Сколь нам ни горестно утратить, — верьте мне вы, —

Надежды на любовь кастильской королевы

И на престол, себе отчет мы отдаем,

Что не пристало нам тягаться с королем.

Мы одушевлены решением единым:

Принц, долженствующий стать нашим властелином,

Принц, свыше посланный, ваш сын и ваш оплот,

В нас не соперников, но подданных найдет.

Мечта — соединить в одну семью Кастилью

И Арагон^{117} теперь, быть может, станет былью!

Мы, ревности чужды, страну свою любя,

Ей в жертву принесем с готовностью себя,

Дабы под общий стяг собрать все наши силы,

На мавров ринуться и сбросить гнет постылый.

Во имя этого любой из нас смирит

Свою гордыню; здесь не может быть обид.

Высок строй ваших чувств, мне ваша речь утешна,

Хотя решение вы приняли поспешно:

О доне Санчо весть мой окрылила дух,

Но ведь она пока не более чем слух.

Хочу вам про свои поведать злоключенья,

Чтоб сами вывести могли вы заключенье.

Уже вы от меня слыхали, и не раз,

О временах, когда мою страну потряс

Злодейский заговор, когда был свергнут с трона

Супруг мой, дон Фернан, властитель Арагона.

Борьба закончилась, увы, триумфом зла.

В те дни я мальчика супругу родила.

Мой Санчо! Милый сын!.. Но тучи грозовые

Сгущались: мог наш враг, коварный дон Гарсия,

Узнать о мальчике. Чтоб не стряслась беда,

Был тайно увезен ребенок наш. Куда?

Не смела мужа я расспрашивать об этом,

Но сына я всегда б узнала по приметам.

Ах, рок не сжалился! Всего лишь год спустя

Супруг мне сообщил, что умерло дитя.

Сам дон Фернан обрел покой в нездешнем мире

На пятый год, — уж я готовилась Эльвире

Тогда стать матерью, — и завещал он мне

В Кастилии искать приют, в чужой стране.

Со скорбью говорил он мне на смертном ложе:

«Да охраняют тех, кто мне всего дороже,

Благие небеса! Узнайте: дон Рамон

Мной в тайну важную один лишь посвящен,

И тайну эту вам он в день откроет некий.

Скорей — в Кастилию!..» Тут он умолк навеки.

Но с дон Рамоном я не виделась с тех пор.

Теперь же слухами кастильский полон двор

И с нетерпеньем ждут послов из Арагона,

Среди которых мне назвали дон Рамона.

В надежде сладостной я верила сперва

(Меня ввела в обман всеобщая молва),

Что с другом прежних лет, Рамоном де Монкада,

Дон Санчо явится, мой сын, моя отрада!

Увы, последнее известье таково:

Послы надеются, что здесь найдут его.

Но, кроме нескольких мне близких лиц, едва ли

Здесь имя-то его до сей поры слыхали.

А если б слышали, погиб бы он давно;

Когда ж дон Санчо жив, то имя сменено.

Коль наше вам узнать суждение угодно,

Согласны оба мы с молвою всенародной:

Иль жизни Санчо впрямь уже прервалась нить,

Иль Карлос, он один, сим принцем может быть.

При нашей ревности к пришельцу ниоткуда

Мы все ж должны признать, что жизнь его есть чудо!

Он с доблестью, с какой чарует все умы,

Взял верх, когда его унизить тщились мы;

Повадкой царственной он, безымянный воин,

Внушил, что скипетра не меньше нас достоин;

Снискал внимание двух юных королев;

Он, всенародною любовью завладев,

Еще до первого вслух сказанного слова

Мысль эту породил. Я повторяю снова:

Иль жизни Санчо впрямь уже прервалась нить,

Иль Карлос, он один, сим принцем может быть.

Негодовали мы: мешал достичь нам цели

Безродный. Но теперь мы наконец прозрели.

Он, на кого мы встарь глядели сверху вниз,

Имеет все права на вожделенный приз.

Он доблестью высок, но не происхождением,

И знает это сам; не то с таким бы рвением

Не вздумал жертвовать своею жизнью он,

Дабы одним из вас был завоеван трон.

Тут случай был — и так истолковать мы можем —

Мощь показать свою знатнейшим трем вельможам.

Он, — вспомните, — сказал: не ценит он почет,

Что незаслуженно от прадедов идет;

И мнит он, что в борьбе за жизненные блага

Не предки дать должны победу, но отвага.

