Хочу рассказать о своем большом друге и соратнике в сражении на фронте повышения культуры населения, которое только-только становится народом… Почему фронт, сражение, борьба? Это отголоски «советской пропаганды», когда за все нужно было бороться: за добывание сантехники, за урожай, за освоение целины, за получение «теплого места» на предприятии… Всех «фронтов» прошлого и не вспомнить, когда в памяти остался лишь «любовный фронт»! Особенно хочу отметить одного из собирателей, неутомимого борца не «за свободу Африки», а радетеля художественного воспитания населения. Это А. В. Брей! На бреющем полете Александр Викторович подбирал в свое собрание полотна украинских художников, которые давно уже вышли на «европейский уровень».
Александр Брей
Брей давно признан самым большим знатоком живописи XIX–XX веков и известен как создатель первого в Украине аукционного дома «Антик-Центр». За 20 лет он провел немало торгов и экспонировал Пимоненко и Глущенко, Рериха и Левитана. Среди его клиентов – украинские парламентарии и члены правительства, крупные бизнесмены… и один сантехник. Александр Викторович обоснованно утверждает, что все выдающиеся работы украинских мастеров в частных коллекциях – из его салона, и все, кто работает на рынке антиквариата, – его ученики и последователи. Себя Александр без обиняков называет лучшим в профессии. А я подтверждаю это, так как уже два десятилетия наблюдаю за его деятельностью. Мне это хорошо видно со своей раскладки книг. Она как раз напротив Салона! Еще десятилетие тому, перебирая мои книги, Саша приговаривал: «Заставлю себя, сяду, напишу свою книгу!» И написал! Благодаря помощи супруги Ирины и дочки Наташи. В 2017 году неожиданно для окружающих увидел свет его фундаментальный труд «Нескучное собирательство». Эта работа безоговорочно вошла в историю отечественного искусствоведения. И Саша воспарял духом! На презентации он излучал фейерверк восторгов и фонтан эмоций!
Мыслящая интеллигенция в СССР – это как Саргассово море в океане серости, глупости и «искусства по зову партии», и в этом интеллектуальном море свои течения, водоросли и обитатели. Туда, в «бермудский треугольник», не попадали громы и молнии с кремлевско-останкинской номенклатурной и продажной башни… И в своей книге Александр Викторович подробно, открыто, не стесняясь, показал жизнь интеллектуала в Стране Советов.
Подобного рассказа о целом пласте культурной жизни в СССР никто и никогда написать не сможет! Брей с юности вращался среди собирателей и реализаторов произведений искусств. И он открыто, как сейчас допускается, рассказал о своей деятельности, которая по тупым «советским», противоречащим логике законам каралась тюрьмой и исправительными работами. Хотя как можно «исправить» интеллигента? Тогда даже филателисты сидели в тюрьме за никому не нужные теперь – почтовые марки! Саша в студенчестве торговал на «толкучке», в Новобеличах, западными пластинками и джинсами, пока ее не прикрыли на Новый, 1973-й, год. Я тоже там бывал.
Помню как-то разговор: «Меня интересует клиф». – У меня, любителя солистов, была фирменная пластинка Клифа Ричарда. Я ее предложил, но мне – отрезали: «Клиф – это пиджак!»
Брей тогда любил, в отличие от меня, «старика», группы. Его восхищали Beatles, Doors, Rolling Stones, позже увлекся тяжелым роком: Led Zeppelin, Deep Purple, Uriah Heep… И обожал Pink Floyd. Хипповал – в институте снимали стипендию за прическу.
Пластиночники стали собираться в «Балке» – это овраг в Ботаническом саду, милиция и там их гоняла, как и филателистов. Но любители музыки – ребята молодые, и они устроили торги в… метро. Между станциями «Ленинская» и «Крещатик». Обмен и продажа происходили в вагонах. Вот тут менты были бессильны! Даже в женском туалете на Крещатике – торговали, происходил стихийный вещевой рынок, в милиции тогда женщин было мало. Наш народ невозможно победить в жажде наживы! Или хотя бы приструнить! Это у соседей ходят по струнке! Сашу в метро «укачивало», к тому же он, как собиратель, подрос и полностью переключился на коллекционирование живописи.
Еще в 20-летнем возрасте благодаря своему дяде В. Н. Кончаковскому он заинтересовался живописью и антиквариатом. Валерий Николаевич принадлежал к киевской интеллигенции, уходящей корнями в XIX век. Он жил на Андреевском спуске, где в квартире все дышало стариной: ампирная мебель, бронза, фарфор. Была и первоклассная коллекция живописи. Кончаковский устраивал четверги, на которые собиралась художники, поэты, другие творческие люди. Сашин дядя, будучи известным врачом-практиком, мог себе позволить коллекционирование предметов искусства и встречи единомышленников. Правда, дружеское общение продолжались только до Олимпиады-80: перед ее проведением власти особо рьяно пресекали любые неформальные собрания, тем более при малейшем подозрении на инакомыслие. А до этого к Кончаковскому приезжали собиратели со всего СССР, среди которых преобладали ученые, писатели, медики, хотя встречались, но редко, обычные инженеры. В этот киевский круг входило не более двух десятков человек.
