов До'Урден.

Ивоннель воспряла духом, узнав, что дом хорошо защищен. Потери Жиндии при проникновении в это легко обороняемое место были бы значительными, если бы ей это вообще удалось.

Нет, Жиндия и ее союзники в конце концов справятся с этим, Ивоннель знала. На стороне Ивоннель было полно смертных дроу, в то время как ряды их врагов были полны демонов, привлеченных из почти неисчерпаемых запасов в дыму Бездны.

Война на истощение обернулась бы против союзников Ивоннель.

Что делало ее миссию еще более срочной. Она пролетела мимо Дома До'Урден, пересекла Западный Разлом, затем пролетела над домом Даскрин, приземлившись перед длинным павильоном, ведущим в Храм Богини, и стала видимой, как только коснулась земли. Затем она спокойно и целенаправленно направилась к часовне, которой управляла ее тетя, почти желая, чтобы стражники, дроу и нефритовый паук, попытались остановить ее, когда она двинулась вперед.

Она слышала шепот, удивленный и призывающий кого-то действовать, но никто не двинулся против нее.

Огромные, богато украшенные двери распахнулись, когда Ивоннель поднялась к ним по лестнице, хотя часовые дроу их не закрывали —  это Сос'Ампту, без сомнения, давала ей понять, что ее уже узнали и объявили о прибытии.

Она собралась с духом и прошла прямо через прихожую, лишь мельком взглянув на более крупные конструкции, на возвышающихся нефритовых пауков, стоящих на страже по обе стороны. Они пошевелились, когда она вошла, покачиваясь вверх и вниз, словно желая прыгнуть и разорвать ее на части.

Пройдя по относительно узкому входному коридору, она вошла в главную часовню, красивое большое помещение в форме тела паука с восемью ножками, ведущими к кольцу часовен поменьше. Несколько нефритовых паучьих конструкций стояли повсюду, казалось, беспорядочно и неподвижно, хотя Ивоннель знала, что их можно довольно легко вызвать к жизни.

Множество глаз повернулось в ее сторону, когда она вошла —  не паучьих глаз, а жриц. Она попыталась прочесть выражения их лиц, но увидела там слишком много эмоций, от благоговения до кипящей ненависти, чтобы уловить хоть какие-то намерения.

— Где Первая жрица Храма? —  спросила она ближайшую, которая просто продолжала смотреть на нее.

Ее ответом стали звуки возни из задней части комнаты, и она подняла глаза, чтобы увидеть Сос'Ампту, входящую из коридора в сопровождении больших драуков. Что-то еще, что-то похожее на облако тени, было позади них, но оно было окутано тьмой, и она не могла разглядеть его. Оно оставалось за пределами комнаты, когда Сос'Ампту подвела драуков к гостье.

— Смелость еретички войти в это священное место, —  сказала Сос'Ампту, качая головой. —  Или это просто глупость?

— Или я действительно еретичка? — ответила Ивоннель.

Сос'Ампту недоверчиво уставилась на нее. —  Возможно, ты забыла, что сделала на поверхности. Я нет.

— Я ничего не забыла.

— Твоя кража драуков была святотатством, —  сказала Сос'Ампту. —  Твое непочтение к богине в той паутине, которую ты сплела, и, кроме того, нелепая история, которую ты сочинила, была в равной степени еретической и богохульной.

— Откуда взялась сила плести эту паутину? И идея сделать это была основана на рассказе, который вы осуждаете как ересь, рассказе, который был передан мне самой Ллос в воспоминаниях Верховной Матери Ивоннель Вечной. Как было дано Квентл.

— Ложная история Мензоберранзана!

— Воспоминания твоей матери, которая правила этим городом на протяжении тысячелетий и была там при основании, —  возразила Ивоннель. —  Воспоминания, данные нам по приказу Ллос.

