Петр I очень любил свою «лапушку». Так он называл Лизавету. Она получила неплохое образование, говорила по-французски в совершенстве, а по-немецки вполне сносно. Хорошо танцевала и ездила верхом, но притом не ведала, что Англия находится на островах. Да и зачем это было светской прелестнице, которая больше всего любила шумно играть и красиво наряжаться. Ее планировали сделать женой французского короля Людовика XV, но смерть отца спутала все планы. За ней, цесаревной, которая имела больше прав на престол, чем Анна Иоанновна, тем более Анна Леопольдовна с малолетним наследником Иоанном Антоновичем, шла значительная часть общества. А Лизавета по-прежнему наслаждалась жизнью. Легкая на подъем, веселая и шаловливая, она украшала двор Петра II. Когда же на престол вступила Анна, то цесаревне стало неуютно, так как императрица недолюбливала свою кузину, к тому же, что и говорить, завидовала ее красоте и женственности. Ее мать, Екатерина I, настаивала на браке Елизаветы с Карлом-Августом Голштинским. Жених приехал в Россию, но внезапно умер от оспы летом 1727 года. Память о милом осталась навсегда и выразилась в покровительстве голштинской династии. Оттуда были не только племянник-наследник Петр, но и будущая его жена Екатерина, мать которой приходилась кузиной Карлу-Августу.

Как и отец, Елизавета была очень подвижна и нетерпелива. По отзывам современников, у нее не хватало терпения даже выстоять церковную службу, императрица перемещалась по храму или покидала его, не дослушав литургию. Была легка на подъем, часто и подолгу путешествовала. При дочери Петра строилось большое количество дворцов – путевых, зимних, летних. Многие были из дерева, поэтому дворец в Перово под Москвой, где она жила после предположительного венчания с Разумовским, был деревянный, а его копии в Козельце и в Киеве – уже комбинированные, из камня и дерева. Елизавета I имела обыкновение спать в разных местах, поэтому трудно было определить, где будет ее ночлег. В 11 вечера она только отправлялась в театр, и кто из придворных не сопровождал ее, того штрафовали на 50 рублей. Только в 5 утра императрица укладывалась спать, не вставала до полудня, пытаясь заснуть под монотонный рассказ торговок и прочих базарных баб, которых специально для этого набирали с площадей. Те, кто был побойчее, тараторили без остановки всякую околесицу, а те, кто не владели затейливостью разговора, чесали дочери Петра пятки. Так она и засыпала.

Отечественные историки Елизавету Петровну считают покровительницей Украины. Вскоре после воцарения она 24 октября 1743 года подтвердила все привилегии, данные ее отцом Киеву. Незадолго до этого дала жалованную грамоту Киевской академии о запрете киевским мещанам ущемлять интересы преподавателей и студентов. Жители города неоднократно обращались за справедливостью в Петербург к царице, поэтому вышел указ, подписанный ею, где было и об освобождении от военных постояльцев, и о строительстве магазина на Подоле. В нем был запрет «кабацким головам» вмешиваться в магистратское шинкарство, а также о привлечении населения Старокиевской и Печерской части города к выполнению городских (Подольских) повинностей. Это последнее было важно, так как жители развивающихся пригородов Киева игнорировали распоряжение магистрата, расположенного на Подоле.

Прежде всего люди интересуются Разумовским. При этом не обязательно выяснять, каким. О каждом представителе этого рода можно говорить часами, писать серьезные или просто авантюрные романы. Все они замечательные личности! Да и какое у них потомство! Из рода Разумовских – Алексей Константинович Толстой, Антон Погорельский, София Перовская и многие другие пробуждающие интерес личности… О каждом из них написано столько, что нельзя ничего нового, интригующего добавить, приукрасить их жизнь. Это касается и знаменитой авантюристки отечественной истории княжны Таракановой, выдававшей себя за дочь Алексея Разумовского.

Портрет императрицы Елизаветы Петровны. Худ. Вигилиус Эриксен, 1757 г.

А так как я пишу документальное исследование, то для освещения жизни одного из родоначальников прославленных Разумовских отбрасываю все сказания, легенды и перехожу к его величеству факту, насколько позволят придерживаться достоверности биографы их семейства. Таких заинтересованных лиц было довольно много, в первую очередь, причастный к Разумовским и даже их родственник князь Васильчиков, написавший пятитомную историю знаменитого рода.

