Уже плачевная ждала меня утрата,

Но провидение вам посылает брата,

И с королевою в супружеский союз,

Конечно, вступит он. Свалился с сердца груз,

Душа воспрянула от столь нежданной вести:

Не должен буду я, как раб законов чести,

Стремиться к скипетру кастильских королей

И завоевывать ненужный мне трофей,

Не так погибели страшась, как славной доли.

Свободный наконец, изменник поневоле

Клянется, к вашим вновь повергнувшись стопам,

Что и в неверности был верен только вам.

Все так, дон Альваро, вы предо мной безгрешны,

Но ваши выводы не слишком ли поспешны?

Свое мне сердце вновь вы отдали в полон,

Чтоб я утешилась, уж раз теряю трон,

Но вы, сдается мне, торопитесь чрезмерно:

Ведь все еще пока так зыбко, так неверно.

А если истинно известье, как вам знать:

Утешусь я иль нет и нужно ль утешать?

И не откроется ль мне путь к другим утратам?

Что, если Карлос впрямь окажется мне братом?

Вам лучше подождать, чтоб стало все ясней,

Вам лучше подождать, чтоб о судьбе моей

Узнала я сама: предложат мне корону

Иль явится мой брат и вступит по закону

В свои права? Должна я слушаться его

Или единственно лишь сердца своего?

Ах, сердца вашего взыскую я, сеньора,

И только от него себе жду приговора!

Смогу себя считать счастливым я вполне,

Коль добровольно вы вручите счастье мне.

Иль то, что для меня так дорого, так свято,

Я стану добывать через посредство брата,

Желанью вашему и чувству вопреки?

Нет, вашей лишь от вас я попрошу руки.

Вообразили вы, дон Альваро, напрасно,

Что с братом-королем не буду я согласна:

Кровь королевская нам обостряет взор,

И не поступит брат сестре наперекор.

Мне ваше кажется смиренье нарочитым,

С забралом лучше бы сражались вы открытым.

Ах, как почтительно вы ждете, что явлю

Я пылкость чувств моих в словах: «Я вас люблю»!

О нет, столь грубых слов произносить нельзя нам:

Не вяжутся они с высоким нашим саном;

Иначе предпочту я объясниться, граф;

Скажу вам многое, ни слова не сказав.

Есть грань меж чувствами и долгом королевы.

Не раз уж преданность свою являли мне вы,

Но, прежде чем решить, узнать хочу сперва:

Правдива или нет всеобщая молва?

И если истинно вы мною дорожите,

Распутайте, прошу, запутанные нити.

А Карлос — с вами он достаточно знаком

И не отвергнет вас, коль станет королем.

Сеньора…

Новостям и вам я буду рада;

Теперь же с матушкой поговорить мне надо.

Счастливый, я спешу исполнить ваш приказ

И, новости узнав, доставлю их тотчас.

Здесь был дон Альваро?

Да, я его просила

Разведать о молве, что нас так поразила;

Коль скоро на его вы тоже стороне,

Боялась — от двоих не защититься мне.

Так благосклонности добиться он не сможет?

С поддержкой вашей все преграды уничтожит.

Тогда влюбленного обрадовать позволь.

Согласье должен дать на наш союз король.

Но если ложен слух и за тобой держава?

Мы подождем вестей, потом рассудим здраво.

Смысл здравый требует надежду дать ему.

Проверим, а потом решение приму:

Иначе мы на все глядим с вершины власти.

Я помешала вам? Но, может быть, отчасти

Беседы столь живой и мне не чужд предмет.

Нашелся, говорят, ваш сын? Да или нет?

Жду. И мгновения считаю, как часы я.

Но как узнали вы, что умер дон Гарсия?

Хотя речь о послах давно уже идет,

Известно только то, что там восстал народ.

Посольство, рассудив, в какой мы здесь тревоге,

Передовых гонцов мне выслало с дороги,

И я вам передам их донесений суть.

В те дни, когда послы пустились в дальний путь,

Наш враг и сын его в последней цитадели

Держались все еще. Но наши одолели.

Тут вышел наконец на волю дон Рамон,

Томившийся в тюрьме. Узрев два трупа, он

Народу объявил, что жив король законный:

Дон Санчо, Промыслом от недругов спасенный.

Сам дон Рамон, догнав лишь нынче на заре

Послов, сказал, что принц у вас, мол, при дворе.

Вот все, что от гонца смогла пока узнать я:

У челяди скудны сужденья и понятья,

Улавливаешь суть лишь с горем пополам.