— Именно Громф и это иллитидное существо Эльвидденвельп дали Верховной Матери Квентл воспоминания в надежде сделать ее более грозной, более приемлемой Верховной Матерью после кончины Верховной Матери Триль. Громф, а не Ллос, стоял за этим вливанием, так кто может подтвердить правдивость?

Пытаясь придумать свой ответ, Ивоннель обнадежила себя тем фактом, что Сос'Ампту использовала официальный титул Квентл, и в ее тоне не было заметно неуважения.

— Я могу, —  ответила Ивоннель. —  Это благодаря Ллос я была благословлена воспоминаниями. Сама аватара Ллос отправилась на Фестиваль Основания и позаботилась о том, чтобы я привлекла такое же внимание, не так ли?

— Не имеет значения. Мы разумные существа со свободной волей. Наш выбор не предопределен ни одним из богов.

— Так ли это? —  спросила Ивоннель. —  Тогда почему действия на поверхности такие...

— Богохульные? — вмешалась Сос'Ампту. —  Тебе был дан великий дар, но ты использовал его, чтобы подорвать само существо, которое требовало твоего божественного вознесения. Ты, Ивоннель Бэнр, должна была занять место Верховной Матери и сделать это во славу Ллос. Ты, с того момента, как научилась управлять своим физическим существом, чтобы стать женщиной, полноценной женщиной, верховной жрицей более чем благородного происхождения —  божественного происхождения. Трон Мензоберранзана был твоим! И опять же, в силу обстоятельств, это было твое право, Ивоннель Глупая. Когда ты проложила путь к уничтожению Демогоргона в этом самом городе, оказав такую великую услугу нашей возлюбленной Леди Ллос, никто, даже Верховная Мать Квентл, не устоял бы против твоего восхождения к титулу Верховной Матери и первому месту в Правящем Совете.

— Я возглавила уничтожение Демогоргона чтобы спасти жизни дроу, а не на службе у Ллос.

— И это было твоей ошибкой, и это было твоей катастрофой!

Ивоннель никогда не видела Сос'Ампту такой оживленной, взволнованной и явно разъяренной. Даже в воспоминаниях Ивоннель Вечной нельзя было найти таких внешних эмоций и яда в отношении этой конкретной дочери Бэнр.

— Зачем ты пришла в это место? — потребовала Сос'Ампту.

— Чтобы найти лучший способ. Если мы не сможем предотвратить эту войну, улицы Мензоберранзана будут залиты кровью дроу.

— Улицы Гаунтлгрима, возможно, были бы залиты кровью наших врагов, если бы не ты.

— Мы можем найти лучший выход.

— Какой лучший выход?

— Ставка. Компромисс. Возможно, те, кто отвергает Ллос, могли бы уйти...

— Ты говоришь чепуху, потому что знаешь, что обречена.

Драуки, окружавшие Сос'Ампту, достали длинные копья. По всему залу жрицы укрылись и начали петь, в то время как нефритовые пауки начали окружать Ивоннель, Сос'Ампту и драуков —  даже тех двух гигантских созданий из прихожей.

— Ты думаешь, я боюсь тебя, жрица? —  спросила Ивоннель.

Все двери часовни захлопнулись, за исключением той, через которую вошли Сос'Ампту и ее свита.

— Они также магически запечатаны, Ивоннель Еретичка, —  сказала ей Сос'Ампту. —  Ты не можешь использовать свои заклинания, чтобы покинуть это место, и ты не можешь открыть двери. Я не смела надеяться, что ты будешь настолько глупа, чтобы забраться в мое логово, и все же ты здесь.

— Я не собираюсь уходить, —  ответила Ивоннель. —  Я снова спрашиваю, разве нет другого выхода?

Внезапно клубок дымчатой тьмы позади Первой Жрицы Храма растекся по обе стороны от Сос'Ампту, словно призрачные руки, стремящиеся обнять ее. Она не пошевелила ногами, но отступила, когда эти тени сомкнулись вокруг нее, отодвигаясь от Ивоннель, как будто призрачный шар притягивал ее в свои объятия.

