Юноша Ювеналий Мельников обучал грамоте и мастерству рабочих и умер молодым на каторге. Сергей Мержинский, один из первых марксистов в Белоруссии – прожил чуть более трех десятилетий! И никто бы его сейчас и не вспомнил, если бы не одна романтическая история. Родился С. К. Мержинский в 1870 году в Минске. Входил в руководящее ядро Минской социал-демократической организации, созданной в 1894. Во время учебы в Киевском университете (с 1895) вел революционную пропаганду среди студентов, боролся против народников, «экономистов». Член киевского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». В 1899-м вернулся в Минск, работал в отделе контроля Либаво-Роменской железной дороги. Однажды Павел Тучапский, о котором ниже, порекомендовал своему больному туберкулезом другу Сергею подлечиться в Ялте и вскользь заметил, что там он сможет увидеть Ларису Петровну Косач, талантливую поэтессу и умнейшую женщину, с которой вряд ли будет скучно в маленьком курортном городке. С июня 1897 года Леся Украинка пребывала в новой части города, в Чукурларе, на даче Лещинского. Разумеется, Мержинский воспользовался советом соратника и навестил Лесю в Ялте в июле того же года. Она ему сразу понравилась. Но на поэтессу молодой мужчина произвел не лучшее впечатление: «Мой новый знакомый Мержинский, – сетовала Леся, – всё плачет, что море ему не видно, москиты его съедают и купание не то». Леся иронизировала, но она имела право так говорить. Она страдала из-за болезни! Иногда, почти теряя сознание на ялтинских улочках, она ложилась прямо на землю, чтобы передохнуть немного и идти дальше. Она знала, что такое физическая боль, и умела терпеть ее, а комары и холодное море казались на фоне всего остального и вовсе незначительной мелочью. Чем дальше продолжалось знакомство, тем теплее и искреннее относилась поэтесса к новому другу. Ему первому она прочла пьесу «Голубая роза». Со стороны стеснительной Леси это было знаком особого расположения и доверия. Он подарил поэтессе цветную репродукцию «Мадонны» Рафаэля, с которой она никогда не разлучалась. С Сергеем Леся поднималась на Ай-Петри, где увидела необычайный цветок – горный эдельвейс. Ее поэтическая душа назвала цветок «ломикамнем». Именно в Ялте и расцвели их любовные чувства. Она – на год моложе Сергея, хрупкая, худенькая, застенчивая, похожая на юную девушку. Женщина, воплощающая в себе силу и мудрость, талант и широкую душу, сумевшая найти в себе мужество бороться с болезнью и прожить очень короткую жизнь так ярко и полноценно. Им судьба отмерила очень короткий срок. Вскоре Мержинский вернулся в Минск, а Леся осталась в Крыму еще на год. Уехав из Ялты так и не выздоровев, Сергей Мержинский активно участвовал в проведении І съезда РСДРП, который прошел в Минске в начале марта 1898 года.
Леся Украинка. Фотография 1886 г.
Наступила осень. Ялта опустела. Больной женщине становилось всё хуже: болели не только кости – появились нервные приступы и сыпь по телу. И вдруг, совершенно неожиданно, Леся получила небольшое, но очень эмоциональное письмо от Мержинского. Он предложил поставить ее пьесу в минском театре, и поэтесса с радостью приняла предложение. Однако это был лишь предлог, чтобы продолжить отношения, и Леся потом долго сокрушалась, почему же ее знакомый в других письмах совершенно не вспоминал о пьесе, затрагивая в переписке совершенно иные темы. Ломая все стереотипы поведения светской дамы, она обивала пороги в Киеве, добиваясь для Мержинского должности в Крыму, потому что климат полуострова был благоприятный для его выздоровления. Это вызывало у чиновников непонимание, ведь Сергей даже не был ее женихом. Писала статьи для петербургского журнала «Жизнь», а полученные деньги тратила на лечение любимого. Мержинский же в своем отношении к влюбленной женщине был немного сдержаннее. Называл их отношения «дружескими, сердечными», но не более, что соответствовало истине, но от помощи «подруги» никогда не отказывался. Может быть, не хотел связывать ее жизнь с собой, смертельно больным. Тем не менее, у Леси с Сергеем было столь много общего во взглядах на жизнь! В 1901 году, когда Сергею стало совсем плохо, Леся выехала в зимний Минск ухаживать за умирающим. Родственники ее категорически отговаривали. У Мержинского была острая форма туберкулеза, а Леся только-только стала чувствовать себя лучше. Родные боялись, что «палочка Коха» снова прицепится к писательнице. Это вскоре и произошло! Но разве любящую женщину что-то остановит?! Два с половиной месяца, забыв о своей боли, она заботилась о Сергее. И это было время необычайного трагического напряжения! Всеми способами Леся старалась поддержать больного. В это время она пишет одну из сильнейших своих драм – «Одержимая». Недаром критики считают, что именно тогда родился на Украине новый драматург. В своих письмах Леся пыталась сохранить бодрость. Друзьям писала, чтобы их успокоить, что она поправляется, у нее всё хорошо, но в строках проскальзывала мысль о неминуемой смерти любимого друга! А в последние дни жизни он продиктовал подруге текст прощального письма к другой женщине. И скончался на руках Леси Украинки. Смерть любимого стала страшным ударом для писательницы. Надев черную одежду, Лариса Петровна уже до конца своих дней ее не снимала. Много стихов она посвятила Сергею Константиновичу.
Леся Украинка и Сергей Мержинский. Фотография кон. XIX в.
О Мержинском мало кто помнит, но случайно до нас дошли следующие высказывания: «Типичный русский интеллигент (он не окончил университет и всю жизнь перебивался платными уроками, как множество русских интеллигентов), с тонким грустным лицом, он особо дружил с молодежью и производил чарующее впечатление. С подкупающей внешностью: прекрасный, тонкий, обрамленный черной бородой профиль, с бледным матовым, что часто пылало нездоровым румянцем, лицом, с черной волнистой шевелюрой». Среди лирических произведений прославленной поэтессы, имеется особое, датированное «7/XI 1900»: «Твої листи завжди пахнуть зов’ялими трояндами, ти, мій бідний, зів’ялий квіте! Легкі, тонкі пахощі, мов спогад про якусь любу, минулу мрію. І ніщо так не вражає тепер мого серця, як сії пахощі, тонко, легко, але невідмінно, невідборонно нагадують вони мені про те, що моє серце віщує і чому я вірити не хочу, не можу. Мій друже, любий мій друже, створений для мене, як можна, щоб я жила сама, тепер, коли я знаю інше життя?…Я бачила тебе і раніше, але не так прозоро, а тепер я пішла до тебе всею душею, як сплакана дитина іде в обійми того, хто її жалує. Се нічого, що ти не обіймав мене ніколи, се нічого, що між нами не було і спогаду про поцілунки, о, я піду до тебе з найщільніших обіймів, від найсолодших поцілунків! Тільки з тобою я не сама, тільки з тобою я не на чужині. Тільки ти вмієш рятувати мене від самої себе. Все, що мене томить, все, що мене мучить, я знаю, ти здіймеш своєю тонкою тремтячою рукою, – вона тремтить, як струна, – все, що тьмарить мені душу, ти проженеш променем твоїх блискучих очей, – ох, у тривких до життя людей таких очей не буває! Се очі з іншої країни…» Лучше об этих прекрасных чувствах трагически рано ушедших молодых людей не скажешь!
После такого трогательного, лирического рассказа, нужно рассказать о том, кто познакомил Лесю и Сергея.