Маркс – одна из странных исторических фигур. Вся его жизнь состояла из непримиримых противоречий. А господствующим мотивом жизни было патологическое ожесточение. Сын еврея-выкреста (настоящее имя Мозес Мордехай Леви) из Трира, крестившего всех своих детей. Карлу любая религия была не по душе. Он также выступал против своих наставников в университетах, был противником любых правительств и даже социалистических лидеров, которые хотели руководить единолично. Яростно критиковал капитализм, но почти всю жизнь существовал на доходы от эксплуатации рабочих на фабриках Энгельса. Прожил большую часть в бедности, непомерной гордости, в крушениях своих надежд, в разочарованиях и ненависти. Маркс, как и все новообращенные, не жаловал евреев. Так, он однажды отозвался о Лассале как о «мелком еврее». Кроме того, в 1843 году Маркс написал статью «К еврейскому вопросу», из-за которой до сих пор ортодоксы сионизма говорят об антисемитизме этого философа. Но на самом деле нападал Маркс вовсе не на национальность, а на идеологию еврейского ростовщичества: «Какая мирская основа еврейства? Практическая потребность, своекорыстие. Каков мирской культ еврея? Торгашество. Кто его мирской Бог? Деньги. Деньги – это ревнивый Бог Израиля, пред лицом которого не должно быть никакого другого Бога». Эта цитата по душе всем юдофобам, цитировал ее даже Гитлер. Но в Европе того времени евреи могли заниматься лишь торгашеством и ростовщичеством. А именно торгашество, вне зависимости от национальности, ненавидел Маркс, помня, что еще апостол Павел писал: «Любовь к деньгам есть корень всего зла». Дикая оргия притязаний на власть и ее подлые захваты впечатляют меня как историка-аналитика, заставляют задуматься, что же в отличие от лживой марксистко-ленинской трактовки «история – это борьба классов» или другие, скорее, духовные силы движут обществом?

Еще меня волнует вопрос: Маркс был ли марксистом? Трагедия в том, что с самого начала в России была воспринята только мессианская сторона марксизма. Интеллектуальный марксизм, привезенный из Европы и существовавший там как одна из научных теорий, подлежащая критике, или как относительная гипотеза, не претендующая на всеобщность, на кондовой российской почве дала такой мутантный урожай, что содрогнулся весь мир. После столкновения с российской ментальностью, марксизм вышел совсем не похожий на себя. Тогда, да и сейчас, значительное большинство населения отчуждено от культуры и образования. Вот почему марксизм в упрощенной и рудиментарной форме превратили в догматизм, начетничество, в нечто вроде религиозного откровения. Главный акцент большевики делали не на объяснении, а на упрощении. Как догму! Народ получал марксизм из третьих, четвертых, не всегда чистых, рук. Его обкорнали, упростили, а кое-где и упразднили за ненадобностью. Меньше всего нужен был большевикам подлинный смысл наследия Маркса. Ленин писал, что ни один марксист еще не постиг Маркса. И тем легче было уложить марксизм в прокрустово ложе строго очерченных идейно-политических рамок, выход за которые расценивался не только как покушение на устои учения, но и на основы государства. Со всеми вытекающими последствиями… Герберт Уэллс: «…Маркс для марксистов – лишь знамя и символ веры, и мы сейчас имеем дело не с Марксом, а с марксистами. Мало кто из них прочитал весь „Капитал“ … Левый коммунизм можно назвать позвоночным столбом сегодняшней России: к сожалению, это неподвижный позвоночник, сгибающийся с огромным трудом и только в ответ на почтительную лесть». Остроумно сказал юморист А. Аверченко: «Карл Маркс – человек, живущий своим капиталом».

Большевизм стал удобен для преступников и провокаторов, громкие лозунги его, создавая сильный шум, позволяли темным личностям устраивать свои разрушительные дела и свою личную жизнь за счет неграмотных, отупевших от лозунгов масс. «Идеология, – писал Маркс Францу Мерингу, – это процесс, который совершает так называемый мыслитель, но с ложным сознанием». Сегодня обвинять Маркса и марксизм в преступлениях большевиков все равно, что судить Иисуса Христа за зверства инквизиции. В их руках «научный социализм» Маркса выродился в ненаучное, догматическое псевдоучение. В начале своей философской деятельности Маркс был противником коммунизма, как философской и политической системы. В день своего вступления в должность редактора «Рейнише цайтунг» писал в передовой, что он не только против коммунистов, но даже против того, чтобы видеть в революции решение всех проблем. Однако вскоре, под влиянием Мозеса Гесса, Маркс и Энгельс стали сами исповедовать коммунизм. Парадоксально, но сам Гесс, совративший их в коммунизм, стал духовным отцом… сионизма. Маркс, прокламируя «каждому по потребностям», имел в виду, что потребности эти будут невелики и разумны, ну, допустим, как у него самого. Не мог он предположить, что мы сорвемся с цепи добровольного ограничения потребностей и кинемся по пути удовлетворения алчности все возрастающих желаний. Не мог он вообразить, что как только страна вырвется на просторы свободных капиталистических отношений, то станет столь жадной и ненасытной. Что шикарных машин на Украине будет больше, чем в процветающей Европе! В Святом письме сказано: «Сверх того, что достаточно, есть зло».