Но скоро дон Рамон сюда прибудет сам…

Смотрите: что это так удивило Бланку?

Сеньора!

Что с тобой?

Я видела изнанку

Прекрасного ковра! Ваш Карлос… Он…

Итак?

Его отец… Он здесь… Он…

Кто он?

Он… рыбак!

Но кто сказал?

Глаза.

Глаза?

Мои. Вот эти.

Не верю!

Выслушать вам надо.

Иль на свете

Нет справедливости?

Есть воля высших сил.

Небесный промысел свою нам власть явил:

Низкорожденному он дух дал величавый

И выходца из тьмы одел сияньем славы.

Но, Бланка, как, скажи, сын встретился с отцом?

Смущенно, но с большим достоинством притом.

Отсюда шел он вниз по лестнице дворцовой.

Хотя хранил он вид надменный и суровый,

Все ж я заметила, что причиняет боль

Ему жужжанье: «Вот дон Санчо!», «Вот король!»

Вдруг бросился к нему какой-то старикашка.

Был Карлос поражен; сперва вздохнул он тяжко,

Но после, голосу природы уступив,

Ответил старику на радостный порыв.

Для многих слышимы их речи были, зримы

Объятия: «Мой сын!» — «Мой батюшка родимый!»

«О счастье, я теперь воскрес!» — рыбак вскричал,

А наш герой вздохнул: «О горе, я пропал!»

И радость и печаль смешались воедино.

Но люд, собравшийся вокруг отца и сына,

Слепою верою в героя обуян,

Явленье старика воспринял, как обман,

Подлог, что грандами нарочно был подстроен.

Схватили рыбака. Напрасно славный воин

Разубеждал толпу. А гранды отреклись,

Хотя к их выгоде события сошлись.

Явив душевное величие, вельможи

Сказали: все это на правду не похоже,

В пылу усердия пошел наверняка

Какой-то из их слуг на подкуп рыбака.

Был удовлетворен народ такой разгадкой,

И участь рыбака была б отнюдь не сладкой,

Но гранды старика отправили в тюрьму,

Чтоб форменный допрос там учинить ему.

Герой себе во вред свидетельствовал.

Где там! Мол, все еще свой сан он держит под секретом.

Ему наперекор завистники его

Поверить не хотят в столь низкое родство.

И рвет и мечет он, грозится громогласно,

Он требует отдать ему отца. Напрасно!

Боятся все его, однако вот беда:

Не верят… Чу! Никак он сам идет сюда.

Вот, государыня: мое происхожденье

Теперь известно всем! Вот мне вознагражденье

За послушание! Хотел уйти, но нет —

Вы не позволили, и я дождался бед.

Мне в жизни лишь одна отрада оставалась,

И что ж? Замыслили отнять и эту малость!

Насилие, разбой! Я разлучен с отцом!

Объявлен он при всех мошенником, лжецом!

Да, мой отец — рыбак. Но он не плут бесчестный:

Высокая душа и низкий род совместны.

Ужель я жить смогу, родителя предав?

Иль утешаться тем, что я маркиз и граф?

О нет, священные нерасторжимы узы!

Враги, узнав, кто я, избавясь от обузы,

Ликуют. Но молю: отца пусть возвратят,

Не причиняя мне добавочных досад.

Нет, государыня! Обязан сей воитель

Забыть, откуда он и кто его родитель,

Для славы собственной. Нельзя, чтобы герой,

Чей меч решал судьбу сражения порой,

Был заклеймен таким рожденьем: славный воин,

Как полагаем мы, иной родни достоин.

В красивый вымысел уверовав, народ

Опровержения не хочет и не ждет.

И нашим действиям мы ищем одобрения:

Нам жалко храбреца. Ложь будет во спасенье.

Я жалость вам внушил? Вот это впрямь беда!

Уж лучше прежняя кичливость и вражда.

Глядели с завистью на взлет моей фортуны,

Теперь я вдруг задел в них состраданья струны.

И то: раздавлен враг, не страшен он ничуть,

Великодушием зачем же не блеснуть?

А может быть, меня заманивают в сети?

Да, славой дорожу я, как ничем на свете,

Но если будет мной удержана она

Ценою подлости, той славе грош цена.

Не посрамил себя, — пусть низкого я роду;

То, что известно вам, скажу всему народу.

