Обед в отеле «Браун» был судьбоносным не только для Джонсона и всего, что он представлял, но и для Каупервуда и всего, чего он желал достичь, хотя ни один из них тогда в полной мере этого не осознавал.

Как вскоре узнал Каупервуд, на Джонсона сильное впечатление произвела реакция директоров и инвесторов подземки, а потому солиситор, невзирая на весь свой прежний энтузиазм, искал теперь некую компромиссную линию, пока не узнает в точности, что собирается предложить Каупервуд. И тем не менее Каупервуд был доволен тем, что Джонсон, предвидя большие доходы в будущем в связи с развитием лондонской системы подземного транспорта, готов, если это возможно, встать на его сторону. А поскольку Каупервудом владело желание реабилитировать себя как в глазах общества, так и среди финансистов, то он был решительно настроен провести свои планы в жизнь. Он начал с того, что попросил Джонсона откровенно рассказать ему о трудностях, ждущих любого иностранца, который взялся бы за такую задачу и с теми целями, которые преследует он, Каупервуд.

Джонсон почувствовал облегчение, услышав столь откровенный вопрос, и с не меньшей откровенностью обрисовал сложившуюся ситуацию. Больше того: он объяснил Каупервуду, так же как объяснял Стейну, собственную позицию, дав с абсолютной прямотой понять, что, по его мнению, его наниматели упрямы и даже тупы, что они не способны брать в расчет огромные социальные и экономические перемены, которые происходят в стране, пусть и неторопливо. Он признал, что до этого часа не было основанного на здравом смысле понимания того, что следует предпринять. Но нынешняя их позиция объясняется завистью к иностранцу, а не каким-либо разумным желанием решить проблему по существу. Ему неловко об этом говорить, но так обстояли дела. И как бы он ни был согласен с Каупервудом в желании делать разумные вещи, если его лично как солиситора линий «Метрополитен» и «Дистрикт» заподозрят в том, что он продвигает какой-либо внешний план вмешательства, то, невзирая на его интересы как держателя акций, его выставят за дверь, лишат нынешних важных связей и возможности вообще что-либо делать, и все это делает его положение весьма уязвимым.

Тем не менее Джонсон настаивал на том, что стороннее вмешательство – дело вполне законное, а с практической точки зрения и весьма желательное. И по этой причине он готов помогать Каупервуду, если это возможно. Но он должен для этого во всех подробностях знать программу Каупервуда, чтобы они могли понимать, насколько далеко они могут зайти вместе.

Каупервуд составил план гораздо тоньше и безжалостнее, чем был готов в данный момент подозревать Джонсон. Прежде всего, поразмышляв над статусностью и преимуществами, которые он получает с приобретением одних только прав на «Чаринг-Кросс», и с учетом различных других прав, уже санкционированных Парламентом, – хотя почти всем им, видимо, не хватало средств, чтобы начать работы – он подумывал над тем, чтобы, не говоря никому об этом ни слова, приобрести как можно больше акций для себя. А впоследствии, если ему будут оказывать слишком упорное сопротивление, объединить все акции в один пакет и предложить Лондону альтернативную систему, и этот шаг, полагал он, заставит его противников прийти с ним к соглашению. Что же касается линии «Чаринг-Кросс», которая была не чем иным, как продолжением той же старой Транспортной электрической компании, он был готов при необходимости разделить справедливую часть акций ее основателей с теми английскими инвесторами, которые помогут ему заполучить контроль над линией «Дистрикт».

Хотя Каупервуд и говорил Бернис, что в его намерения входит поднять это лондонское предприятие на бóльшую нравственную высоту, чем любое другое из его начинаний, тем не менее опыт научил его необходимости основную часть прибыли держать в своих руках, пока у него не появится полной уверенности в том, что никто не сможет его перехитрить, воспользовавшись его абсолютной честностью, которая в такой ситуации станет для него разрушительной глупостью. Для него крайне важно было не только владеть не менее чем пятьюдесятью одним процентом акций и контролировать такой же пакет во всех компаниях, которые он возглавлял, но еще и владеть не менее чем пятьюдесятью одним процентом различных малых компаний, которые он неизбежно учреждал и которыми руководил посредством подставных лиц.

Так, например, в том, что касалось электрического оборудования, требующегося для новой линии, он уже планировал создание компании «Путевое оборудование и строительство», которая выполняла бы подряд по электрификации линии «Чаринг-Кросс». Он планировал создание и других дочерних компаний для поставки вагонов, рельсов, стальных ферм, станционного оборудования и всего остального. Естественно, прибыли будут громадные. Хотя в Чикаго все прибыли получал он один, здесь, в Лондоне, чтобы выиграть любое сражение, которое обещало быть трудным, он планировал разделять эти прибыли с теми, кто будет ему наиболее полезен.