Саша бывал на четвергах у дяди, присутствовал при обсуждении достоинств картин, иногда и при обмене. Эти встречи, по сути, сформировали его личность, идеологически преобразовав в «несоветского» человека. Увлечение философией, западной музыкой и общение с интересными людьми позволили ему рано разобраться в окружающей действительности. Но главное – стать коллекционером. Процитирую его книгу: «В те времена собиратели, общаясь с людьми не очень близкими, стремились не проронить лишнего слова. Коллекционировать что-либо серьезное, а тем более авангард, было небезопасно. Таких людей считали неблагонадежными, а их увлечение – нелепой прихотью, идущей вразрез с социалистическими принципами, баловством и блажью глупого человека, выбрасывающего деньги на ветер».
Брей и его коллеги активно спасали приходившие в негодность на чердаках, в сараях, гаражах, подвалах настоящие произведения искусства. Их же сами и реставрировали. Не гнушались и продажами, но для истинных собирателей важно не просто продать интересную работу, но и получить что-то, не менее уникальное, – взамен. В эпоху малоденежья коллекции создавались главным образом путем обмена. Деньги играли вспомогательную функцию, о них даже не принято было говорить, менялись находками, иногда с доплатой.
Александр был моложе всех, полон энергии и задора (сохранившиеся и в наши карантинные дни), легко сходился с людьми. И, как и некоторым моим друзьям, ему удавалось совмещать работу и собирательство. Как и я, он выбрал такое занятие, при котором можно было ездить в командировки, выполнять задание за десять дней, а потом неделю-две быть свободным и путешествовать по Украине, искать антиквариат, привозить его домой и реставрировать. Первоклассные работы он находил в самых неожиданных местах, отнюдь не предназначенных для хранения живописи, например в сельских клубах…
А сколько времени ушло на поиск специализированной литературы: почти каждый день начинался с обхода букинистических магазинов. Бывало, Александр часами ждал, пока выставят на продажу необходимый ему альбом. А в таких магазинах, как «Мистецтво», «Академкнига», за подобными изданиями, как правило, выстраивались очереди или же их продавали из-под полы.
Конечно, значительная часть комментариев и искусствоведческих статей была написана в рекомендованном партийными органами духе, от которого сводило скулы, но мы, коллекционеры, не обращая внимания на идеологическую обертку, черпали из них массу полезных сведений. Уже два столетия читать «между строк» — особое свойство отечественного интеллигента. Когда-то так, во времена Инквизиции, «читали» на Западе, но это было в ХVIІ—ХVIIІ веках, до эпохи Просвещения. У нас же это случилось всего тридцать лет тому назад! Конечно, нынешние искусствоведы дают более объективные оценки, но иногда грешат против истины, потакая вкусам заказчиков. Сегодня понравился художник некоему денежному мешку – тот издает пудовый каталог, полный дифирамбов… Жизнь три десятилетия тому была не такая обеспеченная, как сегодня, но гораздо интереснее.
В середине 1970-х появился закон об охране памятников культуры и искусства, согласно которому, трактуя его должным образом, можно было отобрать у собирателей их коллекции. Многие тогда припрятывали картины, распродавали вполцены – лишь бы не попасть под статью. Столько раритетов пропало! Помню старинную мебель красного дерева, выставленную прямо на Андреевский спуск: хозяева переезжали, а антиквариат взять с собой побоялись. Но были и позитивные моменты. Если раньше вы находили или приобретали какой-то интересный предмет, то могли позвонить другу в час ночи и поделиться радостью, а сейчас покупают и никому не показывают – скрывают приобретение даже от друзей: в квартиру к коллекционеру так просто не попадешь, – не все, входя, вытирают ноги о коврик! Шутка, навеянная коронавирусом!
Александр Викторович, еще во времена Горбачева, решил заняться просветительской деятельностью. Начал с некоммерческих выставок под эгидой Музея истории Киева, потом стал проводить аукционы. В начале 1990-х взял в аренду, а затем выкупил помещение, причем на Андреевском спуске – тогда это было намного проще, чем теперь. Создал фирму, провел аукцион, заработал деньги, на которые устроил две-три некоммерческие выставки. Со временем дело расширилось, появился магазин, но выставочная деятельность Брея увлекает более всего. Поэтому аукционы он рассматривает не как чисто коммерческие акции, а как выставки-продажи коллекций. Туда не попадают случайные предметы: для него важно, чтобы они соответствовали его эстетическому вкусу и презентовали эпоху в комплексе.
В его галерее все произведения атрибутированы, то есть сведения о происхождении и «жизненном пути» отражены в каталогах и письменных заключениях. А главная гарантия – репутация А. В. Брея, его имя. Тем более что с 1970-х годов, когда он восстанавливал сотни холстов, ему пришлось изучить особенности красок, мазка, композиции большинства живописцев, которые входят в сферу его интереса.
