Посещение Елизаветой I Киева в 1744 году стало первым визитом в город и для двух будущих российских правителей – Петра III и его супруги Екатерины II. Тогда они были великими князем и княгиней и попали в состав свиты, насчитывающей 230 человек, на кортеж было выставлено 23 тыс. лошадей. Основной целью путешествия было поклонение киевским святыням. Камер-юнкерский журнал, неоднократно опубликованный, дает полное описание этого довольно важного посещения. 25 августа после долгой дороги Елизавета Петровна издали увидела купола храмов. Она приказала остановиться, вышла из кареты и троекратно перекрестилась на кресты церквей. Потом по Наводницкому мосту императрица со свитой пересекла Днепр. На правом берегу их ожидал пышный, костюмированный прием и толпа местных жителей, военных, приезжих из окрестных городов и деревень. Там, согласно «Истории русов», «с помощью выписанных из заграницы машин и своего изобретения произведены были разные удивительные явления к ея удовольствию». Особое восхищение императрицы вызвал «старик самого древнего вида, великолепно убранный и украшенный короной и жезлом». На самом деле этот «старик» был студентом Академии. В колесницу его наподобие «божеского фаэтона были запряжены два пиитических крылатых коня, специально подобранные из крепких студентов. Старик представлял собою баснословного Кия, основателя и обладателя древнего Киева. Он встретил императрицу на берегу Днепра, по переезде через мост приветствовал речью со значением, и, называя ее своей наследницей, просил в город, как в свое достояние и поручал его и весь народ русский в милостивое ея покровительство».
Императрица остановилась в Печерской Лавре и была в Киеве по 12 сентября. Самым необходимым для нее, кроме храмов, было посещение Академии. В летописях сохранились сведения о том, что императрица посещала ее два раза – 5 сентября – в день своего тезоименитства, и спустя три дня для присутствия на специально устроенном для нее диспуте. Ректор, архимандрит Сильвестр Думницкий произнес торжественную речь, в которой говорилось, «какое счастие государству бывает, где свободных учений любитель государь». Не забыли и наследника престола, – профессор греческой словесности иеромонах Варлаам Лящевский поднес будущему царю Петру IІI переведенную им книгу «Зерцало должности государей». В перерывах между диспутами студенты-пииты читали свои стихотворные приветствия.
Во время визита книги подносились в качестве подарков неоднократно. Лаврский архимандрит Тимофей Щербацкий вручил государыне 54 книги, наследнику и великой княгине по 24 книги прекрасной лаврской печати, среди которых было и шикарное, так называемое, «Елизаветинское Евангелие». Нужно отметить, что и Елизавета I в долгу не осталась, пожаловав Щербацкому 3000, на братию – 10000, на Голосеевскую пустынь – 600, а на Китаевскую пустынь – 1000 рублей. Почему последней обители досталось больше? Мне кажется, это вызвано душещипательной беседой со схимомонахом Досифеем, имя которого чтят и по сей день в этой обители (популярная легенда утверждает, что этот монах был женщиной). Императрица доброжелательно относилась ко всем просьбам киевлян, особенно если они исходили от духовенства. Узнав о бедности Петропавловского монастыря (на Подоле), кстати, возобновленного ее отцом, она пожаловала на окончание строительства церквей 2500 рублей. Братия решила на эти деньги устроить предел на честь благодетельницы и соорудить колокольню, что и было исполнено. Это изумительное сооружение в барочном стиле сохранилось только на картине Г. Лукомского.
Нужно сказать, что пребывание императрицы Елизаветы положительно сказалось на внешнем облике города. Она пожаловала деньги на строительство каменной церкви Св. Георгия вместо деревянной, построенной в 1674 году князем Ю. П. Трубецким и московскими ратниками на месте монастыря, названного в честь патрона Ярослава Владимировича Мудрого (при крещении Георгий). Эта церковь, как и стоявшая рядом Св. Ирины, были разрушены в 1240 году ордами Батыя.
Специально перед прибытием «августейшей особы» привели в порядок базары и лавки на Печерске и в Старом городе, который заново стал застраиваться лишь за столетие до этого. С Подола были удалены водяные мельницы, обезобразившие пристань, проведены очистные работы на улицах и в реках. Камер-юнкерский журнал отмечал все восторги императрицы, которые в последующем сказывались на благосостоянии города. Она восхищалась знаменитыми киевскими кручами.
В 1753 году по распоряжению Елизаветы была учреждена особая контора по укреплению «киевских гор», при этом было обращено особое внимание «на укрепление пещер и предупреждение обвалов со стороны Днепра». Также по повелению из Петербурга был организован госпиталь для «калек и убогих», а красноречивым указом императрицы от 15 ноября 1748 года вводилось в обязанности киевского магистрата организовать на улицах «обывательские караулы и закидные рогатки» и содержание «потребных пожарных инструментов». Не без просьб своего певучего супруга Елизавета Петровна дала льготы всем певчим придворной капеллы, освободила их усадьбы от налогов и постоев военных в Киеве и на Левобережной Украине.
