Ну, я ничего не мог сделать, даже пнуть его не мог, хотя если бы я это сделал, он бы этого не почувствовал. Так что я просто ждал и пытался угадать, сколько мне осталось жить, пока мы не доберемся до того места, которое выглядит как холм, только все произошло не так — робот взобрался на холм, и мы нырнули в ту трещину в земле. Я конечно думал, что со мной все кончено, но ошибся.

Мы вошли в нечто вроде большого зала, где было очень светло, повсюду много блестящего металла и стекла, а на стенах большие щиты, усеянные циферблатами, лампочками и переключателями. В помещении пахло электричеством — как в генераторной здесь, на корабле, и вокруг стояла целая куча роботов. Их было шесть или может быть восемь и они не были невидимками. Я мог видеть их так же ясно, как вижу вас.

Ну, мой робот опустил меня на пол, и я как бы стоял там, чувствуя себя маленьким и напуганным, потому что все роботы были ростом под девять футов. Один из них подошел ко мне с каким-то устройством, которое он надел мне на голову. Я почему-то ничего не мог с этим поделать, хотя чувствовал, что возможно упаду замертво в любой момент. Он подержал устройство пару минут на моей голове, а потом, сдерите с меня шкуру, если не начал говорить по-английски!

— Как?

— Я спросил об этом, сэр. Это было первое, что я сказал. И он ответил, что устройство на моей голове похоже на электроэнцефалограф, только намного лучше, оно измеряет электрическую активность в моем мозгу и рассказывает им о моих… э-э… ментальных паттернах, а затем они сравнили это с некоторыми нашими передачами, которые они слышали, и на основе этого смогли понять, как мы разговаривали. По крайней мере, Большой смог.

— Большой? — вмешался Чанг. — Что это?

Филлипс выглядел слегка удивленным. Он сказал:

— Да ведь это тот, внутри которого я был, сэр! Роботы сказали мне, что это что-то вроде большого компьютера, похожего на тот, что есть на Канопусе, только лучше, и он тот, кого они назвали комбинацией отца-исповедника и информационной базы для всех роботов. Я вроде как понял, что есть несколько Больших, но я не знаю, где остальные. Он тоже разговаривал со мной — тот, Большой. У них на стене был установлен громкоговоритель, и они говорили со мной, направляя на него радиоволны. Они сказали мне, что именно так они общаются между собой.

Чанг взглянул на Адхема, который поднял брови, затем снова на Филлипса:

— Продолжайте. О чем они хотели с вами поговорить?

— Ну… э-э… видите ли, у нас было не так много времени для вопросов. Они сказали, что в первую очередь хотели освоить наш язык, чтобы наладить с нами связь, и теперь им удалось добиться того, чтобы мы получили от них известия. Они спросили одну или две вещи, например, откуда я взялся, но я подумал, что, наверно будет лучше, если я не буду говорить слишком много. В любом случае к этому времени я чувствовал себя намного лучше — не так страшно, как было вначале, поэтому я просто сказал им, что у нас есть сотни планет и миллионы кораблей, и было не слишком умно шутить с нами. И тогда Большой сказал, немного удивленный, что они и не собирались этого делать, и в любом случае, вы здесь, на корабле, только что устроили беспорядок на одном из ближних холмов с помощью бомбы, и за мной прилетел вертолет, так что им лучше отправить меня обратно, пока вы опять не сделали что-нибудь опрометчивое. Извините, сэр, но они действительно так сказали. Большой сказал, что не винит вас за скрытность, но надеется, что мы скоро подружимся. Затем они попрощались и выпустили меня.

— Подружимся! — Чанг хмыкнул. — У них на уме что-то другое, не так ли?

Брови Филлипса поползли вверх.

— Но, сэр! Невозможно не полюбить их, оказавшись рядом. Я был очень зол на того, который украл меня, но почему-то… Вы знаете, как это бывает: есть люди, к которым вы привязываетесь еще до того, как узнаете их поближе. И эти роботы такие. Я думал, они будут похожи на обычных железных людей, но это не так. Они… ну… они ощущают себя людьми, понимаете? Я… Черт возьми, я думаю, что мог бы обменяться с ними шутками!

Чанг оттолкнулся от стены. Он спросил:

— Что вы чувствуете сейчас после того, через что вам пришлось пройти?

— Я? Я чувствую себя отлично, — ответил Филлипс, искренне расстроенный реакцией капитана. — Даже намного лучше, чем раньше!

— Что ж, в любом случае, спасибо за ваш рассказ, вы были довольно наблюдательны. И было разумно не разглашать никакой важной информации. Кажется, вы все сделали правильно.

— Они облегчили мне задачу, сэр, — сказал Филлипс, вставая. — Рад, что был полезен.

— Адхем, на пару слов, — пробормотал Чанг и вывел офицера-биолога наружу в коридор.

