Я продолжил изучать присланную мне бумагу и даже не заметил возвращения в кабинет Карины. Трефилович дал ей пару распоряжений, а сам рассказал мне о работе испытателя и самом Циолковске.

— Ох, и на опасное дело ты соглашаешься, Родин, — покачал головой Балтин.

— Мне ещё поступить надо, Трефилыч, — ответил я, переписывая себе в блокнот адрес общежития, где мне надлежит разместиться.

— Сейчас такой бум в авиационной промышленности. Испытателей не хватает, а полётов очень много. Техника развивается очень быстрыми темпами, — сказал кадровик, просматривая документы.

— Вот он и будет её развивать. Всё получится, поступит и… к нам больше не приедет, — расстроено вздохнула Карина.

— Тю! Там процесс долгий, дочка. Сейчас поедет, медицину пройдёт, а затем у него будет подготовка. Там же так написано? — спросил Трефилович, указывая на телеграмму.

— Всё верно, — подтвердил я.

Телеграмма в принципе была с указанием на отправку старшего лейтенанта Родина для подготовки к поступлению. Что это такое, пока не совсем понятно.

Я почему-то представлял себе вступительные испытания по аналогии с лётным училищем. А здесь этот подготовительный курс выглядит странно.

— Эх, жаль, что только кубинцев доучить не сможешь, — сказал Трефилович. — Не расстроятся?

Через четыре дня нужно быть в Циолковске, а обучение с лётчиками острова Свободы будет ещё длиться неделю. Надо бы за этот короткий срок дать им максимально возможные знания. Придётся форсировать подготовку.

Вечером в общежитии, я сел за повторение авиационных дисциплин. Всё же в испытательной работе не всё решают твои практические навыки и количество свободного места на парадном кителе.

В дверь тихо постучались. Обычно ко мне в рабочие дни может зайти только наша дежурная Васильевна с вопросом не видел ли я, кто курил в коридоре. Откуда она во мне увидела стукача, ума не приложу.

Подойдя к двери, я учуял знакомый запах, который не смогла скрыть эта деревянная перегородка между мной и моей… гостьей. Невероятное сочетание розы, фиалки и ещё каких-то цветов. А ещё небольшие нотки персика. Так пахнет только Верочка.

Открыв дверь, я тут же попал в объятия своей девушки. Долгий и нежный поцелуй, резкие движения для того, чтобы быстрее освободиться от одежды. А главное — громкий удар дверью, которую я с трудом смог закрыть на ключ.

Какая там аэродинамика или конструкция летательного аппарата, когда ты занимаешься любовью со своей девушкой! Полчаса безудержной страсти, и вот вы с ней без сил смотрим в потолок общаги.

— Сергей, а ведь мы даже не поздоровались, — запыхавшись, сказала Вера, поглаживая своим аккуратным ноготком меня по груди.

— Да⁈ — удивился я и занял позицию сверху. — Ну, привет, Верочка, — посмеялся я.

— И тебе не болеть, — крепко обняла она меня, прижимая к себе. — Я так рада, что у тебя получилось в Москве с Кутаховым. Когда поступать ехать?

— Через четыре дня. Уже телеграмма пришла, — ответил я.

— Прекрасно. И мне нужно домой к этому времени. У мамы спину прихватило сильно. Она курс реабилитации проходит… — начала рассказывать Вера, и у меня жутко нос зачесался в этот момент.

Не сказать, что меня сильно беспокоила моя спина. Редко есть боли, как это было последний раз, но пока терпимо. Главное слово в этом случае «пока». Нужно что-то с этим делать.

Вера надела одну из моих рубашек, и стала расчёсывать свои волосы. Я же пока находился в некой прострации и любовался девушкой. Слишком грациозны были её движения расчёской и глубокие вдохи, от которых вздымалась упругая грудь.

— Чем ты так заинтересовался? — спросила Верочка, заметив, как я не свожу глаз с неё.

— У меня редко женщины в комнате, расчёсывают волосы.

— Да⁈ И сколько же женщин тут было? — напряглась Вера.

— Пока только ты одна, — произнёс я, и девушка зарядила в меня талмудом «Техники пилотирования».

Если не считать случайного прихода сюда Алёны Буяновой или, возможно уже Мендель, то я не соврал.

— Кстати, ты готов к поступлению? ВЛК серьёзное будет, — предупредила меня Вера.

