— Планетарный взлет, сэр? — спросил офицер по двигателям, протянув руку к соответствующим переключателям.

— Нет, просто поднимите нас примерно на пять тысяч футов.

— Мы не сможем долго удерживать это на антиграве, сэр, — с сожалением сказал Спинелли. — Генераторы сгорят из-за близости к планетарной массе.

— Это ненадолго. Только, чтобы вернуть Филлипса или нанести несколько точных ударов, если у нас не получится.

— А не могли бы мы вместо этого отправить группу вертолетов?

— Нет, — ответил Чанг с бесконечным терпением. — В случае возникновения проблем нам, возможно, придется нырнуть в гиперпространство, и я не хотел бы перед прыжком ждать возвращения вертолетов.

Вскоре большой корабль медленно поднялся над землей, оставив широкую вмятину в мягкой плодородной почве равнины и несколько обгоревших стволов, которые, возможно, были группой деревьев, которую никто не заметил при посадке, и неуклюже, со скоростью двести миль в час, преодолел девяносто миль отделявших их от замаскированного здания. Маневрирование большого корабля на антигравитации вблизи планеты было неизбежно медленным, скорее похожим на ходьбу на ходулях с всадником на спине.

С высоты пяти тысяч футов они осматривали поросший деревьями холм. Даже отсюда, было трудно разглядеть антенну, спрятанную среди листвы, и вообще не было видно никаких признаков входа в само подземное здание. Но вход, вероятно, был самой хорошо замаскированной деталью.

Чанг задумчиво сказал:

— Интересно, почему они сделали это?

Адхем пожал плечами:

— Может быть, они замаскировали здание когда восстали, чтобы скрыть его от своих хозяев, а позже не удосужились его раскрыть.

— Возможно. Тем не менее, это интересный факт, много говорящий об этих роботах. Они могут доминировать на планете, но, похоже, хорошо о ней заботятся и ценят красоту. Они максимально использовали свои ресурсы.

— Я еще раз все обдумал, — неуверенно вставил Дили. — Мне пришло в голову, что возможно, эти роботы не местные. Они могли быть передовым отрядом другой расы, решившей колонизировать планету. Это объясняет стерильность почвы и воздуха — профилактические меры. Когда мы захватываем новую планету, мы иммунизируем колонистов от местных болезней с помощью вакцин и антитоксинов. Раса с более высокими технологиями, возможно, предпочтет полностью стерилизовать планету.

— Это гениальная идея, но она не вяжется ни с найденной нами лунной станцией, ни с отношением роботов к нам. Я отказываюсь верить в расу, которая строит герметичные города из дюрастала, словно это хижина на одну ночь. Это больше похоже на станцию межпланетного сообщения, что подразумевает расу, движущуюся прочь от этой планеты, а не к ней. И если бы они заявляли здесь свои права, роботы повсюду бы развесили знаки «Вход запрещен».

Прежде чем кто-либо смог оспорить этот вывод, Спинелли сказал:

— Капитан, генераторы начинают проявлять признаки перегрузки.

— Все в порядке. Энгельхарт, приготовь водородную мину средней мощности.

— Вы хотите, чтобы мы взорвали холм?

— Нет, я не хочу убивать Филлипса. — Чанг закусил губу. Ему снова пришла в голову мысль, что бы было, если бы похищенный роботом человек был не солдатом, а техником и его голова была набита информацией о ресурсах их корабля? Он отбросил эту мысль — к счастью им повезло.

— Зафиксируйте мину на конце антигравитационного луча и пару раз обведите ее вокруг холма, чтобы привлечь их внимание. Кестон, в радиодиапазоне сейчас есть какие-нибудь признаки жизни?

— Да, я как раз собирался сказать. — Кестон вытер капли пота с лица. — Информационный сигнал пока не поддается, но мы наконец-то взломали графическую передачу. На снимке в шестьсот девяносто строк виден космический корабль, уходящий вдаль на большой скорости.

— Спасибо. Энгельхарт, отведите мину к какой-нибудь удобной цели — скажем, к тому небольшому холму на горизонте. Убедитесь, что поблизости нет роботов, потому что я пока не хочу наносить прямой ущерб, а только покажу, что мы можем это сделать, если потребуется. И разнесите холм вдребезги.

Энгельхарт потянулся за микрофоном.

Вскоре мина сферической формы вылетела из борта корабля на антигравитационном луче и сплела сложный танцевальный узор над спрятанной в деревьях антенной. Затем оператор луча сместил его в сторону и все увидели, как антенна поворачивается вслед за ним. Оператор включил полную мощность, и мина быстро исчезла вдалеке.

Примерно в сорока милях от них, на горизонте, трехсотфутовый холм вздыбился к небу грибом дыма и пыли.

— Пока они обдумывают это, — сказал Чанг с довольным видом, — мне нужен вертолет, оснащенный дистанционным управлением. Доложите мне, когда он будет готов.

Через несколько минут Энгельхарт сказал

— Готово, сэр.

