Громф удивил Кэтти-Бри, когда встретил ее в своем кабинете Главной Башни. На нем была не та мантия его нынешнего положения, а старые одеяния, которые он получил как архимаг Мензоберранзана, украшенные изображениями пауков. Он держал посох, которого она раньше не видела, железный, исписанный символами и рунами по всей длине. Великолепные руны, конечно, но издалека это казалось скорее простым посохом, тонким и прямым, древко расщеплялось у вершины и расплеталось наружу, затем снова соединялось, раз и два до третьего разрыва, который закончился простым, но изысканным завитком.

Это был интригующий артефакт, и все же ее взгляд вернулся к одеянию верховного мага Мензоберранзана. Она уставилась на него, медленно качая головой в замешательстве.

— Ты попрощалась с королем Бренором и остальными?

Она кивнула, все еще не сводя с него глаз.

— Мантия? — спросил Громф.

— Твоя новая была действительно могущественной, не так ли? Мне сказали, что мантия верховного мага Главной Башни была почти уникальной вещью и о ней ходили легенды.

— Тебе правильно сказали, —  ответил Громф. —  Но эта одежда очень похожа, создана по рецепту, данному мне как архимагу Мензоберранзана. Мне потребовались годы, чтобы создать эти одежды, и их мощь ничуть не меньше, хотя и немного отличается по направленности.

— Лучше подходит для сражений в Городе Пауков, —  рассудила Кэтти-Бри.

— Вероятно, нет, —  небрежно ответил Громф.

— Значит, просто больше подходит для поставленной задачи?

Великий волшебник пожал плечами.

— Тогда зачем ее надевать? — в ее голосе было немного подозрения, как бы она ни пыталась это скрыть.

— Не бойся, друг мой. Я ношу это не в знак верности путям Ллос. Они будут уничтожены, я обещаю.

— Тогда зачем? Чтобы показать им свой окончательный выход из неповиновения?

— У меня есть свои причины. Давай оставим все как есть. — он помолчал мгновение, затем добавил:

— Я бы позволил тебе надеть другие мои одежды, но, увы, их магия и твое сердце никогда не будут соответствовать друг другу.

Предложение шокировало Кэтти-Бри больше, чем любопытный комментарий озадачил.

Он объяснил, снова удивив Кэтти-Бри, поскольку она не часто слышала подобные речи от Громфа:

— Мои одеяния Главной Башни серого цвета, отражают мое душевное состояние и мой взгляд на мир. Такие предметы, как эти —  не простые орудия труда. Они являются продолжением существа, носящего их, усилением сердца и души волшебника. Ты больее... щедрая, чем я. Твои одежды были бы из белой ткани, а не из серой. Моя одежда была бы тебе мало полезна.

Кэтти-Бри слышала о таких вещах, поэтому приняла объяснение без вопросов —  пока не осознала цвет мантии, которую теперь носил Громф.

— Если бы я была существом, замышляющим зло, какой цвет был бы подходящим тогда? Серый?

— Черный, —  сказал Громф.

— Как мантия, которую ты сейчас носишь. Мантия, в которой, как ты уверяешь, нет злых намерений.

Громф пожал плечами, как будто это не имело значения. —  Эта мантия больше не будет мне подходить. Для меня это просто мантия.

— Тогда зачем ты надел его в эту ужасную битву? Почему бы тебе не надеть мантию, которая, как ты утверждаешь, отражает твое сердце?

— Я же говорил тебе. У меня есть свои причины.

Кэтти-Бри пристально посмотрела на него.

— Ты думаешь, мне это нужно? — спросил Громф и усмехнулся. Он оттянул воротник своей черной мантии, обнажив ожерелье, полное рубинов.

— Это наименьшая из моих игрушек, —  заверил ее Громф. —  Я прожил столетия. Я был архимагом на протяжении веков. Я был соратником Джарлакса на протяжении веков. Он собирает так много интересных безделушек, в то время как я собрал или создал многие из самых могущественных магических предметов, известных на Фаэруне. Например таких.

Он поднял руку в воздух и произнес командное слово, и в его руке появился блестящий шлем из сияющего серебра, украшенный драгоценными камнями, так много драгоценных камней! Их было около сотни: опалы, синие и оранжевые, сверкающие бриллианты и красные рубины. Шлем был открытым, но с полосками, закрывающими нос, и по одной с каждой стороны, чтобы плотно прижимать его к щекам. Два маленьких крылышка поднимались под углом от передней пластины, и все эти элементы одежды тоже были украшены драгоценными камнями.

— Я слышала об этом предмете, —  сказала Кэтти-Бри, едва ли сумев понизить голос до шепота.