— Мне даже интересно, откуда ты про серьёзность врачебной комиссии узнала?

— Я же из авиационной семьи. Плюс кое-что поспрашивала на будущей работе. В этом году поступление будет очень непростым. Но, зная тебя, ты теорию, практику и даже собеседование пройдёшь. Остаётся только ВЛК, — сказала Вера и отложила в сторону расчёску. — Тебя точно ничего не беспокоит?

Она, как будто знает об этих незначительных болях и моей прошлой медкомиссии, когда меня едва не списала супруга Хрекова.

— Милая Верочка, всё у меня…

Мои слова были прерваны неожиданным стуком в дверь. Сегодня у меня прямо аншлаг на посещения!

Быстро накинув на себя майку и спортивные штаны, я подошёл и открыл дверь. Посетителем оказался мой «компанеро» Барсов.

— Долго идёшь, Серёга! — весело ухмыльнулся Марк, откусывающий пирожок.

— Не стоит торопиться жить. Чего хотел? — спросил я, не открывая полностью дверь.

— А ты чего там скрываешь? — прищурился Барсов и сделал глубокий вдох носом. — Я тебя понял — запотевшие окна, взъерошенные волосы и запах женского парфюма. Ничего не упустил? — ехидно улыбнулся Марик.

— Браво, Ватсон! Ты потренироваться в дедукции пришёл? — спросил я.

— Неа. Вот возьми, — протянул он мне небольшой флакон с мазью. — Кубинцы сказали, что она поможет спине маэстро Родио.

— Ты им зачем рассказал? У меня ничего не болит, — возмутился я.

— Ты думаешь, отошёл в сторону и никто ничего не видел? Может, у тебя и ничего серьёзного, но вернуть спине изначальное состояние нужно попробовать.

О медицине наших кубинских товарищей я слышал только самые лучшие отзывы. Начнём лечение с этого зарубежного препарата с интересным названием «Матасанос».

— Переводится, как «знахарь», — кивнул я на лекарство.

— Тебе виднее, — подмигнул мне Марк.

— Спасибо, — поблагодарил я Барсова и он, откусив пирожок, удалился к себе.

Закрыв дверь и вернувшись на кровать, я поймал на себе строгий взгляд Веры Полосовой. Она ещё при этом постукивала своими коготками по столу.

— Что⁈ — спросил я.

— Тебя точно ничего не беспокоит? — настойчиво повторила свой вопрос Вера.

— Вот этот взгляд меня беспокоит, — сказал я, кивнув в сторону девушки. — Ты сейчас об этой мази?

— Само собой. Почему ты не сказал, что спина у тебя болит? — села рядом со мной Вера, взяв за руку.

— У меня ничего не болит. Иногда есть небольшой дискомфорт, но это крайне редко. Вот мне, на всякий случай… — улыбнулся я, но девушка перебила меня.

— Сергей, это не шутки. Ты собираешься в испытатели, а там серьёзные нагрузки.

— Здесь не меньше.

— Но там больше. Это сейчас ты молод и можешь потерпеть. А что потом?

— Потом будет всё хорошо. Даже не переживай за это, — ответил я и обнял Верочку.

— Ой, да как же за тебя не переживать⁈ — прошептала она. — Ты, как и многие до тебя, живёшь мечтой о полётах, сверхзвуке и больших высотах. Хоть что-то, может, удержать тебя на земле? — спросила Вера, посмотрев на меня своим чарующим взглядом.

— Не знаю как что-то, но вот кто-то может попробовать. По крайней мере, сегодняшним вечером, — тронул я кончик носа девушки, взял на руки и положил на кровать.

Наутро следующего дня я пошёл к Гнётову со своими предложениями по поводу форсирования подготовки кубинцев. Времени у меня было немного, поскольку до начала предполётных указаний нужно было внести изменение в полётное задание.

На сегодня мы уже запланировали несколько вылетов с воздушным боем два на два. Вот только всё там было стандартно. Так, в реальном воздушном бою быть уже не может.

Застав своего врио командира эскадрильи в рабочем кабинете за чтением «Правды», я рассказал ему о планируемых мной изменениях. Причиной всего этого я назвал мой скорый отъезд в Циолковск. Вот только Гнётов, выслушав меня, отреагировал не совсем так, как я планировал.