В ней мы узнаем, что полковник Вишневский, возвращаясь из Венгрии, куда ездил договариваться о закупках токайского вина для петербургского двора, остановился в с. Чемер. В церкви он обратил внимание на красивого молодого парня с мягким бархатным голосом и забрал его в Петербург для певчей придворной капеллы. Это был Алексей Розум, сын реестрового казака Григория. Его полюбила цесаревна, «дщерь Петрова» Елизавета. Образ ее жизни в играх и невинных забавах устраивал фаворита императрицы и фактически правителя государства – Бирона. Всех кавалеров Елизаветы он убирал самым жестоким образом. На простолюдина-казачка он не обратил внимания. И напрасно! Елизавета Петровна согласилась на уговоры французского посланника маркиза де Шатарди и возглавила переворот, приведший ее к власти. Алексея она сделала своим приближенным, а по некоторым данным даже обвенчалась с ним. Своего любимого и его родственников она вводит в дворянское достоинство. Алексей всю дальнейшую жизнь провел в праздности и в пении украинских песен. Несмотря на свое весомое положение и любовь императрицы, политикой и вообще государственными делами совсем не занимался.

Кирилл Григорьевич Разумовский. Худ. Луи Токке, 1758 г.

А вот его родной младший брат К. Г. Разумовский стал важнейшей фигурой отечественной истории. Кирилл Григорьевич, как и брат, родился в Лемешах на Черниговщине 18 марта 1728 года. Благодаря брату он внезапно возвысился до одного из самых влиятельных сановников Российской империи. Кирилл вместе с матерью Натальей Розумихой и сестрой был вызван в Санкт-Петербург. Здесь его поручили Г. Н. Теплову, сыну жены истопника псковского архиерейского дома. Григорий Николаевич был любимым воспитанником знаменитого Феофана Прокоповича, которого напоминал умом и гибкостью характера. И не только этим, что наводило окружающих на далеко идущие подозрения, поэтому и логично звучит «сын жены». В сопровождении Теплова 16-летний Кирилл был отправлен за границу, «дабы учением вознаградить пренебреженное поныне время». Через два года, проучившись в Кенигсберге у знаменитого математика Леонардо Эйлера и продолжив образование в Страсбурге, пожалованный за это время в графское достоинство, Кирилл вернулся вполне европейски образованным. Сказалось ко всему и природное дарование. Научившись прекрасно танцевать, свободно вести беседу по-немецки и по-французски, Разумовский увлеченно окунулся в вихрь развлечений и празднеств при дворе, где все петербургские красавицы были от него без ума. В 21 мая 1746 года Кирилла назначили президентом Академии наук «в рассуждении усмотренной в нем особливой способности и приобретенного в науках искусства». Продолжая совершенствоваться в куртуазности, являясь президентом не хуже своих немецких предшественников, он вел дела так же плохо, но зато много сделал для защиты Михаила Ломоносова и развития национальной науки. К тому времени камергер и Александровский кавалер Разумовский женился на Екатерине Ивановне Нарышкиной.

А теперь о самом главном для Украины. Кирилл Разумовский стал тем человеком, который смог полностью изменить строй и правление своей родины и вернуть ей столь дорогой казачий уклад. В феврале 1750 года он был избран в Глухове в гетманы. Сам Кирилл не питал особых иллюзий в отношении своего назначения и поэтому последним гетманом считал Ивана Мазепу. Несмотря на указание сделать резиденцией Глухов, не пошел на поводу у царской администрации, а стал строить свой гетманский дворец в Батурине, как бы в память об очень почитаемом им предшественнике. Избрание происходило необычайно пышно, с присущей казачеству и вообще украинцам тяге к декоративности и излишней театральности. Но, с другой стороны, ведь этого торжественного момента они ждали долгие годы. Широкие слои общественности при каждом удобном случае обсуждали возможности возвращения гетманства, искренне мечтали о нем, можем сказать, без особой уверенности, в свершении своей большой мечты. При проведении торжества… Стоит ли описывать действие, в нем было всё по украинским традициям, но с добавлением великолепной блистательности, присущей этому веку. Воодушевленный происходящим, новоизбранный гетман отправился в Батурин, а в Глухове остался выполнять административную работу его моложавый и деятельный учитель Григорий Теплов. Вот тут подданные гетманской Украины и застонали. Толпами рванули к пану гетману просить защиты и справедливости, а с ними и те, кто хотел и должность. Еще в свое время его мать, казачка Розумиха, научила сына обходительности и умению общаться. Вот Кирилл тому обещает, тому помогает, а тому дает совет, что все от него уходили довольные, хотя у Теплова всё шло без изменений и улучшения жизни в Украине не предвиделось.