А как он царственен! Случалось видеть вам,

Чтоб взоры опускал он на придворных дам?

А вот и он. Сейчас откроется нам тайна.

Сеньора! Признаюсь, смущен я чрезвычайно:

Оказывают мне сомнительную честь,

Твердят в глаза, что я не тот, мол, кто я есть,

Что я — дон Санчо, принц, властитель Арагона.

Он явится — и слух умрет; но нет резона,

Чтоб я хоть час один играл чужую роль.

А если выдумки, что жив и здрав король,

Еще обидней мне; вам, полагаю, тоже.

Но ведь народный глас, как говорят, глас божий!

И не обиду вам увидеть должно тут,

Но лишь свидетельство, что любят вас и чтут.

Вам, сколько бы вы, принц, ни тратили усилий,

Глаз наших не закрыть, — их небеса раскрыли.

Вы поняли, что вам мы веры не даем?

Не знаем, что велит стоять вам на своем,

Но ваши доводы, признайте сами, зыбки,

И уж повторной мы не совершим ошибки.

Честь ослепила нас; мы зорче будем впредь,

Коль скоро нам она позволила прозреть.

У нас желать вам зла причины нет особой,

И знаем мы свой долг пред царственной особой.

Переодетый принц не узнан был, увы,

Безродным Карлосом для грандов были вы,

Для дона Санчо же смиренные мы слуги.

Вас государыня должна избрать в супруги.

С великой радостью мы оба, я и граф,

Объединение одобрим двух держав.

Да сбросит наш король обличие солдата!

Долг верноподданных блюсти мы будем свято.

Какая выпала нежданная мне честь!

Несносна ваша спесь, еще несносней — лесть.

Я мнил: мои дела внушительны и вески,

И не нуждаюсь я в чужом, фальшивом блеске.

Возьмите их назад, хвалебные слова.

Я думал, тешится безликая молва;

Я думал, дерзкому какому пустозвону

Взбрело примерить мне бумажную корону?

Но слух пошел от вас. Тогда позвольте мне

Напомнить: мужество у доблестных в цене,

Вы ж выбрали его мишенью для насмешек.

Но тщетно силитесь: не по зубам орешек.

Есть средство поверней, чтоб распотешить всех:

Сразить меня в бою. Вот будет смех так смех!

И если ваш триумф не будет мной расстроен,

Пусть посмеется всласть победоносный воин.

Пока ж не рано ли смеяться мне в лицо?

Ведь у меня еще заветное кольцо.

Не стоит забывать двум грандам столь веселым:

Безродный Карлос встал меж вами и престолом.

И этою рукой, которой жизнь вам спас,

Сумеет научить учтивости он вас.

Пусть вы простой солдат, но согласитесь сами:

Как прирожденный принц вы говорите с нами.

Задели наши вас недавние слова.

Отстаивали мы сословные права,

Случись — и встанем вновь за них мы с той же страстью,

Но знаем мы свой долг перед верховной властью.

Будь доном Санчо вы, другой ли, я и граф

В защиту выступим его законных прав.

Однако повторим мы новому маркизу:

Не станем биться с ним лишь по его капризу;

Должна в противнике кровь славных предков течь,

Чтоб удостоили мы обнажить свой меч.

Пусть не принадлежит он к знати самой старой, —

Не всякому же быть Гусманом или Ларой^{118}, —

Но коль дворянского происхожденья он,

То поединок с ним для чести не урон,

И тут уж, если принц лишь выдуман молвою,

У дона Карлоса возьмем мы перстень с бою.

Но как ни дорожим завидным столь кольцом,

Невместно биться нам с безвестным удальцом.

Однако я боюсь, как бы в разгаре спора

О ваших не забыть святых правах, сеньора.

Оставим вас вдвоем: сумеет только мать

Над тайной этою завесу приподнять.

Какие гордецы! Права на поединок

Я должен покупать, как будто бы здесь рынок!

Да и под силу ли мне разгадать секрет,

Которому уже как будто двадцать лет?

Боюсь, блистать кольцу долгонько на мизинце.

Довольно про дуэль. Поговорим о принце.

Иль основания нет вовсе у молвы?

Молю, откройтесь мне: кто вы, откуда вы?

Ах, все известно мне: и кто я, и откуда!

