Родриго? Здесь? Зачем рискуешь ты напрасно?

Я приведен сюда судьбой своей злосчастной.

Ты спесью ослеплен, коль скоро входишь в дом,

Куда принесена беда твоим клинком,

Где бродит до сих пор, грозя убийце местью,

Тень графа.

Будь он жив, я б умер от бесчестья.

Чтоб смыть с себя позор, пролить пришлось мне кровь.

И ты, ища приют, являешься под кров

Того, чьи дни пресек? Да ты ума лишился!

Неправда! Я предстать перед судьей решился.

Пусть не дивит тебя мое вторженье к вам:

Я взял чужую жизнь, взамен свою отдам.

Любовь — вот мой судья. Навлек я гнев Химены,

И буду милою наказан непременно,

И небо восхвалю, сходя в небытие,

За приговор из уст и смерть из рук ее.

Беги и не стремись добиться с ней свиданья.

Дай время первому остыть негодованью

И первым приступам отчаянья пройти,

Дабы до крайности ее не довести.

Нет, нет, Химене я нанес удар столь тяжкий,

Что кару понести обязан без оттяжки,

И гнев удвою в ней, чтоб умереть сейчас, —

Так лучше, чем страдать от смертных мук сто раз.

Слезами во дворце теперь она исходит

И не одна домой придет: ее проводят.

Родриго! Удались, покуда время есть.

Что скажут, если ты застигнут будешь здесь,

И как Химене быть, коль пустят слух нелестный,

Что дочь убитого с убийцей в дружбе тесной?..

Нет, поздно — вот она. Скорей — иль всем беда!

Честь милой пощади и спрячься вон туда!

Да, гнев законен ваш и пени справедливы:

За кровь отцовскую сполна воздать должны вы,

И не затем к вам речь обращена моя,

Что вас хочу смягчить или утешить я.

Но коль дадите вы на то соизволенье,

Мой меч виновного казнит за преступленье,

За вашего отца любовь моя отмстит.

Лишь слово молвите — и будет враг убит.

Не надо.

Почему?

Я мстить сама не смею:

Мне обещал король предать суду злодея.

Так правосудие медлительно у нас,

Что ускользнуть легко преступнику подчас,

Из-за чего уже немало слез пролито.

Дозвольте рыцарю на вашу встать защиту!

Короче и стократ надежней этот путь.

Коль мне придется им пойти когда-нибудь

И не остынет в вас запальчивость былая,

За графа отомстить вам поручу сама я.

Верх счастья для меня подобный ваш ответ,

И удаляюсь я, надеждою согрет.

Остались мы одни, и наконец могу я

Сказать тебе о том, как мучусь и тоскую,

Издать свободно вздох, подавленный дотоль,

Раскрыть перед тобой всю скорбь свою и боль.

Погиб родитель мой, столь грозный в дни былые.

Родриго он сражен, хоть дрался тот впервые.

Струитесь, реки слез! Пылай, чело, в огне!

Одна из половин души была во мне

Умерщвлена другой, и я должна за это

Ту, что еще цела, призвать теперь к ответу.

Да успокойся же, Химена!

Как и где

Покой я обрести могу в такой беде;

Чем муки утолю, коль у меня нет силы

Питать вражду к руке, что мне их причинила;

И в чем уж так грешна пред небом всеблагим,

Что мстить должна за зло, хоть мной злодей любим?

Как! Графа он убил и все ж любим тобою?

Эльвира! Не люблю — боготворю его я.

Бой с ненавистью страсть ведет в груди моей,

И кровный враг мне всех по-прежнему милей.

Хоть в сердце ни тоска, ни гнев не охладели,

Родриго с графом там сражается доселе —

То выпад сделает, то совершит отход,

То лишь парирует, то снова верх берет.

Но сколь смятенье чувств меня ни полнит болью,

Оно лишь сердце рвет, но не колеблет волю,

И сколь моя любовь ни властна надо мной,

Останусь долгу я верна любой ценой

И голосу его всегда послушна буду.

Родриго дорог мне, я с ним душою всюду,

Я скорбь его делю, но помню, честь храня,

Кто я и чей клинок отца лишил меня.

И ты стремишься мстить?

Жестокое стремленье,

Судьбы жестокое, но правое веленье!

Суда я требую над милым, хоть страшусь,

Что жизни и сама, коль он умрет, лишусь.

Химена! Откажись от мести безоглядной.

Не возводи ее в закон столь беспощадный.

