Пароход Kaiser Wilhelm der Grosse высадил пассажиров в Саутгемптоне подернутым дымкой апрельским утром, когда солнце еще едва пронзало английский туман. Каупервуд в элегантном сером деловом костюме разглядывал с верхней палубы тихую гавань и безмятежные дома вдалеке.

Рядом с ним стояла Эйлин, облаченная в ее лучшие весенние одеяния. Поблизости от них топтались ее горничная Уильямс, слуга Каупервуда и его личный секретарь Джеймисон. На пристани внизу стояли Джаркинс и Клурфейн и группа репортеров, сгоравшая желанием задать Каупервуду несколько вопросов, связанных со слухом, запущенным Джаркинсом, о том, что он приехал в Англию для приобретения знаменитой коллекции живописи, принадлежащей одному пэру, о котором Каупервуд в жизни не слышал.

В последний момент Толлифер сообщил – весьма тактичный ход с его стороны, как оценил это Каупервуд, – что он не покидает с ними пароход, а отправляется в Шербур, а оттуда в Париж. Однако, как он тут же сообщил в своей обычной непринужденной манере и для ушей Эйлин, он приедет в Лондон в следующий понедельник или вторник, надеясь, что будет иметь удовольствие видеть чету Каупервудов до их отбытия на континент. Эйлин, услышав это, посмотрела на Каупервуда в ожидании одобрительного взгляда и, увидев его, сказала, что они рады будут видеть Толлифера в отеле «Сесил».

В этот момент Каупервуд в полной мере ощущал собственную важность и благополучие, окружающее его. Когда он высадится и избавится от Эйлин, он увидит Бернис с ее матерью, которые ждут его в «Кларидже». Он чувствовал себя молодым: Улиссом, который отправляется в новое, полное неожиданностей путешествие. Он пребывал в приподнятом настроении еще и оттого, что посреди всей этой суеты курьер вручил ему телеграмму на испанском. «Солнце освещает Англию, на землю которой вы ступаете. Это серебряная дверь, которая открывается к вашему величайшему достижению и величайшей славе. Море было серым без вас, Oro del Oro[14]». Телеграмма эта, конечно, была от Бернис, и он улыбнулся про себя при мысли о том, что скоро увидит ее.

А теперь репортеры. «Куда он направляется?» – «Избавился ли он от всех своих чикагских активов?» – «Правдивы ли слухи, что он прибыл в Англию, чтобы купить знаменитую коллекцию картин?» На все эти вопросы он соблаговолил дать осторожные, но сопровождаемые улыбкой ответы. Чтобы быть точным, он приехал отдохнуть довольно продолжительное время, потому что уже давно не отдыхал, ответил он. Нет, он не избавился от чикагских активов, он просто приводил их в порядок. Нет, он приехал не за коллекцией Фэрбэнкса. Он ее видел как-то раз, и она его восхитила. Но он даже не знал, что она продается.

Эйлин все время находилась рядом с мужем, радуясь возвращению своего прежнего величия. Газета «Новости с иллюстрациями» прислала художника, чтобы сделать зарисовку с нее.

Как только наступило короткое затишье в вопросах-ответах, Джаркинс с Клурфейном рядом протолкались вперед, чтобы отдать дань уважения и попросить его не делать никаких заявлений до разговоров с ними. На что Каупервуд ответил: «Хорошо, если вы так хотите».

После этого в отеле Джеймисон сообщил ему о многочисленных телеграммах, полученных на его имя. Кроме того, в номере 741 его ждал мистер Сиппенс. Еще поступило послание от лорда Хэддонфилда, с которым Каупервуд познакомился много лет назад в Чикаго – лорд будет рад принять Каупервудов на уик-энд. Еще один известный южноафриканский банкир – еврейский джентльмен, – находящийся сейчас в Лондоне, приглашает его на ланч, чтобы обсудить важный вопрос касательно Южной Африки. Немецкий посол прислал изъявления уважения, он приглашает мистера Каупервуда на обед в посольстве и будет рад принять его в любой удобный для него день. Из Парижа пришло послание от мистера Долана, проживающего в Филадельфии: «Если вы собираетесь посетить сей городок, не прогулявшись по нему со мной, я прикажу остановить вас на границе. Помните, я знаю про вас столько же, сколько вы знаете про меня».