Будь я найденышем, случись такое чудо,

Чтоб я подобран был в чащобе иль в песках,

Куда забросила меня вражда иль страх,

Без матери, отца, без пищи и одежды,

Воспрянуть бы могли сейчас во мне надежды,

Я мог бы возмечтать: напомнил бы себе

Об удивительной, блистательной судьбе

Тех принцев сказочных, поднявшихся в дни оны

Из тьмы безвестности к сиянию короны.

Увы, внутрь заглянув, я, к своему стыду,

Безмерное в себе тщеславие найду.

О скипетр! О венец!.. Как дух мой окрыляли

Блеск и величие священных сих регалий!

Плачевен и смешон честолюбивый взлет:

Как ратный мой успех меня ни вознесет,

Довольно одного презрительного взгляда —

И наземь падаю. Ну что ж, так мне и надо.

Я знаю хорошо, кто мой отец и мать,

Чужого имени не стану принимать,

Нет, не дон Санчо я; пройдет час — два, быть может,

И вам о нем послы все новости доложат.

А про меня прошу забыть: суровый рок,

Карая дерзкого, преподал мне урок.

Рок шутку и со мной сыграл. О шутка злая!

Ведь блеском ваших дел ослеплена была я.

Но чувство тайное все ж сердцу моему

Велит не верить вам, наперекор всему.

Мне чувства этого самой неясно свойство:

Родством порождено иль чарами геройства?

Желанье тут мое или природы глас?

Вы мною узнаны, иль выбрала я вас?

На помощь бы призвав рассудок свой и опыт,

Могла б я заглушить сердечный этот ропот,

Могла б, в угоду вам, слух заклеймить как ложь,

Но если Санчо мой, мой сын — не вы, то кто ж?

Мне говорят: он здесь; перебрала достойных,

На мирном поприще прославленных и в войнах:

Потомок королей оставить должен след,

Рожденье можно скрыть, но благородство — нет,

И разглядела бы я на челе державном

Все тайное, что он не хочет сделать явным.

Позволь вы мне, прочла б на вашем я челе

Ту весть, что мне всего отрадней на земле.

Ну что же, нет так нет, надеялась напрасно.

Но доблесть Карлоса тогда для нас опасна…

Пусть будет так, как вам велит суровый рок.

И знайте: дерзость я не ставлю вам в упрек;

Напротив, вас ценю превыше всех на свете,

Хоть не даете вы излить мне чувства эти.

Отложим, погодим — не по моей вине;

Вольны вы миг избрать, чтобы открыться мне.

Но, от меня тая свое происхожденье,

Уж сделайте тогда другое одолженье:

В родной наш Арагон не провожайте нас.

В защите вашей нет потребности сейчас:

Погиб наш злобный враг, преступный дон Гарсия,

Престол нам небеса вернули всеблагие,

И нас сопровождать вам, право, смысла нет,

Вам не умножить там числа своих побед.

Вы слишком доблестны; боюсь — иль вам неясно? —

Чтоб ваша доблесть нам не сделалась опасна.

Итак, подумайте, пред вами два пути:

Открыть, кто вы такой, иль нам сказать прости.

Вы страх внушаете всем — даже королевам.

Пусть знают, что плачу я за насмешки гневом.

Насмешки? Вы — герой, есть слух, что вы — король!

И ты? Не стыдно ли на рану сыпать соль?

Я вижу, не в ладах ты с этикетом, Бланка:

Почтила госпожа — должна чтить и служанка.

И государыня благодарит сейчас

Небесный промысел и принца видит в вас.

Таились от нее и так вы слишком долго,

И скрытность может стать неисполненьем долга:

За все, чем Карлос был обязан нынче ей,

Дон Санчо быть бы мог на искренность щедрей.

Опять произнесла ты имя роковое!

В нем слышу грозный гул крушенья своего я.

Ваше величество! Извольте повелеть

Не путать Карлоса и дона Санчо впредь —

Ни принцу этот слух не прибавляет славы,

Ни мне: хочу быть тем, кем сделали меня вы.

И если козни тут насмешницы-судьбы,

Намеренной вскружить мне голову, дабы

Потом еще больней я ощутил паденье, —

Позвольте отразить мне это покушенье,

Позвольте прочь уйти, покуда не настиг

Меня погибельный разоблаченья миг,

Позвольте…

Как! Ужель боитесь вы короны?

Воитель доблестный, сметавший все препоны,

Заколебался вдруг! Ужель он оробел

Пред золотым венцом — венцом геройских дел?

Ах, так! Поверили и вы молве бродячей?

Увы, предательством моей слепой удачи

Постыдный мой секрет полуразоблачен!