— Родин, тебе делать нечего? Чего ты лезешь в утверждённый, при твоём участии, между прочим, план со своими изменениями? Там какие полёты сегодня запланированы? — спросил Григорий Максимович, убирая газету в сторону.

Газета как раз была открыта на странице с заметкой про войну между Англией и Аргентиной за Фолклендские (Мальвинские) острова.

— Сегодня пара на пару на средних и больших высотах, — сказал я.

— Ну, так зачем изобретать велосипед, Сергей? Ты думаешь, что за такой короткий срок их вообще можно чему-то научить? — потряс новым полётным заданием Гнётов.

— Можно и нужно. Или мы их просто как животных тут на убой готовим⁈ Это люди, Григорий Максимович. У них и семьи есть, вообще-то, — стоял я на своём.

— Ты мне ещё про долг расскажи. У нас с тобой долг перед Родиной, а не перед другими странами, — вышел из-за стола Гнётов.

— Это вы сейчас про интернациональный долг? — спросил я. — Мы его уже с вами выполнили. Недалеко тут — «за речкой». Или где-то ещё нужно?

— Вон видишь газету, — указал Гнётов на тот самый номер «Правды». — Везде мы нужны. Ох, и недолго нам с тобой отдыхать придётся! Эти НАТОвцы просто так с нас не слезут. Везде будут стараться укусить страну. Да что там страну⁈ Они как гидра, расползающаяся по всему свету.

Что верно, то верно. Советский Союз тоже поддерживал по всему миру коммунистические режимы. Вот только везде, где появлялся, строил и защищал.

— Давайте к нашему основному вопросу, Григорий Максимович. Я ещё раз настаиваю на изменении задания.

Гнётов походил взад-вперёд, обдумывая моё предложение.

— Сергей, это ничего не изменит. В реальном бою у них шансов мало. Пока наверху не примут решение об отправке в Анголу МиГ-23, они не смогут на равных бороться с новыми «Миражами», — сказал Максимович, ещё раз просмотрев задание.

— Но шансы есть. Вы и сами это признали только что, — ответил я.

— Иди, маэстро, — улыбнулся Гнётов. — Я с командиром решу вопрос по поводу изменения высот и задания.

— Есть. Спасибо, командир, — ответил я.

— Врио, пока ещё, — поправил меня Максимович.

— Ничто не вечно, — громко сказал я, выходя из кабинета.

После предполётных указаний, пригласив к обсуждению офицеров боевого управления, я объяснил замысел боёв.

— Я лечу с Бенитесом в паре. Марк с Лопесом. Определяемся, кто первыми взлетает и уже начинаем обсуждать тактику. Диапазон работы от земли до 5000 метров, — сказал я и среди кубинцев послышались удивительные возгласы после того, как им перевела Мила мои слова.

— Мы не готовы к такому, — покачал головой темнокожий Хорхе Бенитес.

— Я так не думаю, — поправил я его. — Сначала работаем на разных каналах. Перед началом боя переходим на общий. Всем ясно?

По жребию, мне и Хорхе выпало взлетать первыми. В этом есть небольшое преимущество, поскольку ты уже знаешь первоначально направление появления оппонентов. Только вот в нашем случае погода в районе планируемого полёта была не очень хорошей.

— Разведчик погоды дал над Чарвак облачность от 400 до 3000 метров. Сплошную, — сказал ОБУшник, с которым мы отрабатывали замысел.

Суть его была в том, чтобы прийти в район работы и распустить пару. Один снижается на предельно-малую высоту и ждёт команды от напарника на выполнение выхода для атаки. Тот, кто выше, выполняет роль приманки и выводит оппонентов в нужную точку. Тут же второй выполняет выход из «засады».

— Это плохая погода, маэстро, — не соглашался на мой план Бенитес. — Тебе сложно будет выполнить набор через облака.

— Почему мне? В засаде будешь ты, — сказал я, и Хорхе выпучил глаза.

— Это сложно, — улыбнулся он.

— Но возможно, правда? — похлопал я его по плечу, и он принял моё предложение.

На стоянке мы ещё раз прошлись по нашему плану с Бенитесом уже без помощи переводчика. Постепенно мы начали понимать друг друга и без Андреевой. Она, в свою очередь, как-то слишком часто приближалась к Марику. Друг на друга они смотрели очень загадочно.

— Серый, тебя на пару минут можно? — спросил у меня Барсов, когда я осматривал самолёт перед вылетом.