Как! Чуть ли не при мне родитель мой сражен,

И дочерью своей не будет отомщен;

И, ярость заглушив любовными мечтами,

Я ограничусь лишь бессильными слезами,

И подло примирюсь с желанным мне врагом,

И льстивой страсти честь дам задушить тайком?

Поверь; тебе простят, коль будешь с меньшим пылом

Ты требовать суда над собственным же милым.

Довольно сделано тобой и без того:

Внял государь тебе. Не торопи его.

В ожесточенье знать предел и меру надо.

Я честь свою сгублю, коль дам врагу пощаду.

Как ни умеет страсть сбивать с пути людей,

Высокая душа нейдет на сделку с ней.

Но ведь любим тобой Родриго и доселе?

Да.

Так к какой же ты идти решила цели?

К одной — исполнить долг, врага на казнь обречь,

Вернуть себе покой и в гроб с любимым лечь.

Чем обрекать меня на казнь во имя чести,

Сама мне сделай честь убить меня на месте.

Эльвира, что это? Не верю я глазам!

Родриго у меня! Прийти дерзнул он к нам!

Пролей же кровь мою и насладись смелее

Своим отмщением и гибелью моею.

Прочь!

Задержись!

Нет сил.

Лишь миг мне дать молю!

Уйди, иль я умру!

Речь выслушай мою,

И мне ответь мечом, в ножнах моих сокрытым…

И кровью моего отца еще залитым.

Химена!..

Спрячь клинок: он мне упрек немой

За то, что ты живешь и мертв родитель мой.

Нет, на него гляди, дабы свой гнев пришпорить,

Решимость укрепить и казнь мою ускорить.

Но кровь моя на нем.

Нетрудно смыть ее —

Лишь обагри в моей стальное лезвие.

На то оружие, каким убит родитель,

Ты принуждаешь дочь теперь взирать, мучитель!

Оно мне застит свет. Убрать его изволь.

Ты просишь выслушать, а причиняешь боль.

Я подчинюсь тебе, но только в упованье,

Что ты сама прервешь мое существованье:

Ведь о содеянном трусливо сожалеть,

Как ни люблю тебя, не стану я и впредь.

Миг непредвиденной утраты равновесья

И моему отцу и мне принес бесчестье.

Стерпеть пощечину не может тот, кто смел,

И долг мне покарать обидчика велел.

Воздал я за себя и за отца седого.

Коль будет в том нужда, так поступлю и снова.

Но знай: на этот шаг не вдруг решился я —

С моею честью бой вела любовь моя.

А что она сильна — не может быть сомненья,

Раз я ее с трудом не предпочел отмщенью,

И больше, чем позор, твой гнев меня страшил,

И мнилось мне, что я с решеньем поспешил.

Себя я обвинял в гневливости чрезмерной,

И верх твоя краса в борьбе взяла б наверно,

Когда б не мысль, что я, утратив честь свою,

Тебя достоин быть навек перестаю;

Что ненавистью та, кем я любим за смелость,

За трусость тотчас же ко мне бы загорелась;

Что не должна любовь во мне возобладать,

Коль скоро я хочу твой выбор оправдать.

Я повторю: как мне ни тяжки речи эти,

И буду повторять, пока живу на свете,

Что вынужден тебе был рану нанести,

Чтоб заслужить тебя и честь свою спасти.

Но, чести и отцу отдав свой долг законный,

Обязан и тебе его отдать влюбленный.

Возьми же кровь мою — явился я сюда,

Чтоб выполнить свой долг, как выполнял всегда.

Я знаю: смерть отца ты мне простить не властна,

И в жертву принести себя желаю страстно:

Пусть за родителя прольется твоего

Кровь и того, кто горд, что пролил кровь его.

Чтоб сразу их пресечь, бесцельный спор прерви

И, честь свою блюдя, Родриго умертви.

Нет, чести больше в том, чтоб был ты жив и дале

И даже злейшие враги мне сострадали:

Ведь возносить до звезд меня придется им,

Коль я тебя сгублю, хоть мною ты любим.

Прочь! Не хочу смотреть на то, что сердцу мило

И что мне потерять судьба навек судила.

Из дома моего уйди под кровом тьмы,

Чтоб не узнал никто, что вместе были мы.

Лишь в случае одном опасно мне злословье —

Коль скажут, что с тобой тайком встречалась вновь я.

Не делай честь мою мишенью клеветы.

Убей меня!

Уйди!

На что ж решилась ты?

Хоть гнев не заглушил во мне любовь былую,

Чтоб за отца отмстить, все, что могу, свершу я,

Но было б для меня отраднее всего,

Когда бы не могла свершить я ничего.