А затем Сос'Ампту исчезла, затерявшись в клубящемся сером тумане.

Драуки подняли копья. Жрицы произнесли свои заклинания. Нефритовые пауки бросились в атаку.

Покачав головой в печали и разочаровании, поскольку она ожидала гораздо большего от умной и уравновешенной Сос'Ампту, Ивоннель протянула маленькую стеклянную бусинку, произнося свое заклинание и создавая вокруг себя сферу защитной магии.

Несколько огненных шаров появились в воздухе над ее головой и послали вниз огненные линии, но магия не смогла проникнуть в шар, пламя вспыхнуло и распространилось по нему, но не приблизилось к Ивоннель.

Одна Ивоннель стала четыремя, и три ее зеркальных отражения танцевали вокруг нее, действуя так, как она действовала, чтобы сбить с толку своих врагов. Могущественная женщина, сведущая в тайных и божественных искусствах, знала, что она должна атаковать, и сильно, потому что ее сфера неуязвимости продержится недолго, и это не остановит тех монстров, которые двигаются за ее пределами, чтобы напасть на нее не магией, а оружием.

С ее пальцев сорвалась молния, ударив в паучьи конструкции, затем в драуков. Она метнула огненный шар обратно ко входу, поглотив огромных нефритовых пауков и нескольких жриц, которые закричали в агонии.

Ивоннель превратилась в вихрь, разбрасывающий снаряды магической энергии. Враги набросились на нее, и с клубом дыма она исчезла, шагнув через пространственную дверь в дальний конец комнаты.

И там она применила свое самое разрушительное заклинание из всех, заполнив почти всю часовню роем падающих, пылающих метеоров, обрушивающихся вниз, разбивающих нефритовых пауков, избивающих драуков и дроу.

— Где ты, Сос'Ампту? —  закричала она.

Метеориты остановились.

Пение жриц прекратилось.

Пауки, казалось, больше не шевелились.

Раненые драуки сложили оружие и поплелись в разные стороны зала.

Огни погасли.

Во всей комнате внезапно стало тихо.

Ивоннель растерянно огляделась по сторонам. Что случилось с ее заклинанием? Как кто-то мог украсть у нее этот мощный поток огня и камня?

Темное облако спустилось с потолка в центр часовни и там рассеялось, снова открыв СосАмпту.

— Ты хотя бы начинаешь понимать силу врага, которого ты нажила? —  насмехалась она, и ее голос звучал по-другому, потусторонне, многоголосо и гулко.

— Ты собираешься драться со мной, Сос'Ампту? — обернулась Ивоннель. — Или послать еще кого-нибудь из этих приспешников вместо тебя.

— Я? —  невинно спросила Сос'Ампту, откинула голову назад и рассмеялась, хотя казалось, что смеялась не одна женщина, казалось, что смеялись другие жрицы и драуки, нефритовые пауки и даже сама часовня насмехалась над ней.

Облако теней снова сформировалось вокруг Сос'Ампту, и женщина начала подниматься вверх.

Нет, поняла Ивоннель. Она не воспарила.

Она росла.

И тени исчезли, открыв Сос'Ампту в облике драука!

Но она продолжала расти, и нет, она не была драуком, потому что она осталась красивой, а не раздутой от мерзости. Слишком красивой, чтобы на нее смотреть. Прекрасная и ужасная одновременно, и огромная, затмевающая драуков вокруг нее, даже больше, чем нефритовые паучьи големы, сторожившие вход.

И Ивоннель поняла, что обречена.

— Узри! —  потребовало существо, бывшее Сос'Ампту. —  Я —  аватара Ллос. Преклони передо мной колени. Моли меня о пощаде.

Ивоннель не могла отдышаться. Она не сомневалась в этом утверждении. Сос'Ампту, первая жрица Храма Куарвелшаресс, привела Паучью Королеву, отдала себя, свое смертное тело, Ллос.

