А. С. Грибоедов посетил Киев в конце мая 1825 года по дороге из Петербурга, где находился в отпуске. Он ехал на Кавказ к месту службы дипломатическим секретарем при генерале Ермолове. Пробыл здесь две недели. Александр Сергеевич не хотел появляться на приемах местного, изнывающего от тоски, «высшего общества», предпочитал оставаться наедине с природой и киевскими древностями. Летопись Нестора была его настольной книгой. Письмо к В. Ф. Одоевскому из Киева от 10 июня 1825 года настолько красноречиво, что приведенный фрагмент предлагаю ввести во все описания и путеводители города.

«…Здесь я пожил с умершими: Владимиры и Изяславы совершенно овладели моим воображением; за ними едва вскользь заметил я настоящее поколение; как они мыслят и что творят русские чиновники и польские помещики, Бог их ведает. Природа великолепна; с нагорного берега Днепра на каждом шагу виды изменяются, прибавь к этому святость развалин, мрак пещер. Как трепетно вступаешь в темноту Лавры или Софийского собора и как душе просторно, когда потом выходишь на белый свет: зелень, тополи и виноградники, чего нет у нас! Хорошо, однако, что побывал здесь в начале июня, говорят, что зимою немногим лучше северной России. Посетителей у меня перебывало много, однако скромных, мало мешали.

…Меня приглашают неотступно в Бердичев на ярмарку, которая начнется послезавтра; там хотят познакомить с Ржевуским, притом в Любаре семейство Муравьевых устраивает мне самый приятный прием; боюсь сдаться на их веру, не скоро вырвешься.

А. С. Грибоедов. Худ. И. Н. Крамской, 1873 г.

Прощай, милый мой мудрец, сердечно радуюсь твоим занятиям. Не охлаждайся, они всякой жизни придают высокое значение (откуда вынеси тебя Бог поскорее). Только я не разумею здесь Полемических Памфлетов, Критик и Антикритик. Виноват, хотя ты за меня подвизаешься, а мне за тебя досадно. Охотно так ревностно препираться о нескольких стихах, об их гладкости, жесткости, плоскости; между тем тебе отвечать будут и самого вынудят за брань отплатить бранью. Борьба ребяческая, школьная. Какое торжество для тех, которые от души желают, чтобы отечество наше оставалось в вечном младенчестве!!!

Прощай, люби меня. И пиши прямо в Тифлис на имя военного губернатора Романа Ивановича Ховена. Твой адрес пребеспутный: что такое ваш монастырь Георгиевский и Тверская без означения дома, чей он?»

В. К. Кюхельбекеру писал А. Одоевский: «На днях получил я от Грибоедова письмо из Киева; он, видно, в хорошем расположении духа… и восхищается киевскими древностями».

Упомянутые: А. Н. Верстовский – знаменитый композитор, автор известной оперы «Аскольдова могила»; Ржевуский Генрих Адамович – писатель-беллетрист, дружил с Бальзаком. О семействе Муравьевых расскажу ниже.

Следует отметить, что еще до приезда к нам Александр Сергеевич интересовался историей Киевской земли. Можно предположить, что город ему показывал Максим Берлинский, а святыни – митрополит Киевский Евгений (Болховитинов). О неподдельном интересе Грибоедова к нашим достопримечательностям свидетельствуют впоследствии изъятые жандармами из его дорожной библиотеки книги: «Описание Киево-Печерской Лавры» митрополита Евгения, «Краткое описание Киева» М. Берлинского (не исключено, что с дарственными надписями), а также «Киевские святцы». Всё это – дань внимания поэта к киевской старине.

Но не это было причиной ареста Грибоедова и пребывания под следствием четыре месяца, а его непосредственное знакомство со многими декабристами. Любопытно отметить, что члены Следственного комитета интересовались подробностями пребывания Александра Сергеевича в Киеве, считая, что он передавал «южанам» письма от К. Рылеева или «Катехизис». В нашем городе с Грибоедовым постоянно и по-дружески встречались Сергей и Артамон Муравьевы, М. П. Бестужев-Рюмин, находившийся здесь в карауле с батальоном Полтавского пехотного полка, а также князь С. П. Трубецкой, служивший при штабе 4-го корпуса. Произошло даже мимолетное знакомство с Сергеем Муравьевым-Апостолом.

У киевских декабристов одно время была идея привлечь Грибоедова в тайное общество, но вскоре выяснилось, что поэт по личным обстоятельствам далек от политики. Грустное настроение в то время не покидало Александра Сергеевича, и он, словно убегая от самого себя, пробовал отвлечься в постоянных передвижениях. Больше всего времени проводил Грибоедов с Артамоном Муравьевым, который прибыл в Киев из Волыни навстречу своей супруге, ехавшей из Петербурга. Они остановились в «Зеленой гостинице», принадлежавшей Лавре. Супруги, вместе с Грибоедовым, избравшим эту гостиницу, совершали вечерние моционы по немногочисленным, замощенным еще при Кутузове киевским улицам. Здание гостиницы-трактира разобрали в конце ХІХ века, вместо него построили трехэтажный кирпичный дом, там сейчас милиция.

На Кавказе жандармам не удалось доказать причастность Грибоедова к «Тайному обществу». Сергей Муравьев-Апостол свидетельствовал: «Я с ним (Грибоедовым) тут (в Киеве) познакомился таким образом, что он знает, что я Муравьев, а я – что он Грибоедов. Он не член наш». То же показывал и Грибоедов, говоря, что Муравьева он видел у Трубецкого и расстался с ним едва знакомым. Наконец, и Трубецкой отмечал в своих показаниях, что Грибоедов «не являл себя за члена тайного общества». Благоприятные свидетельства декабристов и отсутствие прямых улик способствовали скорому освобождению поэта, хотя дознание проходило в трех местах: Петербурге, Киеве и Тифлисе.

Позже Александр Сергеевич не раз вспоминал Киев. Так, в 1826 году в статье «Загородная поездка»: «Родные песни! Куда занесены вы со священных берегов Днепра и Волги?» О пребывании Грибоедова в нашем городе мало воспоминаний. Зато его пьеса «Горе от ума», распространяемая в списках, всегда привлекала читающую публику губернского города. На сцене комедия появилась сравнительно поздно – вследствие цензурного запрета, продолжавшегося в провинции и после сценической постановки пьесы в 1831 году в Петербурге. Два действия ее продемонстрировали в киевском Благородном собрании в 1850 году, а полностью – лишь в 1859 г. (при содействии профессора А. И. Селина) в актовом зале университета Св. Владимира.

Трагична судьба поэта. А. С. Грибоедов защищал интересы своего отечества и был зверски убит фанатиками-мусульманами. Как хочется вслед за супругой поэта Ниной Чавчавадзе повторить: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русских, но для чего пережила тебя любовь моя?!»