Например, в его намерения входило при необходимости познакомить Стейна и Джонсона с его планом создания промышленно-строительной компании и, если они придут к согласию, показать им, каким образом он или все они совместно в том случае, если им удастся перекупить линии «Метрополитен» и «Дистрикт», смогут получать свою первую и вернейшую прибыль от этой промышленно-строительной компании. Более того, в его намерения входило подчеркнуть, что со строительством и оснащением каждого нового участка этой общей системы прибыли от промышленно-строительной компании будут только нарастать, создавая рычаг влияния, и это влияние, как знал он из опыта, будет огромным.

Каупервуд во время этой дружеской беседы выставлял себя этаким рубахой-парнем, которому нечего скрывать. В то же время он думал, что перехитрить такого человека, как Джонсон, будет нелегко. На самом деле Джонсон вполне мог бы стать неплохой заменой для Сиппенса, если бы это удалось организовать. И, как следствие, выслушав мнение Джонсона относительно разных возможностей и сочтя его человеком восприимчивым, хотя и сдержанным, он спросил его, будет ли он готов взять на себя функции главного советника и финансового агента в связи с крайне необходимым рядом действий, которые будут предварять объединение всех линий и прав в единую систему лондонской подземной сети. Как он теперь заверил Джонсона, приобретение «Чаринг-Кросса» на самом деле было не таким уж и важным или существенным, просто оно стало первым шагом на пути к завладению другими линиями.

– Откровенно говоря, мистер Джонсон, – продолжил он самым убедительным своим тоном, – прежде чем приехать сюда, я внимательно изучил здешнюю ситуацию, и я знаю, так же как знаете вы, что ключом ко всему бизнесу является эта центральная петля. Мне также известно, что вы и лорд Стейн являетесь крупнейшими из миноритарных акционеров линии «Дистрикт». Теперь я хотел бы знать, существует ли какой-то способ с вашей помощью реализовать слияние с «Метрополитен» и «Дистрикт», а также с другими линиями.

– Это будет очень непросто, – торжественно сказал Джонсон. – Против нас будет традиция, а Англия в этом смысле не похожа ни на одну другую страну. Однако если я правильно вас понимаю, вы ставите перед собой цель получить контроль над этими линиями, в особенности над петлевой, и объединить их, разумеется, под вашим руководством.

– Именно так, – сказал Каупервуд, – но я заверяю вас, что могу обеспечить вам щедрое вознаграждение.

– Вы не должны говорить мне это, – сказал Джонсон. – Но мне придется взять какое-то время на обдумывание того, что я услышал, мистер Каупервуд, провести собственные маленькие изыскания. А когда я обдумаю все это, мы сможем обсудить все с вами еще раз.

– Да, конечно, я это понимаю, – сказал Каупервуд. – К тому же я хочу на какое-то время уехать из Лондона. Давайте договоримся так – я буду ждать вашего звонка через дней десять-двенадцать.

На этом они обменялись дружеским рукопожатием; Джонсон был очарован мечтой об активной работе и богатстве. Для него победы на этом поприще, которому он отдал всю жизнь, были поздноваты. Но все же теперь, кажется, победа стала возможной.

Что касается Каупервуда, то он остался размышлять о прагматичном финансовом курсе, который ему следует проводить. В конечном счете самый верный способ достижения цели был прост: предложить достаточно фунтов стерлингов. Помахать пачкой денег перед глазами недовольных инвесторов, и, каковы бы ни были причины их недовольства, они с большой долей вероятности возьмут деньги и про свое недовольство забудут. Предположим, ему придется заплатить этим неуступчивым директорам и инвесторам два, три или четыре фунта на каждый фунт, который они контролируют в настоящее время. Прибыли, которые ему принесут строительная корпорация и увеличение пассажиропотока в огромном и растущем городе вроде Лондона, покроют все расходы – не только те неожиданные выплаты, которые он готов делать сейчас, но и выплата процентов по акциям будет такой, какую этим людям не хватает ума представить. Важно сейчас обеспечить себе контроль, а потом, позже, объединить эти линии за любую, пусть и кажущуюся сказочной цену. Все расходы покроет время и рост мирового капитала.

Он, конечно, не собирался покрывать из своих средств расходы на подготовительные мероприятия, а потому, предполагал Каупервуд, ему, наверное, придется в ближайшем будущем вернуться в Штаты и, умело представив перспективы, которые сулит это дело, заручиться обязательствами подписки на акции его главной холдинговой компании некоторых банков, трастовых компаний и отдельных финансистов, с методами и алчностью которых он был знаком не понаслышке. А эта холдинговая компания, в свою очередь, приберет к рукам всю лондонскую подземную сеть, а впоследствии перераспределит приобретенные активы между разными подписчиками из расчета по два-три доллара на каждый вложенный.

Но сейчас он должен был отдохнуть где-нибудь с Бернис, после чего он проконсультируется с Джонсоном и договорится о встрече с лордом Стейном, потому что от позиции, которую займут эти двое, зависит многое.