О чудо, что творит любовь!

О верх несчастья!

Какою спор отцов стал для детей напастью!

Родриго! Кто бы ждал…

Химена! Кто б предрек…

Что лишь поманит нас надеждой сладкой рок!

И что корабль ее у входа в порт желанный

С такою быстротой потопит шторм нежданный!

Нет, лучше уж сама убей меня мечом.

Я — обвинитель твой, но мне ль быть палачом?

Мне ль браться за клинок, хоть и склонил ты выю?

Я казни требую, казнят же пусть другие.

С тобой не смертный бой, а тяжбу я веду.

Не расправляюсь я — лишь предаю суду.

Хоть защищать меня любовь, как прежде, тщится,

Ты в твердости со мной обязана сравниться,

А кровного врага чужой рукой губя,

Ты твердою отнюдь не выкажешь себя.

Своей рукой я сам отмстил за честь отцову,

Своей за смерть отца и ты воздай сурово.

Меня во мрак тоски упрямством не ввергай.

Без помощи ты мстил — и мне не помогай.

Как ты, безжалостный, все сделаю одна я

И, славою с тобой делиться не желая,

Не стану, чтоб тебе за кровь отца воздать,

Твое отчаянье иль страсть на помощь звать.

Неумолимая, как ты ожесточилась!

Мне окажи, молю, хотя бы эту милость

Подумай об отце иль о любви своей!

Из сострадания ль, из мести ль, но убей!

Пасть от твоей руки все ж менее ужасно,

Чем жить и ненависть в тебя вселять всечасно.

Она чужда мне.

С ней сроднись.

Нет сил, увы!

Ужель так мало впрямь боишься ты молвы?

Коль дорог я, твой враг, тебе и впредь пребуду,

Какие тотчас же начнутся пересуды?

Я — враг твой, но тебе бросать упрек не вправе

За то, что не обрек себя ты на бесславье,

И, хоть безмерные мучения терплю,

Не злоблюсь на тебя, но о себе скорблю.

Я знаю, что не смыть обиды столь жестокой

Зазорно для души воистину высокой.

Ты сделал только то, что долгом почитал,

Но этим мне урок служенья долгу дал.

Меня поступок твой на верный путь направил:

Мстя за отца, себя ты от стыда избавил,

И я последую примеру твоему —

С себя пятно стыда, мстя за отца, сниму.

Мое несчастье в том, что ты его губитель.

Когда б другим в бою сражен был мой родитель,

Стать для меня могло б свидание с тобой

Опорой в бедствии, ниспосланном судьбой,

И не душила б скорбь меня с такою силой,

Когда б своей рукой утер мне слезы милый.

Но, потеряв отца, я и тебя лишусь,

Раз долгу предпочесть любовь не соглашусь,

И, голосу его ужасному покорна,

Готовить казнь твою намерена упорно,

Затем что и пред ней не отступлю в борьбе,

Как ни противится тому любовь к тебе.

Хоть оправдать тебя она, как прежде, тщится,

Я в твердости с тобой обязана сравниться.

Достоин стал меня ты, кровь мою пролив;

Достойна стану я тебя, тебе отмстив.

Тогда что честь велит, то и сверши без страха.

Вот голова моя — рази клинком с размаха.

Коль в жертву принесет меня твоя рука,

Мне сладок приговор и будет смерть легка.

Неспешному суду доверив дело мести,

Ты мне прибавишь мук, себе убавишь чести.

О боль смертельная!

О просьб моих тщета!

Уйди, иль гнев замкнет мне наконец уста.

Прощай! Я побреду по жизни, смерти равной,

Пока не сможешь ты прервать мой путь бесславный.

А я клянусь тебе лишь для того отмстить,

Чтоб свой последний вздох с тобою испустить.

Прощай, и выскользни за дверь для всех незримо.

Химена! Хоть судьба порой неумолима…

Ты докучаешь мне. Оставь меня одну —

Пускай смутит мой плач лишь мрак и тишину.

Блаженство полное нам, смертным, недоступно:

Есть примесь горечи в удаче самой крупной,

И на счастливейший для человека день

Каких-нибудь забот всегда ложится тень.

Она и надо мной нависла, как над всеми:

Я радуюсь и полн тревоги в то же время.

Я видел труп врага, которым оскорблен,

И не могу найти того, кем отомщен.

Напрасно, несмотря на дряхлость и бессилье,

Я победителя ищу по всей Севилье

И, чуть не падая под ношей долгих лет,

Пытаюсь высмотреть его пропавший след.