— Понимаете, что я имел в виду? — спросил тот, Чанг кивнул:

— Эта штука, которую ему надели на голову, вы уверены, что она не связала его разум узлами?

— Если это и произошло, то с помощью новой и неожиданной для нас технологии. Я бы не стал сбрасывать это со счетов, но заметьте, я думаю, что они хотят одурачить нас. Вряд ли они могли предположить, что Филлипс является типичным членом экипажа — его образование крайне низкое, хотя он обладает приличным природным интеллектом, иначе он не оказался бы на борту этого корабля. Но они, возможно, пытаются создать о себе ложное представление. Нам лучше поторопиться, сэр.

— Ну, мы не можем. Спинелли еще не сообщил, что генератор починен, а без всех генераторов мы беспомощны — не можем ни приземлиться, ни перейти на гипердвигатель.

Тихо зазвенел сигнал на лацкане его куртки. Он сказал:

— Чанг слушает.

— Это, Кестон. За нами наблюдает инопланетный корабль. Как обычно — маленькая ракета, похожая на одиночную.

— Ты отследил его путь?

— Нет, сэр. Картина та же, что и раньше: он вышел из тени радара с фантастическим ускорением. Мы внимательно следим за ним, но пока он, кажется, просто наблюдает… Простите. Его голос стал неразборчивым, а затем вернулся, взволнованный и громкий.

— Капитан, он подает нам сигнал — на английском языке!

— Всем оставаться на месте! — отчеканил Чанг. — Я возвращаюсь на мостик.

Он глянул на Адхема:

— Видимо, Филлипсу это не приснилось! — прокомментировал он и побежал.

Вернувшись на мостик, он склонился над плечом Кестона и спросил:

— Где сигнал?

Не отрывая глаз от стереоэкрана перед собой, Кестон передал листы, вырванные из блока фотофакса. Чанг прочитал текст, напечатанный аккуратным машинным шрифтом: «Я заметил, что вы находитесь в затруднительном положении. Могу я чем-нибудь помочь?»

Он сердито отшвырнул листы:

— Они ждут, что мы пригласим их на борт? — сказал он резко. — И вообще, на что ты смотришь, Кестон?

Кестон мгновение молчал. Затем на экране внезапно появилось контрастное изображение, черное на золотом: маленькая ракета, нос которой находился в собственной тени. При таком увеличении было легко увидеть, что шлюзы открыты, а на корпусе «стоит» робот и смотрит в их сторону.

Динамик снова затрещал. Приятный, но лишенный эмоций голос произнес:

— Вызываю человеческий корабль. Вы не подтвердили мое первое сообщение, поэтому я повторю его снова. Если у вас возникли трудности, могу ли я помочь?

Чанг тихо спросил:

— Ваш микрофон на этой линии?

— Нет, у нас ничего не выходит за пределы корабля на любой длине волны. Я проверил.

— Тогда подключите меня к его частоте.

Кестон удивленно поднял глаза, но пожал плечами и сделал пару настроек на своем пульте управления.

— Вот и все. Теперь он вас слышит.

— Привет, робот! — решительно сказал Чанг. — Ваша помощь нам не нужна!

— Рад это слышать, — сказал робот с полной невозмутимостью. — Мы подумали, что что-то могло сломаться во время вашего довольно поспешного подъема. Ваш друг Филлипс мог не успеть сообщить вам, что паника была неуместной. Я полагаю, что вы капитан Чанг… Это правильно? Филлипс назвал нам ваше имя. Я хочу поговорить с вами.

— Вы делаете это прямо сейчас. Сомневаюсь, что меня может заинтересовать что-нибудь из того, что вы можете сказать.

В бесцветном голосе робота, когда он заговорил снова, произошли едва заметные изменения. Он сказал:

— Лучше бы так оно и было. У нас уже была предварительная оценка ваших намерений до того, как мы допросили Филлипса, и он подтвердил наш анализ. Очевидно, вы рассматриваете возможность уничтожения нас и продажи нашей планеты колонистам. Это своего рода действие "хватай, что можешь", которое хорошо сочетается с предыдущим поведением вашего вида.

Последняя фраза была наполнена сдержанным презрением. Чанг, раздраженный против своей воли, огрызнулся:

— А ваше прежнее поведение? Что дает вам право выступать против нас? — Он прикрыл микрофон и прошептал: — Спинелли! Генератор еще не восстановлен?

Спинелли, тоже шепотом, ответил:

— Корабль полностью в рабочем состоянии, капитан!

Чанг кивнул и снова открыл микрофон.

— И если предположить, что таково наше намерение, то возможно, что мы начнем с вас!

— Я бы не советовал вам пробовать. Насколько нам известно на данный момент, единственным вашим спасением является то, что ваше вооружение не соответствует сложности вашего межзвездного двигателя — ну, честно говоря, наше тоже, но на таком расстоянии я мог бы взорвать мины, которые есть на вашем корабле… если бы захотел. Если вы мне не верите, выпустите одну мину подальше от нас обоих, поставив детонатор на предохранитель, и я взорву ее. Это должно убедить вас в том, что вы не в том положении, чтобы торговаться, капитан.