Большевики, сделав из Маркса икону, даже не удосуживались внимательно прочитать его произведения. Многие, даже хрестоматийные положения, попросту игнорировались, даже искажались в угоду моменту и отдельным личностям. А у «основоположника» можно прочитать: «В демократии не человек существует для закона, а закон существует для человека; законом является здесь человеческое бытие, между тем как в других формах государственного строя человек есть определяемое законом бытие. Таков основной отличительный признак демократии…» Или такое: «Народ видит наказание, но не видит преступления. И именно потому, что он видит наказание там, где нет преступления, он перестает видеть преступление там, где есть наказание»… Или: «Мудрый законодатель предупредит преступление, чтобы не быть вынужденным наказывать за него… Он не ограничится тем, что для членов одного класса устранит все то, что дает им возможности подняться на более высокую степень правовой сферы, а представит этом классу реальную возможность пользоваться своими правами. Но если государство является для этого недостаточно гуманным, богатым и великодушным, то, по крайней мере, безусловный долг законодателя – не превращать в преступление то, что имеет характер проступка, и, то лишь в силу обстоятельств. С величайшей гуманностью должен он исправлять всё это, как социальную неурядицу, и было бы величайшей несправедливостью карать за эти проступки как за антисоциальные преступления… Наказание не должно внушать большего отвращения, чем проступок, позор преступления не должен превращаться в позор для закона».

Теперь кое-что из жизни марксистов. На фабрике Энгельса в Манчестере рабочие в тяжелейших условиях работали по 13 часов в день. Заработанных денег им с трудом хватало на пропитание. Всех штрафовали по любому поводу и постоянно снижали и без того нищенские расценки. На полученные деньги Энгельс содержал семью Маркса, который нигде не работал, призывая отнять у эксплуататоров их фабрики. Просто перед собой нужно ставить реальные цели, для воплощения нереальных существуют подчиненные.

(Например, единственное дело, которое Владимир Ульянов провел в суде, было дело о крестьянских лошадях, вытоптавших землю его хутора. Крестьяне выплатили Ульянову штраф. Мать сдавала хутор в аренду, а деньги пересылала «вождю пролетариата» за границу, где он писал о необходимости отнять землю у помещиков и арендаторов).

Тут уместно вспомнить киевских марксистов, теперь уже «не модных». Я всегда вступал в противоречия с «официозом» – говорил и читал произведения «националистов» Сергея Ефремова и Дмитрия Донцова, являясь коммунистом. И пришло время при «декоммунизации» напомнить о первых марксистах: Ювеналии Мельникове, Тучапском, Эйдельмане и тех, кто готовил первый съезд РСДРП. А его планировали провести в Киеве.

Рассказывая о начале ХХ века в Киеве, следует упомянуть и о марксистских кружках и начале партийного строительства КПСС. Как экскурсовод я проводил весьма фундаментально разработанную экскурсию «По страницам истории киевской партийной организации». Конечно, это была часть «Истории КПСС», которую я изучал и сдавал в университете им. Т. Шевченко. Так что я в теме! Но большевики в Киеве были слабы и малочисленны, к большому сожалению Ленина, а еще больше – Троцкого. Древний город был более мелкобуржуазным, чем рабочим. Партии росли как грибы в 1917 году, перед выборами в Учредительное Собрание. Кстати, слова «партия» и «секта» – почти синонимы. «Партия» (фр. parti, нем. partei, англ. party) означает «часть» или группа. «Секта» (secta) – слово латинское и значит «школа», «учение». В то же время слово «secta» является однокоренным с «sector», то есть «отделяющий» и «отсекающий». Обособляющийся в «школе», в «учении» (научном, религиозном, революционном), человек неизбежно отсекает себя от целостного мира. И как следствие – приводит к отсечению человека или группы людей, «части» от «целого». Не понимая этого, личность или группа людей подменяют понятие «целостного» своей «частью» и начинают утверждать, что их «часть» и есть «целое». Поэтому всякая «школа» или «партия» всегда находятся в опасной близости к сектантству. Недаром ленинская партийная школа в Лонжюмо готовила в большей части сектантов.