Я — Санчо, но не принц; нет, я — сын рыбака,

Однако двух вельмож спасла моя рука;

Да, я — сын рыбака, но волею державной

Назначен вынуть был вам жребий достославный;

Да, я — сын рыбака, но все еще при мне

Кольцо, которое даст короля стране;

Да, я — сын рыбака, однако вся столица

Считает, что я принц, хоть нечем тут гордиться.

И этого достиг своим трудом солдат,

Происхожденье чье постыдно, на ваш взгляд.

Пусть я простолюдин, но мой клинок победный

Мне славы больше дал, чем дал бы герб наследный,

И славой той вдвойне горжусь я оттого,

Что, взяв пример с небес, творил из ничего.

И этот гордый пыл, и это благородство

Суть лишь свидетельства полнейшего несходства

Меж сыном и отцом. Все спуталось опять:

У сына рыбака — такая речь и стать,

Такой высокий дух? И снова я в сомненье:

Не правду ль я твердил, вводя всех в заблужденье?

Не верю, Карлос! То, что ваш отец рыбак,

С природою вещей не вяжется никак,

Все это, признаюсь, настолько всем нам внове…

Скорей самообман здесь, нежели зов крови.

Вам, государыня, свой осуждать порыв

Отнюдь не следует: героя наградив,

Вы тем всеобщему содействовали благу,

Поставили в пример великую отвагу.

Достоин сих наград он больше, чем любой:

Ведь восторжествовал он над самой судьбой.

Ужели же не лгут мне собственные уши?

Я так поражена борьбой великодуший!

Столь этот оборот необычаен, нов,

Что, право, не могу наши я нужных слов.

Они и ни к чему, достойные вельможи,

Коль скоро, вижу я, у нас воззренья схожи

И согласились вы, что не презренен тот,

Кто доблестью высок, хоть низок его род.

Явленью рыбака дивлюсь не так, как смене

Незыблемых (как мне казалось) ваших мнений.

Но вы, кто волею моей остался тут,

Вы, Санчо, — ибо вас, не правда ль, так зовут? —

Вы, доблестный герой, отринувший с презреньем

Мысль — с выгодным для вас не спорить заблужденьем,

Вы, кто под стрелами судьбы не гнул главы,

Вам посочувствовать позволите мне вы?

Позволите ль спросить, ответить захотите ль:

Как вы поступите? Незнатен ваш родитель,

И в этом ваша скорбь, но счастье ваше в том,

Что не легло на вас рождение стыдом,

Что, бросив на весы судьбы отвагу вашу,

Вы вверх заставили взлететь другую чашу.

Вам, государыня, я новости принес

О рыбаке: ему был учинен допрос.

Хотя бедняк сидит под строгим караулом,

Упрямится: он глух к угрозам и посулам.

Сам для беседы с ним спустился я в тюрьму;

Напрасно силился растолковать ему,

Что сына своего он разыскал некстати,

Что это скажется на доблестном солдате

Плачевным образом, коль не признает он,

Что был оклеветать героя наущен.

А заклинал, грозил, — увы, одна досада:

Нет, Санчо — его сын, его родное чадо!

А что касается, мол, до его потерь,

То сыну все с лихвой он возместит теперь;

Мол, сотню раз ему его жена твердила

(О простодушие!): диковинная сила

Есть в этом ларчике, украшенном резьбой,

И тотчас будет сын превознесен судьбой,

Лишь арагонская получит королева

Вещицу эту.

Вот. Примите же без гнева

Подарок старика; его вам отдаю.

Рыбак твердит одно: в своем родном краю

Сын станет тот же час повыше, чем маркизом.

Сеньора! Кажется, вы смущены сюрпризом?

Признаться, да. Сейчас я, через двадцать лет,

Узнаю наконец — жив сын мой или нет.

Покойный мой супруг хранил в ларце заветном

То, что он полагал особенно секретным,

И содержимое я перечислю вам.

Когда ж, открыв ларец, все обнаружу там,

Тогда избавлю вас я, Санчо, от злосчастий

В краю, что волею небес вновь в нашей власти.

Нет, не останусь я, поверьте мне, в долгу,

За дружественный дар вознаградить смогу.

Однако же сперва хочу я убедиться,

В наличии ли все, что там должно храниться.

Там прядь моих волос: супруг мой, дон Фернан,

Залог моей любви хранил как талисман;

Должны быть сверх того там наших два портрета

И два прекраснейших, редчайших самоцвета,

Но знак бесспорнейший всех остальных — такой:

Письмо, что написал он собственной рукой.

Явился дон Рамон и просит высочайшей

Аудиенции.

Он здесь, наш друг ближайший!

Впустите тотчас же! Простите мой порыв:

Велела я его впустить, вас не спросив.