— Торговаться! А стоит ли нам это делать с кучкой оловянных человечков?

— Учитывая, что сделка, которую мы предлагаем, в значительной степени выгоднее вам, я бы посоветовал прислушаться к ней.

— Вы, должно быть, считаете нас очень доверчивыми, — криво усмехнулся Чанг.

— Я просто сообщаю вам факт: я мог бы легко уничтожить всех членов ваших потенциальных оккупационных сил, но это не то, чего мы хотим. Выпустите мину, как я предложил. Если хотите, убедитесь сами, что детонатор находится на предохранителе. Я совершенно уверен, что вы можете лишить меня возможности вернуть мину на ваш корабль и взорвать ее там, если этот риск вас беспокоит, — ответил робот.

Чанг медленно произнес:

— Что ж, терять нечего…

Робот молча ждал. Чанг обратился к Энгельхарту:

— Очень хорошо. Мы разоблачим его блеф. Вытолкните мину, как можно сильнее, подальше от нас и его корабля, с приваренным предохранителем детонатора. Это не оставит места для сомнений.

Через пару минут мина — небольшая, всего десять футов в диаметре, на полной скорости покинула третий правый бортовой метатель. Она пролетела всего тысячу ярдов от корабля и растаяла в беззвучном, обжигающем глаза пламени.

Наступило долгое молчание. Потрясенный, Чанг выключил микрофон и посмотрел на своих офицеров, переводя взгляд с одного бледного лица на другое. Он сказал:

— Я думаю, это означает, что мы должны выслушать его. Насколько я вижу, у нас есть два варианта: сразу уйти в гиперпространство и позже вернуться с подкреплением, или остаться и… ну, поторговаться.

— Даже если мы вернемся с подкреплением, — сказал Энгельхарт с пересохшим горлом, — роботы, возможно, смогут провернуть этот трюк с любым в отдельности или со всеми кораблями, которые мы приведем! Если уж на то пошло, он мог бы сделать это и с нами, пока мы готовимся к выходу в гиперпространство — в конце концов, на это нужно время!

— Капитан, мы в их власти, — пробормотал Дили, — нам придется продолжать разговор, даже несмотря на то, что мы воспользуемся задержкой, чтобы подготовиться к прыжку.

— Хорошо, — решительно сказал Чанг. — Спинелли, прогрейте двигатели и будьте готовы к гиперпрыжку в любую секунду. Я возвращаюсь к роботу, говорите тише. Он включил микрофон.

— Привет, робот! Мы согласны, что ваша точка зрения справедлива. Мы готовы слушать. Какую сделку, по вашим словам, вы могли бы предложить?

— Примите ли вы в дар не только эту планету, но и нас самих?

На мостике снова воцарилась тишина. Но на этот раз это была тишина полнейшего ошеломленного изумления. В человеческой природе не было рефлекса, который мог бы справиться с таким резким изменением позиции. От встречи лицом к лицу со смертельным врагом в виде машин, которые ополчились на своих создателей, до получения их безоговорочной капитуляции без нанесения удара — это было выше человеческого понимания.

Чанг первым пришел в себя, он сказал:

— У нас есть фраза, восходящая к темным векам, — что-то о даре данайцев. Это означает подарок на определенных условиях, подарок-ловушку. Мы не будем заключать никаких сделок, пока полностью не узнаем всю вашу историю и не увидим доказательств, подтверждающих ваши намерения.

Робот вздохнул — вздох получился на удивление человеческий, если учесть, что он был создан прямой модуляцией радиоволн. Он сказал:

— Это элементарный инстинкт самосохранения, я полагаю.

Офицеры вокруг Чанга слушали с напряженными, обеспокоенными лицами.

— К сожалению, я думаю, вы не поверите мне, если я расскажу о причинах, заставивших нас сделать такое предложение. Но вы могли бы поверить одному из наших главных компьютеров. Итак, вот что я предлагаю: я отправлю свой корабль обратно на планету в автоматическом режиме, а сам останусь здесь. Вы пошлете кого-нибудь ответственного, способного принимать решения, на борту подходящего судна: вероятно, подойдет одно из тех небольших судов, которые вы использовали для картографирования нашей планеты. Он заберет меня, а ваш корабль может остаться здесь или переместиться на дальнюю орбиту — как вам будет угодно.

Ваш представитель полетит со мной в то здание в большом холме, куда забрали Филлипса. Если нам не удастся убедить его в искренности нашего предложения, у вас будет выбор: уйти целыми и невредимыми и больше здесь не появляться, или быть уничтоженными — как в будущем мы поступим с любыми другими представителями вашей расы в этой системе. Прошу прощения, что выражаюсь так прямо. Ну как, согласны ли вы с этим планом?