Самым ярким напоминанием о пребывании Елизаветы Петровны в Киеве является жемчужина архитектуры – Андреевская церковь. Она была заложена 8 сентября 1744 годасобственноручно императрицей, которая от отца наследовала почитание св. Андрея Первозванного. Поэтому на том месте, где по преданию ученик Иисуса воздвиг крест и произнес пророческие слова, была поставлена церковь по проекту выдающегося архитектора Бартоломео Растрелли. Работами руководил известный мастер-строитель Иван Мичурин. Освятили храм в 1767 году, хотя строительство было завершено на два десятилетия раньше. Необычайно удачно размещенная над Подолом и Днепром, церковь и сегодня напоминает и о Святом пророчестве, и об императрице. Купола церкви украшены вензелями Елизаветы I. Как память о царствующих особах Андреевскую церковь по всемирной известности можно сравнить даже с пирамидой Хеопса.
* * *
Несколько слов о Рафаиле Заборовском.
Брама Заборовского правомерно считается памятником искусства и архитектуры. Когда-то она являлась главным входом к Митрополичьему дому Софийского монастыря, сооруженного по проекту Иоганна Шеделя в 1748 году. Отрадно то, что памятник культуры прославляет имя заказчика. Рафаил, митрополит Киевский и Галицкий, родился в 1676 году в Зборове, возле Львова. Первоначальное образование Михаил, так звали его, получал в иезуитских школах, а после смерти отца поступил в Академию. Но проучившись в Киеве, перешел в Московскую Заиконоспасскую академию, где в процессе обучения принял постриг с именем Рафаил. По окончании полного курса назначен там же учителем риторики, затем служил некоторое время обер-иеромонахом на флоте, а потом был архимандритом Троицкого Калязинского монастыря и асессором Святейшего Синода. Рафаил Заборовский хиротонисан в епископа Псковского, а вскоре стал советником Святейшего Синода. 13 апреля 1731 года его назначили архиепископом Киевским, Галицким и всея Малыя России. Он обратил пристальное внимание на состояние дел в Киево-Могилянской академии и в Братском монастыре, своей альма-матери. Всё тогда находилось в весьма печальном состоянии. Феофан Прокопович в ответном письме Рафаилу в 1736 году собщает: «Писал ко мне преосвященство Ваше, через господина Величковского, что училищный у нас монастырь Братский пришел в крайнею скудость, и токовую, что и к повседневному пропитанию не имеют довольства учители и прочая братия, и не могло уже место оное в состоянии пребыть, если бы особливым святыни вашей призрением снабдеваемо не было».
Владыка Рафаил Заборовский устроил сбор в пользу Академии, жертвует свои 1640 руб., и за короткое время появляются новые здания и общежития воспитанников и церковь в честь Покрова Пресвятая Богородицы, которая и была освящена 1 ноября 1740 года. Помогал нуждающимся воспитанникам, посылал некоторых из них, закончивших курс Академии за свой счет за границу для продолжения образования, заботился о более успешном преподавании, о привлечении лучших учителей. Благодаря ему, в Академии были открыты кафедры греческого, немецкого и еврейского языков.
Киевская Академия, как пишет митрополит Евгений, «прославилась многими вышедшими из нея знаменитыми учеными людьми, отличившимися во всех состояниях, и в его время она из благодарности называла себя Киево-Могило-Заборовскою». 16 июня 1743 года, по докладу Священного Синода, Императрица указала быть в Киеве митрополии, а архиепископу Рафаилу именоваться митрополитом Киевским и Галицким.
Рафаил скончался в Киеве 22 октября 1747 года и был погребен 30-го ноября, то есть в сороковой день его кончины. При погребении надгробную речь говорил Георгий Конисский: «Кто не видел беспримерную милость его к учащимся, кому неведомо было великое призрение его к учащимся? Не хочу я о сем многа слова простирать, лучше за меня проповедуют, хотя и безгласная оная нововодруженная, царским чертогам подобающая, училищная здания, многим иждивением преосвященного архипастыря состроенная! Недоволен един язык того исповести; нехай убо многочисленный оный дом, общее учащихся нищих прибежище, бобиле, глаголю, бурсацкие, безгрунтовии, безденежние чрез 16 лет милостию преосвященного архипастыря оправляема, огреваеми и многообразно ежечастным его знанием, подаянием снабдеваеми!».