Он слышал взмахи крыльев судьбы над своей головой.

Немного спустя он, убедившись, что Эйлин устроилась в своем номере, послал за Сиппенсом и узнал от него все, что тот имел сообщить. Нет сомнений, сказал Сиппенс – он пришел в новом сером костюме, взволнованный, и его повадки показались Каупервуду какими-то птичьими, – что Гривс и Хеншоу чуть ли не сходят с ума. И тем не менее лучшего способа войти в дела, чем через акт о контролируемой ими линии, не существует. Сиппенс на следующий день проедет с ним предполагаемым маршрутом. Гораздо более важным на настоящий момент был полный контроль над центральной петлей, потому что от нее будет зависеть вся система. Линия «Чаринг-Кросс» может быть соединена с петлей с наибольшей выгодой, и если он будет владеть этой линией или контролировать ее, то его позиции касательно получения петли и некоторых других будут гораздо более выгодными. Кроме того, одобрения ждут и несколько других актов, их пока придерживают спекулянты в надежде позднее найти операторов и инвесторов, и все это можно взять на заметку и исследовать.

– Большой вопрос, как разобраться во всем этом, – задумчиво сказал Каупервуд. – Ты говоришь, что Гривс и Хеншоу в панике, но они так пока и не обращались ко мне. Джаркинс тем временем явно поговорил с этим парнем Джонсоном из Транспортной электрической, и Джонсон договорился с ним, что если я не предприму никаких действий, пока он не соберет группу, которая проявляет интерес к этой центральной петле, – этот твой Стейн, как я понимаю, один из них – то он организует мне встречу со всеми ними, чтобы мы, как я полагаю, могли обсудить всю эту идею о петле в принципе. Но это будет означать, что мне придется игнорировать Гривса и Хеншоу и позволить линии «Чаринг-Кросс» вернуться в Транспортную электрическую в соответствии с условиями договора, а мне бы не хотелось, чтобы это случилось. Это даст им лишнюю дубинку, которую они будут держать над моей головой.

Услышав это, Сиппенс мгновенно вскочил на ноги.

– Не делайте этого, шеф! – чуть ли не взвизгнул он. – Не делайте. Если сделаете – потом пожалеете. Эти люди здесь держатся вместе, словно склеенные! Они будут сражаться друг с другом по отдельности, но если речь заходит об иностранце, они все объединяются против него, и вам придется дорого заплатить, если на вашей стороне не будет никого. Лучше подождите до завтра или послезавтра, посмотрите – может, Гривс и Хеншоу дадут о себе знать. Они наверняка прочтут о вашем приезде в газетах и, если только я не ошибаюсь в догадке, выйдут на связь с вами, потому что выжидание им ничего не дает. Скажите Джаркинсу, чтобы держался подальше от Джонсона, а вы сами сделаете то, что должны сделать, но сначала давайте со мной осмотрим этот маршрут «Чаринг-Кросс».

Но в этот момент Джеймисон, занимавший номер по соседству, вошел с письмом, только что переданным ему из рук в руки. Увидев фамилию на конверте, Каупервуд улыбнулся, потом, прочтя письмо, передал его Сиппенсу.

– Ты провидец, Де Сота! Так что ты на это скажешь? – весело спросил он. Письмо от Гривса и Хеншоу гласило:

Уважаемый мистер Каупервуд,

Сегодняшние газеты сообщили о Вашем приезде в Лондон. Если это Вам удобно и Вы заинтересованы, мы бы хотели договориться о встрече предпочтительно в понедельник или вторник. Наша цель, конечно, обсудить дело, которое мы представили Вам в Нью-Йорке 15 марта этого года.

Поздравляем Вас с благополучным прибытием и желаем приятного пребывания в Лондоне.