— Говори, компанеро, — сказал я.

— Я тут вроде с лейтенантом общий язык нашёл, — немного стесняясь, произнёс Марик.

— Испанский выучил? — улыбнулся я.

— Да, нет! Это вообще тёмный лес. Я не знаю, откуда она такая появилась. Боюсь, что девчонка непростая.

— Конечно, непростая. Однозначно отец работал в посольстве на Кубе. Скорее всего, послом, — ответил я.

У Марика глаза выкатились из орбит.

— Ты как это понял? Или она тебе сказала?

— Марк, вот ты вчера проявил чудеса дедукции и определил, что у меня девушка в комнате, помнишь? — спросил я и Марик быстро закивал.

— Ну, там было сложно не догадаться, — улыбнулся он. — Такой запах духов «Красная Москва».

Эх, рано я его похвалил! Этими легендарными духами вчера и не пахло.

— Посмотри внимательно на Милу, — повернул я Барсова в сторону Андреевой. — Кожа загорелая. Владеет испанским языком с кубинским диалектом. В Военном Институте такому не научат. Значит, росла в этой среде. А кто мог столь долго находиться на Кубе? Правильно, послы со своей семьёй.

— Серый, ты… есть то, чего ты не знаешь? — удивился Марик.

— Да. Какого чёрта ты ещё здесь? Давай в кабину, — подтолкнул я к самолёту Барсова.

Взлёт произвели, как и договаривались на земле. Первыми в воздух поднялись мы с Бенитесом. «Спарки» с двойным экипажем решили не использовать. Теперь Хорхе в паре со мной на МиГ-21бис.

Заняли курс в сторону Чарвакского водохранилища и забрались на минимальную для ухода в зону 1000 метров. Внизу красота.

Многовековые горы со всех сторон, с не тающими снежными шапками. Склоны покрыты лесами, а в долине ореховые и берёзовые рощи, которые с такой высоты прекрасно просматриваются. И, конечно, кажущиеся бесконечными, ковры цветов. Неудивительно, что Бенитес несколько раз повторил «белламентэ», что означает — красиво.

— Готов? — прервал я его хвалебные слова.

— Да, маэстро, — ответил мне Бенитес.

— 505й, подхожу к центру зоны. Паре роспуск, далее 515й по своим, — запросил я у ОБУшника.

— 505й, разрешил. Начало снижения подскажете, — ответил он.

— Паре роспуск. Занимаю 3000, — доложил я и отвернул влево на 30°.

Хорхе тут же начал снижаться и вошёл в плотные облака. И где-то внизу безмятежная водная гладь. Главное, чтобы он снизился на установленную перед вылетом высоту. Иначе столкновения с поверхностью не избежать.

— Маэстро, 400. Вижу озеро, — доложил мне через несколько секунд Бенитес.

— Понял. Высоту сохраняй, — ответил я и сам встал в вираж над верхней кромкой облаков.

— 505й, группе переход на основной канал, — дал команду офицер боевого управления.

— Понял. 515й, переходим.

Через пару секунд, я оказался в гуще событий. По мне уже начали работать мои оппоненты. Они решили взять нас в клещи и разомкнулись на приличное расстояние.

Ручку управления самолётом отклонил резко на себя и пошёл в набор. Офицер боевого управления подсказывает, что один из оппонентов сзади меня в 10 километрах. По условиям надо сблизиться до пяти и только тогда кричать пуск.

Выполнил переворот на горке и ушёл со снижением к белой вате облаков. А вот и первый оппонент справа от меня и выше. В эфире слышу, как Марк даёт команды на преследование.

Уйти от одного мне несложно. В любом другом случае вошёл в облачность и там меня бы не нашли. Но мне их нужно двоих вытянуть в район засады.

— Слева обхожу. Атакуй, 516й, — командует Марик.

Поднял голову вверх и вижу тень со стороны солнца. Пикирует на меня, кубинский товарищ. Но это не сложно.

Ручку управления влево и ухожу вверх с набором. Оппонент где-то в стороне и никак не может зацепиться за мой хвост. Постоянно где-то под ракурсом и не получается у него загнать в сектор захвата прицела.

Один уже за меня уцепился. Теперь где-то Марка отыскать надо.

— Второго не найду, — тяжело дышит кубинец, выводя самолёт из горки.