— Хорошо. Закройте люки и посадите вертолет на видном месте, ядрах в ста от холма. И выпустите еще одну мину. Держите ее на высоте нескольких футов над холмом. Я хочу, чтобы они получили четкое представление о том, что у них есть два варианта на выбор — или освободить нашего человека или идти тем же путем, которым отправился последний кусок ландшафта.

— Генератор номер один начинает перегреваться, капитан, — предостерегающе сказал Спинелли. — Корабль не приспособлен к работе на такой высоте. Я не могу гарантировать его исправность больше, чем еще десять минут.

— Скорее, Энгельхарт! — рявкнул Чанг.

Вертолет отлетел от борта корабля и сел с таким толчком, что его трижды подбросило на гидравлическом шасси — пилоту за пультом радиоуправления было приказано двигаться быстро. Впереди поблескивала пятнадцатифутовая громада парящей мины.

Они ждали. Прошла одна минута, потом вторая, третья…

Внезапно в склоне холма открылась трещина, и Чанг наклонился вперед, впившись взглядом в иллюминатор. Кестон установил для него оптический увеличитель, и изображение было крупным и четким.

— Что-то происходит, — запоздало сообщил Кестон.

— Я вижу. Вопрос в том, что?

Трещина стала расширяться. За ней смутно виднелись ступеньки, но внутри было темно по сравнению с залитым ярким солнцем холмом снаружи, и ничего нельзя было разглядеть, пока…

Глаза Чанга сузились, когда он увидел появившиеся головы двух роботов. Затем, мгновение спустя, поскольку он был на три с половиной фута ниже роботов, появился человек — Филлипс.

Все трое дошли до поросшей травой площадки, и стало ясно, что человек в центре сопровождал роботов, его не вели и не принуждали идти вперед. Как только роботы заметили вертолет, они остановились, жестом давая человеку знак продолжать движение. После небольшого колебания он так и сделал и быстро пересек оставшееся пространство.

— Генератор номер три перегревается, — сообщил Спинелли, не отрываясь от пульта управления. — Не хочу показаться нетерпеливым, но…

— Вы можете готовиться к взлету, — сказал Чанг. — Энгельхарт, пусть твой пилот оторвет вертолет от земли, как только Филлипс поднимется на борт. Я полагаю, это Филлипс? — добавил он, пораженный нелепой фантазией.

— Похоже на него. А как насчет мины?

— Возвратите ее на борт вместе с вертолетом. Думаю, мы высказали самую важную мысль… что делает этот идиот?

Филлипс остановился на ступеньке вертолета и повернулся, чтобы помахать рукой — действительно, чтобы помахать роботам!

Прежде чем Чанг смог найти подходящий комментарий этому безумному поступку, пилот вертолета, осознавая необходимость спешить, слегка дернул его вверх — примерно на шесть дюймов, чего было достаточно, чтобы заставить Филлипса поспешно вскарабкаться на борт.

— Генераторы номер два и шесть перегреваются, — объявил Спинелли. — Больше они не выдержат!

— Все в порядке. Пусть Дили выведет нас на максимально высокую аварийную орбиту — быстрее.

Лопасти вертолета превратились в размытое пятно. Машина быстро взлетела и направилась к кораблю, находившемуся в миле над ними. Мина тоже поднялась и начала быстро приближаться. Чанг слышал, как Спинелли отдавал отчаянные приказы своим инженерам.

— Вертолет на борту! — доложил Энгельхарт через несколько, показавшихся вечностью мгновений, и Чанг рявкнул…

— Взлет!

Холм в иллюминаторе резко накренился и начал уменьшаться. Затем из динамика Спинелли раздался мучительный крик, и все освещение на корабле погасло.

Почти сразу же включились аварийные лампы, и Чанг посмотрел вдоль мостика на Спинелли, который что-то шептал в нагрудный коммуникатор, независимый от основного источника питания. Капитан спросил:

— Что случилось?

Спинелли убрал прядь волос с глаз.

— Генератор номер один взорвался, и один из моих техников получил сильные ожоги. Но с ним все будет в порядке. Наверное… Мы восстановим генератор примерно через час. Люди сейчас разбираются с беспорядком.

Чанг кивнул:

— Адхем! Пошлите кого-нибудь к двигательный отсек, чтобы оказать помощь обожженному человеку.

— Да, сэр, — Адхем потянулся к своему нагрудному микрофону.

Чанг взглянул в иллюминатор. Оптический увеличитель все еще был на нем; узкое поле зрения отражало огромное количество ярких звезд и небольшой участок планеты, которую они только что так поспешно покинули. Он спросил:

— Дили, где мы?

— При условии, что все прошло как нужно, мы находимся на орбите примерно в девяноста пяти тысячах миль от поверхности, в точке Лагранжа внутреннего спутника. Это была самая стабильная позиция, которую мы могли достичь в данных обстоятельствах.

— Хороший выбор, спасибо. Кестон, у вас все в порядке?