Сейчас как никогда нужно многократно повторять, упоминать о Личностях, которые не только украшают нашу жизнь, делают ее осмысленнее, но и наполняют более высоким, не будем бояться этого слова, благородным смыслом и содержанием, показывают, что в нашем обществе главное не бабло! А. В. Брей – этому яркий и, к сожалению, редкий пример!
Мы восхищаемся песнями, книгами, артистической деятельностью Александра Вертинского, родившегося в Киеве. Но одно дело восхищаться, а другое – СДЕЛАТЬ ВАЖНОЕ для людей, для города, для увековечения памяти Великого Киевлянина.
И Александр Викторович это совершил!!! Он исполнил свою мечту и на личные средства поставил ПАМЯТНИК АЛЕКСАНДРУ ВЕРТИНСКОМУ!!!
Александр Брей на открытии памятника А. Вертинскому
Не хочется даже обсуждать, сколько ему пришлось хлопотать, потратить нервов и энергии для получения разрешения поставить монумент на «народной тропе» – Андреевском спуске! И вот 21 марта 2019 года это произошло! «Сегодня сбылась мечта многих киевлян и моя личная. Потому что наконец город получил памятник легендарному певцу, который прославил Украину на весь мир», – сказал на открытии Александр Викторович. Он отметил, что Вертинский хотя и не имел сильного голоса от природы, но артистом был уникальным, стильным, и повторить его никому не удастся: «Он был ярким представителем стиля модерн. И как нельзя вернуть те времена и тот стиль, так нельзя вернуть и Вертинского. Такого певца, как он, уже никогда не будет». При этом добавил, что идея создания памятника выдающемуся киевлянину возникла давно, но долго не могли найти скульптора, который бы достойно воссоздал образ гениального певца. «Технически были люди, но у них что-то не получалось. Но нам повезло, и за дело взялся Борис Довгань. Это действительно выдающийся скульптор», – сказал Брей. Но не думайте, что открытие памятника вызвало всеобщую радость киевлян… Увы, многие даже не знают, кто такой Вертинский… А некоторые считают: «Зачем поставили памятник лауреату Сталинской премии?!» Абсолютная глупость, так как Довженко, Тычина, Некрасов и десятки других талантливых людей тоже были удостоены этой награды!
Можно было бы на этом и закончить раздел, но моя книга об СССР, об особом социальном явлении – советском человеке, поэтому позволю несколько комментариев, и только касательно монументальной пропаганды. До 1990-х памятники ставили, чтобы население смотрело на них как на богов, снизу вверх. Но потом скульптуры начали располагать на уровне с людьми. И население это восприняло по-своему… Поэтому посидеть рядом с Булгаковым, сделать модное селфи с ним стало совсем заурядным событием… И тут ничего постыдного нет. Мы же считаем себя – личностью. Сесть рядом проще, чем прочитать, вникнуть в гениальные строки. С Вертинским иначе: он стоит на возвышении, да и мало кто его знает. Современному обывателю нужно объяснить, кто это, что затруднительно для его мышления.
Не могу по случаю не вспомнить Ялту 2012 года, памятник А. Ханжонкову, где кинопредприниматель изображен на скамеечке. Слоняющиеся вечером отдыхающие чего только не вытворяли… Сидели рядом в обнимочку, взбирались на плечи, делали на скульптуре стойки и присядки… Вот это селфи! Причем 50 % были уверены, что это… Пушкин: скульптура изображала курчавого… а остальных не интересовало, кто это. Вот вам яркий пример современного воспитания, корни которого ведут к давнему игнорированию понятия «культура»!
При общении с Бреем еще раз убедился в том, что те книги, которые живут во мне с детства, у других людей живут совсем по-другому. Сто раз прав был Шестов, сказавший: все на свете беспочвенно. Но проблема нашего общества в том, что воспитанные люди полны сомнений, а идиоты полны уверенности.
* * *
Мне мой давний друг Сережа Тихий дал почитать свою книгу «Воспоминания молодого человека». Пару дней она лежала на призывном месте – в коридоре из кабинета-спальни на кухню. Перелистал ее. Понравилась с первой страницы, но обнаружил, что постоянно пишущему автору многих книг трудно читать произведения других… То же произошло и с восхитительной книгой другого моего друга Александра Брея. Оба произведения прекрасно написаны, с массой интересных подробностей для меня, работающего как раз над этим периодом истории моего и их города… Читаются легко, но поймал себя на мысли: а что я могу использовать деликатно для себя, то есть позаимствовать? И нашел! Иногда фразу, редко абзац из внимательно (!) читаемых произведений моих друзей, так же как и я, самозабвенно любящих Киев и киевлян. Поэтому медленно перелистываю страницы, иногда возвращаюсь за ускользнувшей от меня мыслью! Спасибо вам, Саша и Сергей!