Где же Барсов? Ну, конечно! Кубинец сзади и пытается загнать меня в удобное положение для атаки Марика. Значит, Барсов сейчас где-то слева и атакует от солнца.

Бросаю взгляд в сторону. И вот он! Пикирует сверху. Однако, рано Марик!

Не выводя самолёт из разворота, снова пикирую к облакам. Марк проскочил за мной, не успев захватить в прицел.

— Сорвался! Сорвался! Давай вдвоём, — слышу я азартный голос Марика.

Вот теперь все в сборе. Ещё несколько секунд и ловушка захлопнется.

— 515й, манёвр! — командую я.

— Смотри по сторонам. Нас второй атакует от солнца! — громко говорит Марик.

Помнит, что подобный манёвр мы с ним совершали в Афганистане, когда летали на учебный бой с МиГ-29.

— 515й, набор. Курс 315, высота 3000, — дал команду ОБУшник.

— Понял, — радостно отвечает Бенитес, который вот-вот должен выскочить позади наших оппонентов.

Я выполнил пару манёвров по курсу и прокрутил «бочку». Так, наш манёвр и не был разгадан со стороны пары Лопеса и Марка. Как шли за мной, так и не отцеплялись.

— Цель, захват. Атака! — громко сказал в эфир Бенитес. — Пуск сделал.

— Понял. Конец атаки, — вышел я в эфир. — Расходимся и повторяем.

Через несколько десятков минут мы уже сели с Бенитесом на полосу Осмонского аэродрома. Когда зарулили на стоянку, его радости не было предела. Он даже позволил себя вытащить Елисеевичу из кабины. Хотя до этого категорически отказывался от его помощи.

— Советский, сильный! — обнимался он с Дубком.

Тот, в свою очередь, смеялся над таким проявлением эмоций, но удостоил темнокожего капитана своей фирменной сладостью.

— Всё получилось, капитан? — спросил я, когда вылез из кабины и подошёл к его самолёту.

Милы рядом не было, поэтому пришлось разговаривать на ломанных русском и испанском языках.

— Да. Только… там… эти, — запинался Бенитес, снимая шлем.

— Спокойно. Не торопись, — успокаивал я его.

— Большие…авес грандес… эм… птицы, — размахивал руками Хорхе.

— Всё понял! Много птиц над озером? — спросил я.

— Дарена! — воскликнул Бенитес, но я понял, что он пропустил в этом выражении букву «х». — Вы гранде маэстро, — вытянулся в струнку Хорхе и крепко пожал мне руку.

— Грасиас, Хорхе! Вы тоже, — ответил я.

Оставшиеся пару дней, мы постоянно отрабатывали бои пара на пару. Диапазон высот постоянно меняли, но кубинцы схватили быстро. Всё же, они не новички в авиации.

Немного отработать кубинцам тактику, и они смогут дать достойный отпор «Миражам».

Вот только я размышлял над этим, сидя в электричке по дороге в Циолковск и смотря на пролетающие мимо густые подмосковные леса.

В своих знаниях я уверен. При выполнении полётов проблем нет. Осталось только показать, что во мне есть испытательская жилка.

Выйдя на платформе со звучным названием «Выходной», я направился пешком до самого города. Циалковск — обычный провинциальный городок. Ничем не отличается от моего родного Владимирска.

Те же «сталинки» и «хрущёвки», маленькие палатки с мороженым, большой колхозный рынок и, пожалуй, главное заведение в городе с большим количеством мужиков с пенными напитками. «Живая голова» — оригинальное название для пивнушки. Но главное — рёв двигателей взлетающего истребителя. Звук новейшего МиГ-31 невозможно не узнать.

Вот и кинотеатр со стандартным для этого времени названием «Звезда». У самого входа я заметил, что продаётся ароматная выпечка. Решил с дороги порадовать себя пончиком.

Тщательнее исследовать закоулки Циалковска сил особо не было. Хотелось уже отдохнуть с дороги. Спросив дорогу до общежития, я направился к нему, купив себе на дорожку ещё один пончик.

Недавно построенное двухэтажное здание находилось у самой проходной исследовательского института, на территории которого была и сама школа испытателей. Здесь уже столпилось несколько человек в военной форме и с большими чемоданами. Кто-то был и в гражданке, но держался в стороне и нервно переминался с ноги на ногу. Но был ещё один человек.

Этого усача с острым носом я был несказанно рад увидеть здесь.