Я имя скрыл свое и скрыл, где я рожден,

Назвавшись Карлосом. Старанья были втуне:

Теперь благодаря изменнице-Фортуне

Открылось многое, и в том моя беда.

Зовусь я Санчо? Да. Я арагонец? Да.

Но, слава небесам, еще не все открылось,

Не то была бы мне оказанная милость

Как груз — и кубарем скатился бы я вниз,

Все хохотали бы: «Ну, граф! Ай да маркиз!»

Вам кажется, что я бессильна и несмела

И отстоять свое не в состоянье дело?

Не стоит объяснять, что душу вам гнетет, —

Во мне найдете вы незыблемый оплот…

Однако вижу я, в вас вглядываясь зорко,

Что ваши доводы всего лишь отговорка:

Мной предлагаемый супружеский союз

Претит вам, выбрать вы на свой хотите вкус.

Догадываюсь я, в чем ваши интересы:

Стремитесь в Арагон, как страж своей принцессы.

Но, предложив свой меч ей и ее стране,

Имейте мужество признаться в этом мне.

Нужна вам жертва? Пусть!.. Расстанусь с головою,

А все ж провинностей своих от вас не скрою.

При всей ничтожности позволю ль я себе

Одни упреки слать насмешливой судьбе?

Спасибо ей скажу, не жалуясь, не клянча:

Безродный, но как принц я — смел, я тоже — Санчо;

Когда ж пришел мне срок в капкан любви попасть,

Узнал: к принцессам лишь питать способен страсть.

Вот первая моя провинность; но при этом,

Коль спросите меня, я затруднюсь ответом:

Доньей Эльвирою иль вами я пленен;

Я двум принадлежу и все ж не раздвоен;

Не знаю сам — за вас иль за нее воюю,

Я жизнь готов отдать за ту и за другую.

Избрать одну из дам и ей быть верным впредь?

Но это значило б надежды возыметь

И ждать взаимности в тщеславье беспримерном, —

Нет, пусть уж я тогда вам покажусь неверным!

Ужели же вздыхать по двум не вправе тот,

Кто любит без надежд и милостей не ждет?

Вот, государыня, моя вина вторая.

И, никаких надежд безумных не питая,

Терзаюсь ревностью: сколь горек будет час,

Когда решится в брак вступить одна из вас!

Вы к этому близки. Единственная в мире

Останется мне цель — служить донье Эльвире,

Покамест и она не вступит тоже в брак,

А там — поглотит пусть меня могильный мрак.

Уже смирился я с угрозой неминучей,

К отъезду был готов; но вы мне дали случай —

Борьбою за кольцо от дум себя отвлечь,

С мечами трех вельмож скрестить свой добрый меч.

Пока сражаешься, в свое оружье веря,

Не думаешь о том, какая ждет потеря.

Я утешался бы и тем, что, пав в бою,

Вас доблестнейшему в супруги отдаю.

Но важное с тех пор произошло событье;

Раз принц дон Санчо жив, к чему кровопролитье?

Ведь королевский брак любви не признает,

Лишь государственный решает тут расчет,

И общепринято среди особ державных

Не чувству следовать, а выбирать из равных.

Но предстоящий брак принцессе, как сестре,

Отныне повелит при вашем быть дворе,

И, состоя при ней, обязан каждый день я

Вас видеть и терпеть ревнивые мученья.

Своих преступных чувств не в силах превозмочь,

Прошу: позвольте мне уйти отсюда прочь.

Прослушав эту речь, должна бы королева

Негодования исполниться и гнева.

Но что-то грудь теснит и дух смущает мой…

Пусть! Я вас не держу. Так лучше мне самой.

Постойте!.. Подождать нам дона Санчо надо:

Вдруг это выдумка? Ах, как была б я рада!..

Но что я?.. Да, маркиз, ступайте. Добрый путь!

Но только я прошу повременить чуть-чуть

И принцу перстень мой отдать. Прошу так мало

В сравненье с почестью, что я вам оказала!

Вы смерти просите моей. Но ради вас

И этот выполню убийственный приказ.

Такую казнь сочту я знаком милосердья:

Без цели не хочу топтать земную твердь я;

Кольцо утратив, жизнь утрачу вместе с ним

И лягу в тесный гроб под именем чужим,

А лучшего не жду на свете ничего я.

Как жаль, что вы не принц!.. О небо всеблагое!..

Прошу вас, этих слов не вспоминайте впредь.

Раз я услышал их, не страшно умереть.