* * *
Киев в 1735-39 годах во время Русско-турецкой войны был не только пограничным, но и прифронтовым городом. В это время начиналось массовое переселение различных христианских народов, живущих под турецким игом на Балканах. В основном сербы целыми родами стремились служить в Российской империи, а их семьи селились в разных городах Левобережья. В 1750-е из них был сформирован гусарский полк в 1000 человек, который заявил о себе постоянными столкновениями с жителями. Потребовалось вмешательство властей. Елизавета Петровна указала обеспечить провиантом, фуражом и жильем сербских офицеров. Их жены и дети своим особым бытом вызывали непонимание обывателей в нашем древнем городе, за что последовал грозный окрик киевскому магистрату из Петербурга от императрицы о запрещении мещанам «ругательного посмеяния» над сербами. Этот народ считается устроителем в Киеве казенных виноградников. Елизавете Петровне по душе пришлось киевское варенье, которое заготовлялось в большом количестве для двора. С этой целью в город на Днепре был послан «конфектный подмастерье» Франц Андреас с учениками. Екатерина II впоследствии упрочила славу киевского варенья и содействовала значительному распространению этого сладкого промысла.
В пограничном Киеве, по требованию Сената, был устроен хлебный магазин. В это каменное с железной (!) крышей для пожарной безопасности здание на Подоле было закуплено 2 тыс. четвертей немолотой ржи.
В то время для населения самой тяжелой была постойная повинность. На основании высочайших грамот киевский магистрат считал мещан Подола свободными от означенной повинности. В 1763 году временно-инженерная команда была выведена на Печерск. Допуская предоставление квартир проезжающим через город правительственным чинам и переходящим командам, магистрат и мещане всячески противились постоянному размещению воинских частей, что заставило магистрат провести опись дворов. Вот эти данные: на Подоле – 2139, на Сырце – 28, на Приорке – 148 и на Куреневке – 94, а всего 2454 двора, на которых можно было назначить постой. Тем не менее дело не закончилось мирно: оно сопровождалось произвольным захватом и повреждением жилищ, столкновением и насилием. Некоторые гусары заводили у себя шинки, что вызвало неудовольствие мещан и студентов, – пришлось вмешаться генерал-губернатору Воейкову, приструнившего военных.
* * *
У Елизаветы Петровны была сестра Анна, вышедшая замуж за герцога Гольштейн-Готторпского. Их сын, Карл Петер Ульрих, стал наследником русского престола, а его жена впоследствии Екатериной II. Петр III, следовательно, был внуком Петра I, но он был не Романовым, а Гольштейн-Готторпом. Он стоял у гроба Елизаветы I и не верил, что стал всероссийским императором Петром III. На похоронной процессии он шел, то, убыстряя шаг, то замедляя. В этих дивных скачках отразилось всё его недолгое, довольно странное царствование. Политика императора была стихийной, а не безумной, как утверждала Екатерина II и ее окружение. Она только продолжила и завершила многое из того, что он начал для блага своих подданных. Петр III начал восстанавливать и укреплять российский флот; потом его воссоздала вдова, царь издал Манифест о вольности дворянства, – Екатерина II только впоследствии подтвердила его «Жалованной грамотой». То же можно сказать о секуляризации церковных владений, указ о которых он провел, а считается, что это заслуга «Великой» императрицы. Поэтому в народе жила легенда о спасенном царе Петре, которой воспользовался Емельян Пугачев.
Анна Петровна. Худ. Луи Каравак, 1725 г.
Император Петр III. Худ. Л. К. Пфанцельт, 1762 г.
Киеву и нашему краю при Петре III было неплохо. И не потому, что он симпатизировал ему, нет, просто он правил немногим более полугода. Хотя указ 8 мая 1762 года, не без его участия, вновь призывал к порядку проживающих казаков, которым запрещалось гнать водку и торговать в Киеве, а при нарушении было приказано беспощадно выселять их из города. А через две недели еще указ о передаче Киева из-под наблюдения генерал-губернатора «в ведение гетманское» и о включении мещан в «подушный оклад». Это привело к тому, что гетман Разумовский прислал ордер войту Сичевскому о направлении на рассмотрение гетманом копий магдебургских привилегий, жалованных грамот и универсалов киевского магистрата. Гетман, безусловно, хотел влиять на город, но эти права утвердил лишь вступивший на престол «1762 г. мая 20 дня государь император Петр Федорович, по направленному бывшего малороссийского гетмана гр. Кирилла Григорьевича Разумовского прошению, прародительскую государеву отчину, Богом спасаемый и Богом хранимый город Киев Подол отдал в команду онаго гетмана с таковым повелением, чтобы мещане здешние вольные шляхетные под таковым его игом были, как и все малороссияне, и подати платили, чему наущали и способствовали малороссийская генеральная старшина Василий Гудович и бывший киевский войт майор Иван Сычевский».
Екатерина II презирала своего мужа и готовилась лишить его трона, понимая, что этим она спасает себя. Последней каплей стал грубый окрик мужа: «Folle!» – «Дура!» в присутствии множества высокопоставленных лиц во время торжественного обеда 9 июня 1762 года. С помощью преданных гвардейцев, недовольных действиями императора в армии, через 20 дней она прервала царствование Петра III.