Как сложно писать при разных режимах… 30 лет назад я не смог бы писать и печататься без освещения «руководящей роли партии» и, не дай Бог, попытался бы подчеркнуть еврейскую или украинскую принадлежность своих персонажей. Сейчас, наоборот, если не буду выпячивать украинские национальные привилеи, получаю: «А чому пишете російською? – Бо пишу для розумних людей!» И действительно! Какое имеет значение – на каком языке! Главное мысли, идеи, которые я озвучиваю! У меня во всех книгах: Украина превыше всего! Но моя Украина создавалась людьми различных национальностей, вероисповеданий, разных социальных слоев населения, которые взаимно обогащали ее, создавая Великую Страну с Высокой духовностью! Вот тут и получается, что эта страница нашей с Вами истории, «официально утвержденными глашатаями нашей национальной истории» будет вырвана из «книги текущих событий прошлого». Украина – это не остров Пасхи, население которого не испытывало влияния соседей, – вследствие полного их отсутствия! Поэтому моя страна развивалась в общеевропейском процессе, испытывая все аспекты российского воздействия: от самых прекрасных положительных до омерзительно отрицательных! Тут не обойдешься детской книжкой «Что такое хорошо – что такое плохо». Поэтому в этом томе я хочу дать материал, которые 40 лет назад был «немодным», так как большинство революционеров было евреями или украинцами. А сейчас ничего не изменилось: всё, что связано с коммунистами, вызывает отвращение у «широкой публики»… Необходимо отметить, что эти революционеры, о которых пойдет разговор ниже, не были членами не только компартии, но и других политических образований. И не подлежат «декоммунизации»! Они – «докомпартийные»! И, как увидите, – довольно симпатичные. Люди идеи, а не обогащения! А кому не по душе эти пару страниц в книге – пусть их вырвут или склеят. Подобное уже не раз было в СССР. Нужно ли это повторять? Итак, Киев в партийной предыстории…

«Страшно далеки они от народа…» – так В. Ленин писал о декабристах. На первый взгляд – мудрые слова, а если подумать и проанализировать, то вождь и учитель «сморозил глупость»! Почему аристократы и помещики должны быть с народом? Правильно сказал о них шеф жандармов Бенкендорф: «Кричали: за народ! За народ! Но ни одному крепостному не дали вольную!» Те, кто в последней четверти ХІХ века называли себя «народниками» и «народной волей», ходили в народ, в глубинку – часто были нещадно биты, после чего их сдавали жандармам, – тоже не приблизились к народу… Недаром А. К. Толстой словами Козьмы Пруткова вещал: «Революционеры и нигилисты – это те, у кого ногти нечисты». Первыми в профессиональные объединения в дореволюционном Киеве организовались представители интеллектуальных направлений – врачи, юристы, инженеры. Но наиболее социально незащищенными оказались простые рабочие, среди которых понемногу начали распространяться левые взгляды. Одним из первых отечественных марксистов считается Ювеналий Мельников (1868–1900). Сын мелкого чиновника, в 1888 году еще будучи рабочим железнодорожных мастерских в Харькове, начал организовывать революционные кружки. А когда в 1892 году переехал в Киев – продолжил излагать левые взгляды, которые касались только экономики. Основной проблемой для пропагандистов было проникнуть в рабочую среду – они ложились в больницы для чернорабочих, снимали у них квартиры. В 1893 году, по инициативе тогда 25-летнего Ю. Мельникова, в его доме по ул. Большой Дорогожицкой, 15 (одно время носила имя Мельникова) была организована школа-мастерская для подготовки экономически и политически грамотных рабочих – «Лукьяновский клуб». Здесь слушателей не только знакомили с работами К. Маркса и других экономистов, но и обучали слесарному и токарному делу, то есть давали специальное техническое образование, предоставляя «путевку в жизнь».

Ю. Д. Мельников. Фотография ок. 1900 г.

Постепенно дом Ю. Мельникова превратился в своеобразную штаб-квартиру: здесь учили вести диспуты, чтобы защитить свои гражданские права, организовывать группу из сослуживцев и писать языком трудящихся, уметь объединять их. Предвестником профсоюза явилась организованная социал-демократическая группа «Рабочий комитет», просуществовавшая около года, что противоречило взглядам эксплуататорских кругов, да и всей идеологии самодержавия. За все эти «прегрешения» в апреле 1896 года Мельников попал в Лукьяновскую тюрьму, а в 1900 году скончался в сибирской ссылке. Впрочем, его старания не пропали даром. Существующая власть понимала, что образование рабочих нельзя пускать на самотек, лучше их энергию направить на культурное и духовное развитие. И в 1902 году возвели здание Лукьяновского народного дома: там каждый день читали лекции, учили здоровому образу жизни, здесь же работала бесплатная библиотека, чайная-столовая, вечерние классы для взрослых, бюро для оказания юридической помощи и ночлежка-гостиница для приезжающих крестьян. А на сцене устраивали спектакли, в которых участвовали такие известные украинские актеры, как И. Марьяненко, Л. Гаккебуш и Лесь Курбас. Здание, как вы знаете, сохранилось, там располагался клуб трамвайщиков, и надеялись, что вскоре откроется Малый оперный театр. Эту идею много лет вынашивала великая певица Евгения Мирошниченко, но так и не дождалась его открытия… Сейчас об этом хлопочет ее подруга Нинель Мартынюк…