Вы мне вторая мать и здесь, в моей державе,

Как в собственной своей распоряжаться вправе.

Вы после, дон Рамон, поведаете мне,

Как восторжествовал закон у нас в стране.

Но Санчо? Вынес ли преследованья рока?

Он жив? А если да, — где, близко иль далеко?

В темнице я провел без малого семь лет.

Когда ж, сеньора, вновь узрел я белый свет,

В глухие те места поехал неотложно,

Где волей короля принц спрятан был надежно,

Да так, что подставной отец, простолюдин,

Сам искренне считал, что мальчик — его сын.

Осталось имя лишь его без измененья:

Он — Санчо; так ваш сын был назван при крещенье.

Приехав, узнаю, что он лет шесть назад

Решился в странствия пуститься наугад —

К простым трудам не мог он прилагать усилья.

Он имя изменил. И вскорости Кастилья

Прославила его — героя всех побед.

Об этом рассказал семейству их сосед:

В Вальядолиде был он случаем недавно,

Услышал о судьбе завидной столь и славной,

Увидел издали он Санчо. И рыбак

Узнал, где блудный сын, прославленный смельчак.

Быть может, он средь нас, сей доблестный воитель?

Ах!.. Вот мой государь!.. Он здесь, мой повелитель!

Не отпирайтесь, принц! Мы разгадали вас.

Был гласом божиим общенародный глас.

Вы все ж упрямитесь наперекор рассудку?

Боюсь, как бы судьба вновь не сыграла шутку.

Не обратитесь ли, сеньора, вы к письму?

Посланье короля должно рассеять тьму.

«Я вас ввожу в обман, чтоб обмануть злодеев,

Я сына скрыл от вас, чтоб жив остался он.

Но вы увидите: невзгоды все развеяв,

Сын возвратится к вам, займет отцовский трон.

Прошу меня простить за тяжкие страданья,

Вам причиненные, но материнский страх

Мог дело погубить: воздвигнутое зданье

В один несчастный миг могло распасться в прах.

У Нуньо, рыбака, что жил в селенье дальном,

Родился мертвый сын в отсутствие отца;

Воспользовался я событием печальным, —

Так в хижину попал рожденный для дворца.

Наш уговор жена от мужа утаила,

А чье это дитя, не ведает она,

Но знает: у ларца волшебная есть сила,

Что мальчику вернуть высокий сан должна.

Мое прощальное к вам обращаю слово.

Всем объявите, взяв бразды в стране своей:

Сын Нуньо бедного, сын рыбака простого —

Принц Санчо, отпрыск наш, потомок королей!

                       Дон Фернан Арагонский».

Мой Санчо! Нынче же мы тайну всем откроем.

И сыну радуюсь я, и горжусь героем!

Мне счастье полное дарует эта весть,

Могу ль отвергнуть я столь редкостную честь?

Все ж Нуньо мне отцом останется, как прежде.

Пред государыней склоняюсь я в надежде,

Что воспрепятствовать не пожелает мне.

В надежде? Господин вы здесь, в моей стране.

Я сделать вас могла маркизом, но не боле,

Теперь же все, чем я владею, — в вашей воле.

В супруги королю назначена судьбой,

Распоряжаться всем могла, но не собой.

И все ж, дон Санчо, перст мне указал незримый,

Кому вручить кольцо; я верю, что должны мы

Два наших царственных соединить венца.

Сейчас мне стало все понятно до конца:

Раздвоенностью чувств я мучился напрасно,

Любовь с природою всегда была согласна.

Не зная, низок ли или высок ваш род,

Я знала лишь одно: что к вам меня влечет.

Коль с радостью во мне вы признаете брата,

Позвольте выступить теперь мне в роли свата.

Когда дон Альваро угодный вам жених,

То счастья полноту найду я в вас двоих.

Он доблести моей дал истинную цену.

Пришла почтительность презрению на смену,

Когда узнали вы, кто родом я. Ну что ж,

В чести и мужество и знатность у вельмож;

Он уважал меня, вы двое презирали…

Всяк прав: две стороны есть у любой медали.

Но жаждет Арагон знакомства с королем.

Ждут у дворца послы: обещан им прием.

Мы сами выйдем к ним, дабы оповестить их —

А с ними наш народ — о радостных событьях.

Пусть Нуньо выпустят немедля из тюрьмы!

Ему обязаны всем нашим счастьем мы.

Признательность к его родительским заботам

Велит воздать ему вниманьем и почетом.