Скрывает от меня героя ночь немая,

И не Родриго я — лишь призрак обнимаю

И, обманувшись вновь, дрожу еще сильней

От страха, что селит любовь в душе моей.

Бежал мой сын иль нет — пока еще неясно,

А графский дом силен, друзья его опасны.

Мрачит мне разум мысль о том, как много их.

Родриго иль в тюрьме, иль нет его в живых…

О небо! Суждено мне снова ошибиться,

Иль довелось-таки моей надежде сбыться?

Да, он! Сомненья нет, мне внял творец небес.

Рассеялась тоска, и прежний страх исчез.

Сын! Наконец-то я с тобой дождался встречи!

Увы!

Не отравляй мне радость скорбной речью

И дай родителю хвалу тебе воздать.

Тому, каким я был, ты доблестью под стать.

В тебе воскрес мой дух, и ты своим бесстрашьем

Сегодня сделал честь отважным предкам нашим.

Ты плоть от плоти их, ты впрямь наследник мой:

Твой первый же удар сравнял тебя со мной,

И юношей стяжал ты в тяжком испытанье

Ту славу, что обрел я за свои деянья.

Опора дней моих, что небом мне дана!

Коснись седин, чья честь тобою спасена,

Коснись лобзанием щеки отца, с которой

Своею смелостью ты смыл пятно позора.

Отец! Заслуга здесь лишь ваша — не моя:

Произведен на свет и вскормлен вами я.

Я счастлив, что, пустив оружье в ход впервые,

У вас, кем был рожден, исторг хвалы такие.

Но если рады вы, не ставьте мне в вину,

Что выход в свой черед я чувствам дать дерзну.

Излить отчаянье дозвольте мне свободно.

Довольно вам меня увещевать бесплодно.

Не сожалею я, что в бой вступил с врагом,

Но мне верните то, что потерял я в нем.

Чтоб отомстить за вас, порвать пришлось мне с милой.

Меня моей души рука моя лишила.

Довольно слов! У вас я больше не в долгу.

Сполна я отдал вам все, что отдать могу.

Не умаляй своей победы благостыню.

Жизнь мной тебе дана, ты честь вернул мне ныне,

А так как честь — не жизнь — всего дороже нам,

Я у тебя, мой сын, в долгу теперь и сам.

Запомни: права нет на слабость у мужчины.

Возлюбленных не раз меняют, честь — едина.

Любовью тешатся, честь надо охранять.

Что говорите вы?

То, что ты должен знать.

Вот и возмездие за месть отцу Химены:

Меня родной отец толкает на измену!

Нет, нераздельна честь: предать любовь свою

Не лучше, чем сробеть пред недругом в бою.

Не наносите ж мне напрасно оскорбленье,

Надеясь, что свершу я клятвопреступленье.

Обета данного ненарушима связь:

Я соблюду его, и всех надежд лишась.

Химену ни вернуть, ни бросить не могу я

И призываю смерть, забвения взыскуя.

Смерть призывать тебе еще не вышел срок:

Необходим стране и трону твой клинок.

Флот мавров по реке, как стало здесь известно,

Плывет, чтоб город взять и выжечь край окрестный.

Быть может, через час уже нагрянет враг —

Благоприятствуют ему прилив и мрак.

В растерянности двор, в смятении столица.

Везде стенанья, крик, заплаканные лица.

По счастью, в этот миг, когда беда грядет,

Явились в дом ко мне друзья, числом пятьсот:

Узнав про мой позор, пришли они без зова

Сказать, что за меня отмстить мечом готовы.

Ты их опередил, но больше им с руки

В крови магометан омыть свои клинки.

Веди же смельчаков, куда вас долг направил.

Желает весь отряд, чтоб ты его возглавил.

Ты хочешь умереть? Вот в сечу и ступай —

Прекрасней смерти нет, чем пасть за отчий край.

Коль случай дан к тому судьбою благосклонной,

Погибни, чтоб спасти носителя короны,

Но лучше лаврами увенчанный вернись

И выше, чем, отмстив, вознесся, вознесись.

Бесстрашьем заслужи у короля прощенье,

Химену же принудь оставить мысль о мщенье.

Приди с победою — тебе лишь этот путь

Позволит, может быть, любимую вернуть.

Но время расточать сейчас нельзя на речи.

К походу снарядись, лети врагу навстречу,

Сразись и докажи монарху своему,

Что графа заменить сумеешь ты ему.