— Уверяю тебя, в нем скрыто больше сил, чем ты можешь себе представить. И это даже не самая моя ценная собственность. — Он усмехнулся и бросил ей свой посох.

Как только Кэтти-Бри поймала его, она почувствовала силу посоха. В нем пульсировала магия всех школ волшебников. Ее собственное кольцо, с помощью которого она могла разговаривать с огненным Предвечным в пропасти Гаунтлгрима, взывало к ней, прося призвать могучего элементаля огня, и с посохом, она знала, что сможет!

— Ты одна из немногих, кто когда-либо держал в руках посох такой силы, —  сказал ей Громф. —  Только с ним у меня есть целый арсенал заклинаний. Огонь и молния, обнаружение, невидимость, защита и чары, колдовство... его возможности огромны и разнообразны.

— Я чувствую их, —  сказала Кэтти-Бри. —  Казалось бы, с помощью этого можно использовать множество заклинаний каждый день. И все это без обычного предварительного изучения или заучивания.

— Очень много, верно. Но я не ожидаю, что мне они понадобятся. —  Громф ткнул пальцем себе в висок. —  Уверяю тебя, у меня достаточно силы, чтобы справиться с кем угодно, любым демоном, который, как я ожидаю, выступит против нас, и дюжина других предметов поменьше: волшебные палочки, оба этих кольца —  чтобы предложить разнообразие заклинаний, которое мне может потребоваться.

— Тогда зачем брать его с собой?

— На всякий случай, хотя я уверен, что у меня хватит сил и без него.

— Признаю, твоя уверенность обнадеживает. Но давай не будем недооценивать наших врагов.

Громф усмехнулся на это.

— Отсюда и посох. И все же ты хочешь прочитать мне лекцию о силах Мензоберранзана? О могуществе демонов?

Кэтти-Бри почувствовала себя немного смущенной.

— Я отправляюсь в Мензоберранзан сражаться, —  сказал ей Громф, когда она вернула великолепный посох. —  Я отправляюсь в Мензоберранзан, чтобы уничтожить не только слуг Ллос, но и саму концепцию жизни с Ллос. Здесь нет компромиссов, Кэтти-Бри. В моем сердце или разуме нет сомнений или отговорок. Я решил пойти на войну, а когда Громф Бэнр идет на войну, горе тем, кто попытается противостоять ему.

Она в этом не сомневалась. Даже без легендарных предметов силы, которые он сейчас продемонстрировал, она знала, что было мало, очень мало, если вообще были, тех, кто мог противостоять Громфу Бэнру.

Она снова удивилась, и Громф тоже, когда дверь открылась и в комнату вошел третий из группы.

Это, конечно, был Энтрери. Она поняла это сразу, но узнать его было совершенно другим делом, потому что он был очень похож на дроу.

— Это не волшебство, —  сказал он ей и Громфу. —  Это грим сценического артиста и парик проститутки. Я же говорил вам, что мне не нужна маска

— Мы скоро уезжаем?

Громф бросил ей маску Агатхи и сказал:

— Сейчас.

— Все жрицы и их охранники мертвы или захвачены в плен, —  сообщила гонец из дома Вандри аристократам Дома Меларн и посетившим их служанкам. —  Демоны уничтожены.

Жиндии захотелось протянуть руку и придушить женщину за то, что она принесла ей такие ужасные новости. Она ожидала, что алтарь, который ее союзники построили в пещере за пределами Мензоберранзана, позволит ей привлекать постоянный поток монстров, чтобы оказывать давление на еретиков, меньших демонов, чтобы постоянно дразнить и терроризировать Браэрин, и силы, достаточные, чтобы удерживать большие группы ее врагов занятыми вдали от ее главных целей. Но теперь пещера призыва исчезла.

— Что с алтарем и магическим кругом? —  резко спросила она.

Посланница с трудом сглотнула.

— Ты —  жрица Ллос, —  сказала Йеккардарья дрожащей посетительнице. —  Тебе здесь нечего бояться.

Йоклол сказала это скорее как предупреждение ей, чем принесшей мрачные новости женщине, поняла Жиндия.

— Это освященная святая земля, —  сказала гостья.

— Конечно... —  начала отвечать Жиндия, но выражение лица посетившей ее жрицы Вандри сказало ей, что это не очень хорошая новость.

— Не для Ллос, —  подтвердила она. —  Больше нет.

— Значит, оскверненная? —  спросила она.

— Да, и освященная.