— Да сэр. Сообщили, что техника и оборудование не пострадали. Но семантический анализатор работал от генератора номер один, и если вы хотите, чтобы работа с радиопередачам продолжалась, нам придется его перемонтировать.

— Тогда оставим это. Думаю, мы выдержим часовую задержку. Энгельхарт, а как насчет рядового Филлипса?

— Сообщили, что с ним все в порядке, но я отправил его в медпункт для полного обследования. Вы не против?

Чанг взглянул на Адхема, который кивнул и встал.

— Думаю, я сам позабочусь об этом, — сказал он. — Это может оказаться непросто.

— Сообщайте мне обо всем подозрительном, что обнаружите, — сказал Чанг, потянувшись к своему нагрудному коммуникатору, висевшему на маленьком крючке возле пульта управления. Затем он откинулся на спинку стула и стал смотреть на великолепие звезд, пока у него не заболели глаза.

Время шло. На корабле медленно начал восстанавливаться нормальный воздухообмен. Сначала вновь послышался гул генераторов, и включилась основная система освещения. Затем корабль развернулся так, что мир внизу оказался в центре обзорного экрана. Главная система связи снова пробудилась с пронзительным сигналом.

Голос Адхема, с оттенком беспокойства, был первым, прозвучавшим из динамика Чанга после того, как он включился.

— Сэр!

— Слушаю.

— Мы провели полное обследование Филлипса. Нет никаких явных признаков вмешательства в его сознание — ни гипноза, ни какого-либо воздействия, доступного нашим методам. И никаких телесных повреждений, тоже конечно, нет. Но у него есть странная история, которую он рассказывает и это не ошибка. Он говорит, что с ним хорошо обращались, ему очень нравятся роботы и, помимо прочего, утверждает, что они могут говорить на земном англике.

— Что? — Чанг подскочил на стуле. — И когда они могли перехватить наши переговоры? — Он лихорадочно рылся в памяти. — Возможно, на Луне, еще картографическая спасательная шлюпка посылала сообщения с орбиты, переговоры с разведывательными вертолетами… В целом не больше нескольких тысяч слов, этого недостаточно для семантического анализа! Он говорит правду или это внушенное заблуждение?

— В его воспоминаниях нет никаких пробелов. Я думаю, вам самому стоит с ним поговорить.

— Я собираюсь это сделать. Спущусь через минуту.

— Вы хотите, чтобы к нему приставили охрану на время разговора?

— Думаю, это было бы целесообразно. Но не делайте это слишком явно — я так понимаю, сейчас он не слышит, что вы говорите?

— Конечно, нет. Я нахожусь в каюте для душевнобольных, а она звуконепроницаемая.

— И вообще, почему вы предлагаете охрану? Он агрессивный?

— Нет, скорее наоборот, — недоумение Адхема было очевидным. — Как хороший солдат, он должен быть дисциплинированным и подавлять агрессию, но последнее время у него, как и у всех нас, были немного взвинчены нервы. Такое состояние не должно было нормализоваться после того, через что он прошел, скорее наоборот — оно должно было обостриться. Но сейчас он, кажется… не знаю, как это сказать, возможно… кажется довольным. Это нелогично! Поэтому я выставлю охрану. Пожалуй, поместим ее за ширму из одностороннего стекла.

Когда они вошли, рядовой Филлипс быстро поднялся со стула. Он был смуглым, с волосатыми руками и обветренным лицом. Он был на несколько дюймов ниже Чанга, впрочем это было типично для большинства из миллиардов жителей Земли, страдающих от тесноты и недоедания. Но он определенно излучал то, что Адхем назвал довольством, и это было совсем нетипично.

"Почему, — спрашивал себя Чанг, — должен выглядеть довольным человек, чье существование началось на тесной, бурлящей Земле и кто сбежал оттуда чтобы вести странную жизнью солдата, у которого периоды долгого сна чередуются с периодами скуки?

Почувствовав легкое покалывание в затылке, он приказал Филлипсу сесть, а сам прислонился к стене рядом со входом. Слева была дверь из одностороннего стекла. Было довольно утешительно осознавать, что за ней стоит охранник с оружием наготове, на случай, если странность поведения Филлипса перерастет в нечто более агрессивное.

— Давайте послушаем вашу историю, — предложил Чанг. — С самого начала.

— Ну, сэр, — начал Филлипс, — я играл в центре поля, когда Хорриган нанес удар, который выглядел как верный хоум-ран. Я побежал за мячом и даже не заметил, как скрылся из поля видимости корабля. В общем, пока я искал мяч в траве, внезапно из ниоткуда появился робот. У меня возникла забавная мысль, что он невидим, потому что хотя я и знал где он, но каждый раз, когда я пытался разглядеть его как следует, у меня рябило в глаза. В любом случае, я был напуган до полусмерти, но прежде чем я успел закричать, он схватил меня — не слишком грубо, но и не так, чтобы у меня был шанс сопротивляться, и бросился бежать. Я не знаю, как быстро он двигался, но я был очень рад, что он, как ветровым стеклом, прикрыл мое лицо одной из своих свободных рук.