— Встань на колени! —  снова потребовала она, и когда Ивоннель не сделала этого, Сос'Ампту вытянула руки и выпустила нити паутины, которые опутали ступни Ивоннель, окутав ее до талии и крепко прижав к полу там, где она стояла.

Она попыталась возразить заклинанием, но слова в ее разуме оказались не более чем тарабарщиной, а голова раскалывалась от ошеломляющей боли и шума.

Восемь ног стучали по твердому полу, гигантское богоподобное существо приближалось.

— Что мне с тобой делать, Ивоннель Дважды Благословенная? — поддразнила она. —  Все подарки, которые я тебе подарила. Такая растрата. Всю славу, которую я отдала тебе в твоей битве с Демогоргоном. Ты снова стала бы Ивоннель Вечной, возродилась, чтобы снова вести за собой. Но нет, ты отказалась от этого. И ради чего?

Ивоннель обнаружила, что снова может говорить.

— Ты дала мне многое, но ничего столь же ценного, как правда, —  вызывающе прорычала она. —  И в этой правде ты дала мне сострадание и надежду. Это была моя ошибка или твоя?

— Я не совершаю ошибок.

— Твои приспешники тысячами погибнут здесь, в этой войне.

Громадина пожала плечами.

— Смертные умирают. Это то, что они делают. И то, как они умирают —  мое удовольствие и моя сила. Как ты умрешь, Ивоннель?

Женщина расправила плечи и сказала:

— Я не отправлюсь к Ллос после смерти.

— Кто может знать?

— Я только что сказала тебе.

Великанша рассмеялась.

— Убить тебя сейчас было бы так просто. Взять тебя на руки и вернуться в Бездну было бы так просто. Возможно, даже слишком просто. Ты, конечно, знаешь множество имен, которые мне даны. Произнеси их.

— Ллос, —  сказала Ивоннель.

— Продолжай.

— Ллос, —  сказала упрямая женщина, и великанша снова рассмеялась.

— Леди Ллос, —  поправила аватара. —  Паучья Королева. Королева Ям Паутины Демонов, Мать Похоти. Ты все это слышала?

Ивоннель не ответила.

— И самая настоящая, —  продолжил аватар, —  Ткачих Хаоса. Мне так нравится непредсказуемость мира. Скатывать камни с неровной горы и наблюдать за их отскоками и прыжками. Что бы Ивоннель сделала со знаниями, которые я ей дала? С возможностями, которые открылись перед ней? Волнение от наблюдения за твоим выбором! Радость!

Ивоннель покачала головой, не уверенная, было ли это существо перед ней дьявольским или рациональным в тот момент.

— Это не имело значения, —  сказал ей аватар. —  Ты не понимаешь? Твои действия? «Истины», которые ты узнала? Они не имели значения.

— Тогда что имеет значение?

— Мое удовольствие. Мой хаос. Моя сила. Я. Только я.

— Тогда какое будущее нас ждет?

— Кого это волнует? — Аватара рассмеялась над ней, и это было искренне, она знала.

— Ты достаточно заботишься о нас, чтобы благословлять матрон-матерей, —  сказала она.

— И?

— Ты достаточно заботишься о нас, чтобы развязывать войны —  в Серебряных Пределах, в Гаунтлгриме, в твоем собственном Городе Пауков!

— Абсолютный хаос. Война.

— Тогда почему ты злишься на меня? За мои действия на поверхности и кражу Богохульства? Что может вызвать в мире больший хаос, чем то, что я сделала?

Она рассмеялась еще громче, и этот ответ сказал Ивоннель правду. Ллос не сердилась на нее. Гнев означал бы, что Ллос небезразлична.

— Что мне с тобой делать? —  спросила аватара.

— Ты никогда не получишь меня, мерзкое чудовище.

— Ты уже моя.

— Ты никогда не завладеешь моим сердцем.

— Но, тем не менее, я повеселюсь.