Жиндия не совсем понимала. Ее враги отвергли Ллос, но они не начали молиться ни одному из других других богов, о которых она слышала. Могли ли тогда это быть жрецы дворфов, пришедшие из Гаунтлгрима и молящиеся Морадину? Или Кэтти-Бри, жена Дзирта, о которой известно, что она была избрана Миликки?

— Кому, дитя? —  спросила Йеккардарья.

Еще один тяжелый глоток.

— Темной деве Эйлистри.

Лицо Жиндии стало каменным. Стоявшие по бокам от нее служанки ахнули.

— Ты уверена в ссвоих опасениях? —  спросила Жиндия после долгого и неловкого молчания.

Жрица опустила взгляд.

— Да, Мать Жиндия. Сила посвящения неоспорима, и оно поет голосом Темной Девы.

Жиндия посмотрела на служанок.

— Они нашли союзников?

— Вероятно, некоторые из жриц-еретичек слышали ее голос, —  сказала Эскавидне. —  Мы, конечно, знали, что Эйлистри попытается помочь тем, кто выступает против нас.

— Они одержали великую победу над могущественной силой, и ни одна из наших жриц или демонов не сбежала, чтобы предупредить нас, —  напомнила Жиндия. —  Это похоже на нечто большее, чем просто «помощь».

— И что ты намерена с этим делать, Мать Жиндия? — спросила Йеккардарья.

Жиндия едва слышала ее, погруженная в свои мысли, у нее кружилась голова.

— Вероятно, это были силы Бреган Д'Эрт, —  решила она. —  У них есть жрицы из нашего города, и у них есть союзники, которые, без сомнения, приветствовали бы голос Эйлистри в этой борьбе.

— И что ты собираешься с этим делать? —  снова спросила йоклол.

— Есть ли у нас намек на то, кто сделал это освящение? — спросила Жиндия гонца.

— Нет.

— Армии в туннелях вокруг нас?

— Нет, Мать Жиндия. Король Бренор не пришел. Никаких сил любого размера, которые мы можем обнаружить, не прибыло.

— Но достаточно мощная сила, чтобы победить нескольких жриц, дюжину стражников, горстку главных демонов и орду дретчей и манов, —  размышляла вслух Жиндия, затем снова заявила:

— Это была Бреган Д'Эрт, и, вероятно, с некоторой помощью Бэнров.

— И снова, в последний раз я спрашиваю, матрона Жиндия, что ты намерена с этим делать?

— Я не намерена ждать. —  Она посмотрела на первую жрицу, Къернилл съежилась под ее пристальным взглядом.

— Ты сделала, как было приказано? —  рявкнула на нее Жиндия.

— Да.

— Убедительно?

— Я верю…

— Ты веришь?

— Да, —  без колебаний ответила Къернилл. — Да, убедительно.

— Тогда все уже в действии, —  сказал Жиндия. —  Все вы, идите сейчас и попросите каждую способную жрицу в каждом союзном доме обратиться к Бездне с призывом. Проинструктируйте каждого демона, способного призывать других демонов, сделать это, включая каждого приведенного ими демона, который способен открыть за ними новые врата по прибытии. Сейчас. Союз с Домом Баррисон Дель'Армго заключен. Борьба идет полным ходом, и мы достаточно скоро одержим победу.

— Куда? — спросил Къернилл.

— В Дом До'Урден для начала. Дом До'Урден снова становится Домом Ксорларрин и присоединится к нашему делу, или матрона Зирит станет второй матроной, проклятой на Мерзость. Объясни ей это.

— Что сказать Дому Баррисон Дель'Армго? — спросила Йеккардарья.

— Позвольте силам Мез'Баррис освободить дом Ханцрин —  она хочет этого союза, и мы дадим ей его. И пусть они разбираются с Бреган Д'Эрт. Они знают свою роль. За работу, все вы! Собирайте бурю! Эта самая ночь знаменует окончание всей войны. Дом Бэнр потеряет своих союзников, и мы, наконец, избавимся от этой семьи предателей.

Все трое приземлились в глубокой пещере, небольшой, но освещенной светящимся лишайником по краям и множеством светлячков, ползающих по потолку и стенам. Кроме того, на полу был выгравирован круг, украшенный узорами и рунами, которые Кэтти-Бри понимала.

— У всех ли волшебников Подземья есть такие убежища для своих телепортов? — спросила она.

— Ты встречала многих жриц Ллос и сражалась с моей семьей. Ты бы на моем месте обеспечила себе побег?

— У меня был бы только один путь, и он был бы на поверхность, и я бы никогда не вернулся, —  ответил Энтрери, когда Кэтти-Бри кивнула Громфу. —  Что теперь? — спросил Энтрери, поскольку, казалось, выхода из комнаты не было.

