Немногие остававшиеся дни в пути Толлифер провел, планируя и осуществляя шаги, которые могли бы снискать ему расположение Эйлин. Среди прочего он два раза собирал компанию посидеть за карточным столом, при этом принимал меры, чтобы мисс Гивенс не стала участницей игры. Однако он пригласил одну довольно известную актрису, молодого банкира с Запада, который был отнюдь не прочь познакомиться с женой Каупервуда, и молодую вдову из Буффало, которая была уверена, что улучшает свои связи в обществе, заводя знакомство с любым, кто внешностью и манерами похож на Толлифера, а следовательно, любой, кого она по этой причине считала достойным того.

Сказать, что Эйлин была воодушевлена этим приятным и совершенно неожиданным развитием событий, а в особенности интересом к ней Толлифера, значит не сказать ничего. И это было тем более так, потому что Каупервуд, хотя и не участвовал в этих развлечениях, вроде бы вполне удовлетворительно относился к ее новому знакомому. Да что говорить, он даже предложил ей по прибытии в Лондон, когда они обоснуются в отеле «Сесил», пригласить Толлифера и кого-нибудь из его друзей на чай или обед. И он бы мог заглянуть на минутку, если у него будет время. И Эйлин, благодарная за эту возможность, ухватилась за нее, исходя вовсе не из желания или настроения завязать роман, а словно желая доказать, что еще способна на такие контакты и связи, которые могут прийтись ему по душе.

Очевидно, думал Каупервуд, что Толлифера можно уже предоставить самому себе, поскольку он явно довольно умен, дипломатичен и сведущ во всех необходимых социальных навыках. А если он зайдет настолько далеко, что соблазнит Эйлин, имея в виду разрыв ее отношений с Каупервудом, чтобы завладеть частью ее состояния, причитающегося ей по браку? Он не думал, что такие намерения могут увенчаться успехом, Эйлин не способна серьезно влюбиться ни в кого другого.

Что же касается Толлифера, которого время от времени все же мучила нечистоплотность интриги, в которой он участвовал, то он считал предложение Каупервуда одним из самых счастливых прорывов в его полной разочарований жизни. Потому что, если он мог жить на жалованье актрисы, как это случалось с ним в недавнем прошлом, тут уж он определенно вправе был брать деньги за роль светского наставника, проводника и компаньона этой женщины. Она, конечно, была невоспитанной, временами вела себя неправильно, слишком хотела угодить, одеваться явно могла бы с бóльшим вкусом, могла быть лучше натаскана в умении притворяться и напускать на себя тот или иной вид, что выставило бы ее в выгодном свете. Но она хотя бы была дружески расположенной и благодарной, и он ничуть не сомневался, что мог бы многое сделать для нее.

Прежде чем отправиться в это путешествие, он поспрашивал у знакомых и обнаружил, что в отсутствие Каупервуда Эйлин нередко заводила интрижки с людьми явно из низов общества, чем независимо от ее неучастия в общественной жизни могла только уронить и свой, и Каупервуда общественный статус. Как могло случиться, спрашивал себя Толлифер, что Каупервуд был готов допустить это? Но, познакомившись с ней и обдумав историю ее мужа, он пришел к выводу, что Каупервуд, вероятно, избрал наилучшую тактику. Потому что она явно была женщиной сильной и решительной и в любой борьбе за свободу, которую мог бы инициировать ее муж, она бы не остановилась ни перед чем, чтобы нанести ему поражение, а то и намеренно посильнее ранить его.

С другой стороны, существовала вероятность того, что Каупервуд когда-нибудь обрушится на него по причинам то ли существующим, то ли надуманным, обвинит в любовных отношениях с его женой, что даст ему повод избавиться от нее. В то же время, если ему удастся доказать, что Каупервуд сам склонил его к этой интриге, то такое откровение будет для Каупервуда таким же неприятным, как и для него. Впрочем, что ему терять в этой ситуации? Почти наверняка он может так построить свое поведение с Эйлин, чтобы избежать обвинений со стороны ее мужа.

И он мог бы многое сделать для нее. Он во время этого путешествия через океан заметил, что она позволяет себе довольно много пить. Ему придется предупредить ее об опасностях этой слабости. Потом, ее одежда. В Париже есть портные, которые будут благодарны ему, если он предоставит им возможность одеть ее надлежащим образом. И, наконец, на ее, безусловно, деньги можно без особых хлопот устроить для нее увлекательную поездку – Экс-ле-Бен, Биарриц, Дьеп, Канны, Ницца, Монте-Карло – при условии, что она станет ему доверять. Он мог бы пригласить старых друзей, отдать старые долги, завязать новые знакомства!

Лежа в своей каюте, покуривая сигарету и потягивая виски с содовой, он размышлял обо всем этом. Об этой каюте! О работе за двести долларов в неделю! И об этих трех тысячах!