Она протянула руку, и на ней появился предмет. Сначала Ивоннель подумала, что это книга заклинаний, большая и украшенная, как ее собственная, или даже больше, как та, что была у Громфа. Но нет, аватара протянула другую руку и сняла с него крышку, потому что это была коробка, а не книга.

Аватара Ллос уронила крышку на пол и начала водить рукой взад-вперед над коробкой, и с каждым движением белая пластинка из какого-то неизвестного материала летела в Ивоннель и начинала вращаться, как какая-то метательная звезда.

Однако это были не снаряды, посланные, чтобы поразить ее, а прямоугольные пластинки, которые приблизились к ней и начали летать вокруг нее, вращаясь на ходу.

Снова и снова они летели вперед, дюжина и больше. Возможно, две дюжины, подумала Ивоннель, потому что они летали кругами вокруг нее слишком быстро, чтобы она могла правильно сосчитать.

— Двадцать две, —  сказала аватара, словно читая ее мысли. —  И у каждой своя судьба. Некоторые хорошие. Некоторые проклятые. Некоторые из них принесут тебе большую власть —  возможно, достаточную, чтобы переломить ход этой войны.

— Ты лжешь!

— Я не лгу. Ты знаешь, что я этого не делаю. Ты можешь найти богатство в одной из этих карт. Ты можешь найти предметы великой магии. Ты можешь найти союзников великой силы или врагов, превосходящих тебя. Ты можешь найти проклятия или благословения, свои самые заветные желания, свои самые большие страхи.

— В какую игру ты играешь?

— В эту игру играю не я, а ты.

— А что это за игра?

— Та, которая меня развлекает.

— Дьяволица.

— Твое отсутствие благодарности разочаровывает меня, Ивоннель Бэнр. Я могла бы просто убить тебя. Ты знаешь это. Я могла бы забрать тебя в Бездну и заточить навечно, сделать из тебя драука и позволить моим служанкам мучить тебя вечно. Ты знаешь это. И все же, я предлагаю тебе этот шанс, и он реален, честное слово.

— Твое слово, —  последовал саркастический ответ.

— Двадцать две карты хаотично кружатся вокруг тебя. Для существа твоей силы половина —  возможно, больше половины —  окажется полезной, возможно, очень полезной. И даже тех, кто проклят, если ты выживешь, я освобожу. Видишь ли, ты должна выбрать какую-то одну. Пока ты этого не сделаешь, нити моей паутины будут удерживать тебя прямо там, где ты стоишь, и внутри них ты знаешь, что у тебя нет возможности применить свою магию. Итак, ты будешь стоять там. Вечно, если я захочу, или пока я не решу просто взять тебя к себе домой и поиграть. Все, что тебе нужно сделать —  это выбрать.

— Почему я должна тебе верить?

— Скажи мне, дорогая, а какие у тебя варианты? Одна карта цвета слоновой кости, только одна. Один шанс избежать дилеммы, которую ты не можешь решить иначе. Один.

Ивоннель попыталась разобраться во всем этом, порылась в своих воспоминаниях в поисках этой магии до нее —  встречала ли Ивоннель Вечная когда-нибудь такой предмет, как эта колода карт?

— Сейчас или никогда! —  потребовала аватара.

Ивоннель протянула руку, пытаясь выбрать, пока карты кружились вокруг нее, пытаясь найти какой-то узор, какую-то подсказку.

Но ничего не было.

Она взяла одну из пластинок из слоновой кости, и пока она держала ее в руках, на ней появилось изображение.

Она увидела дверь, зарешеченную дверь, похожую на тюремную камеру. И символ, похожий на карту из колоды Талис* одинокое черное перевернутое сердечко.

Аватара рассмеялась, и паутина распалась и упала на пол.

И каждая деталь одежды Ивоннель, каждое украшение, все, что было у нее в карманах, все, что на ней было, что ей не принадлежало, упало на пол.

Ибо Ивоннель исчезла, исчезла с этого плана существования.

Просто исчезла.