— Мы находимся намного ниже Мензоберранзана, —  объяснил Громф. Он подошел к стене, поискал взглядом определенное место, затем поднял свой посох перед собой и прошептал команду, приведя в действие заклинание, которое временно уничтожило часть камня, открыв путь в туннель. —  У нас впереди поход и перелет, —  сказал он и двинулся в путь.

— Странно, что такая пещера могла существовать, —  отметила Кэтти-Бри, следуя за архимагом. —  Никакой силы природы…

— Громф —  это сила природы, —  прервал ее Энтрери, и архимаг рассмеялся.

Кэтти-Бри пропустила это мимо ушей, вздохнув и пожав плечами. Она понятия не имела, как Громф или кто-либо другой мог выдолбить подобную пещеру в цельном камне, но она ни на секунду не сомневалась, что именно Громф сделал это, а затем построил в ней свой секретный телепорт.

Выйдя в коридор, они двинулись по извилистым тропинкам пешком. Это было тихое место, если не считать случайного капания воды вдалеке или порхания летучей мыши или какого-нибудь другого воздушного существа Подземья, и темное, хотя лишайников и светлячков было достаточно, чтобы давать немного света, и все трое, благодаря предметам, магии или врожденным способностям, могли хорошо видеть при достаточно слабом освещении.

Они много раз поворачивали, минуя развилки, боковые туннели и пещеры с мириадами выходов, но Громф ни разу не замедлил шага и не заколебался.

Кэтти-Бри почувствовала, что воздух стал свежее, хотя туннель оставался низким и узким. Она поняла, когда некоторые звуки начали отдаваться эхом —  не естественные звуки, как раньше, а крики, визг, даже трескучий раскат магического грома. Она поняла, когда они вышли из туннеля в овраг, глубокий овраг, звуки и вспышки далеко-далеко вверху.

— Клорифта, —  объяснил Громф. —  Мы на дне.

Энтрери указал на отдаленную точку, выступ, который казался менее зазубренным, чем темнота других скал высоко вверху. —  Бреган Д'Эрт когда-то базировались в этом районе, —  сказал он.

— Очень хорошо, —  ответил Громф. —  Я бы не ожидал, что у человека может быть такое тонкое чувство направления в глубоком Подземье.

— И там тоже? —  спросила Кэтти-Бри, указывая на нижнюю точку, выступ не намного выше дна разлома, где скопление гигантских сталагмитов лежало под странным углом, некоторые из них были сломаны, некоторые все еще показывали свои полные кончики, а один даже намекал на сияние волшебного огня.

— Это то, что осталось от дома Облодра, —  сказал ей Громф. —  Брошенный сюда Верховной Матерью Бэнр во время Смутного Времени почти два столетия назад. Они стремились использовать молчание Ллос в своих интересах с помощью врожденных псионических способностей. Ллос это не понравилось. Присмотрись хорошенько, когда мы будем приближаться к нему, и пусть это будет напоминанием о силе, с которой мы столкнулись.

Затем верховный маг вызвал волшебного скакуна, кошмарного коня с огненными копытами и гривой из пламени. Энтрери, обладавший похожим магическим предметом, сделал то же самое.

— Мне сделать тебе призрачного скакуна, чтобы ты не отставала, или ты поедешь с кем-нибудь из нас? — спросил Громф у Кэтти-Бри.

Она ответила кислым взглядом, затем подняла кулон с единорогом на цепочке, который носила, и подула в него. Мгновение спустя она уже сидела верхом на Андхаре.

Громф рассмеялся при виде такого существа в таком темном месте. —  Нам предстоит преодолеть много миль, —  сказал он им. —  Там есть секретный туннель, прямой и свободный, который приведет нас к Западному Ущелью, недалеко от нашей цели, и пещерка, в которой мы сможем отдохнуть и должным образом подготовить наши заклинания. Сохрани в памяти то, что я сказал, Кэтти-Бри, прошу.

— Твоя забота обо мне просто трогательна, —  съязвила она.

Громф покачал головой.

— Мне не хочется провести остаток своих лет, слушая, как Джарлакс, Дзирт или кто-либо из твоих надоедливых друзей ноет на меня за то, что я позволил тебе пойти с нами.

— Позволил?

— Надень маску и позволь нам убраться из этого места, —  заявил Громф. —  Мне не нравится находиться так близко к дому Облодра и его остаточной энергии. Я хочу закончить и вернуться в Главную Башню в течение дня.

И, не дожидаясь, чтобы узнать, чего желают двое других, он развернул своего коня и потрусил прочь через подножие когтистой скалы, тщательно выбирая путь среди множества разбитых камней и еще большего количества сломанных костей.