Сиппенс торжествующе щелкнул пальцами.

– Вот! Я же вам говорил! – Он чуть не расхохотался. – Они принесут вам линию на ваших условиях. И это лучшая линия в Лондоне. Имея ее у себя в кармане, шеф, вы можете позволить себе сидеть и ждать, в особенности если вы еще станете прибирать к рукам часть других опционов, которые тут в одной связке, потому что они прослышат о сделке, и им придется плыть к вам. Этот парень Джонсон! Экий наглец. Просит вас ничего не делать до встречи с ним, – кислым голосом добавил он; до Сиппенса уже дошли слухи о том, что Джонсон – этакий самоуверенный тип, не терпящий возражений, и потому он был готов отказать ему в симпатии. – У него, конечно, хорошие связи, – продолжил он, – у него и этого парня Стейна. Но без ваших денег, способностей и опыта они обречены. Они даже с этой линией «Чаринг-Кросс» ничего не смогли сделать, что уж говорить о других! И не смогут без вас.

– Ты, возможно, прав, Де Сота, – сказал Каупервуд, добродушно улыбаясь своему преданному соратнику. – Я встречусь с Гривсом и Хеншоу, вероятно, во вторник, и можешь не сомневаться, у меня между пальцами ничего не утечет. Как насчет того, чтобы завтра днем проехать этим твоим маршрутом по «Чаринг-Кросс»? Я думаю, что должен одновременно увидеть эту линию и линии петли.

– Отлично, шеф. Что если в час? Я вам все покажу и привезу сюда к пяти часам.

– Отлично! Только одну секунду. Ты помнишь Хэддонфилда, лорда Хэддонфилда, он приезжал в Чикаго несколько лет назад и учинил там такой переполох? Палмеры, Филды, Лестеры – они за ним как привязанные бегали. Помнишь? Я его тоже принимал у себя. Такой энергичный, худощавый.

– Конечно-конечно! Помню, – ответил Сиппенс. – Он хотел заняться упаковочным бизнесом, кажется.

– И моим бизнесом тоже. Кажется, я тебе об этом не говорил.

– Нет, не говорили, – заинтересованно ответил Сиппенс.

– Ну это неважно. Важно то, что сегодня утром я получил от него телеграмму. Приглашает меня в свое загородное имение – Шропшир, кажется – на ближайший уик-энд. – Он взял телеграмму со стола. – Поместье «Беритон», Шропшир.

– Интересно. Он один из тех, кто связан с компанией «Сити – Южный Лондон». Держатель акций, или директор, или уж не знаю что. Поспрашиваю – завтра расскажу вам о нем. Может быть, он как-то участвует во всех этих делах и хочет поговорить с вами об этом. Если так и если он дружески к вам настроен, то это нужный вам человек. Чужак в чужой стране, знаете ли.

– Да, знаю, – сказал Каупервуд. – Может, идея и недурна. Пожалуй, я поеду. Посмотри, что тебе удастся найти, и встретимся здесь в час.

Сиппенс поспешил прочь, а в дверь вошел Джеймисон с новыми записками, но Каупервуд отмахнулся от него.

– Больше до понедельника ничего, Джеймисон. Напиши Гривсу и Хеншоу, что я смогу принять их здесь во вторник в одиннадцать. Свяжись с Джаркинсом, скажи ему, чтобы ничего не предпринимал, пока от меня не поступит команда. Отправь телеграмму этому лорду Хэддонфилду: мистер и миссис Каупервуд будут рады принять его приглашение, узнай, как туда добраться, и купи билеты. Если появится еще что-нибудь, положи мне на стол – посмотрю завтра.

Он вышел из номера и направился к лифту. На улице он остановил экипаж. Хотя конечным пунктом он назвал Оксфорд-стрит, не доезжая двух кварталов до места, он приподнял крышку наверху и крикнул кучеру:

– Угол Оксфорд и Юберри-стрит с левой стороны.

Когда кучер остановился, он вышел и пошел обходным путем в «Кларидж».