В начале 1752 года граф Кирилл получает высший орден Российской империи – Андрея Первозванного. Несмотря на то, что фаворитом императрицы Елизаветы стал вскоре после ее воцарения граф Иван Иванович Шувалов, последний, тем не менее, будучи доброжелательным, являясь противником ссор, нашел общий язык с братом своего предшественника, такого же душки и милейшего человека. Тем более что это были родственные души – любители покутить, попеть песни и потанцевать. Но эта обоюдная страсть к развлечениям не мешала им заниматься государственными делами, думать о судьбе молодого поколения, а для Разумовского не забывать о дорогих его сердцу земляках. Имея врожденную тягу к прекрасному, друзья организовали Академию художеств. Свое детище они холили и нежили, подбирая туда способных юношей со всех регионов государства. Не без хитринки Разумовский из Батурина отправлял одного за другим способных юношей в Санкт-Петербург и всячески помогал им. Когда Шувалов стал организовывать Московский университет, гетман посоветовал взять как можно больше преподавателей из Киево-Могилянской академии и после согласия столичного друга отослал туда еще и самых способных студентов. Специально отправляя этот отряд перспективных светил украинской науки, Разумовский приговаривал: «Едете туда ненадолго, вот создам университет в Батурине, всех сюда переведу». Гетман всячески способствовал появлению центров просвещения в Украине. А основной целью его была организация высшего учебного заведения, готовящего научные кадры именно для его родины. Как жаль, что этим мечтам не суждено было осуществиться!

Иван Иванович Шувалов. Худ. Ф. Рокотов, 1760 г.

Но, пожалуй, не было равных этому вельможе в развитии и распространении непревзойденных образцов церковного пения и музыки. Разумовский приложил максимум усилий к созданию школы певчих и театра. В школе ученики достигали совершенства в исполнении духовного пения, создавали новые непревзойденные образцы церковной музыки. Великие украинские музыканты и композиторы Максим Березовский и Дмитро Бортнянский учились там и за деньги гетмана могли продолжить свое обучение в Италии. Сам Разумовский предпочитал приезжать в Глухов – послушать свою придворную певческую капеллу, а не заниматься какой-либо административной деятельностью. Созданный в 1751 году театр имел богатый репертуар. Библиотека графа была одной из самых больших за всё столетие. Только более 2300 музыкальных произведений теперь хранятся в фондах ЦНБ им. Вернадского.

При всем этом Кирилл Разумовский оставался простым казаком, несмотря на придворный лоск и зарубежные манеры. Он любил повторять, что когда слышит звуки бандуры, то должен взять себя в руки, вспомнить, кто он есть, потому что ноги сами просились танцевать гопак. Своим не в меру кичливым сыновьям он любил показывать сбереженные им с юности лохмотья пастуха, призывая их к скромности. На что один из них, Андрей, известный впоследствии дипломат, ответил: «Между нами громадная разница: вы сын простого казака, а я сын русского фельдмаршала».

Краткое царствование Петра III заставило гетмана отказаться от его, прямо сказать, «хуторской жизни». Кириллу Григорьевичу пришлось стать главнокомандующим российской армии в войне против Дании. Разумовскому претила и сама бивуачная жизнь, и необходимость посылать на смерть за какие-то чужие интересы сыновей своей страны. Но особенно его коробила роль шута, марширующего на плацу пред Измайловским полком. Он сделался ревностным сторонником Екатерины Алексеевны, в которую, по ее признанию, был ранее влюблен. Императрица считала, что «он был хорош собой, оригинального ума, очень приятен в обращении и умом несравненно превосходил своего брата, который тоже был красавец».

Казалось, всё развивалось по плану, разработанному патриотически настроенными сторонниками гетманства. Но это не совпадало с самодержавными амбициями Екатерины II. Ей была неприятна даже мысль об автономии гетманской Украины, а существование Запорожского казачества выводило из себя. Но нужен был повод. На помощь пришел двуличный Теплов. Он начал подбивать простодушного обитателя батуринского дворца попросить у императрицы преемственности гетманского наследия. Что и было нужно самодержавной правительнице! Изобразив гнев, она приказала отменить гетманское управление. Но, увидев покорность и смиренность Кирилла Григорьевича, высказала милосердие, дав миролюбивому подданному звание фельдмаршала, абсолютно ему ненужное. На том он и успокоился. Но истинному патриоту Украины, в письмах всегда применявшиму украинские, любимые с детства слова и выражения, стыдно было смотреть в глаза своим землякам. И он отправился в двухгодичное странствие по Западной Европе, где с воодушевлением приобретал антиквариат, картины признанных мастеров и книжные редкости. Во всех его покупках чувствуется присутствие природного вкуса и безошибочного понимания. С покупками, Разумовский возвратился в свой петербургский дворец.

Граф К. Г. Разумовский умер 9 января 1803 года. Похоронен в Вознесенской церкви. Надгробие сделано его почитателем, известным скульптором Иваном Мартосом. Но могила в Батурине, как и имя, в бурном ХХ веке не обрели покоя. В советское время вновь созданный краеведческий музей в Конотопе не блистал впечатляющими экспонатами. Когда вскрыли могилу Разумовского, то оттуда изъяли полуистлевшее одеяние гетмана, которое и экспонировалось в музее. Музей был разрушен в военные годы. В церковь попала авиабомба, сильно разрушив надгробие. Библиотека была вывезена в Конотоп, впоследствии нераспечатанная, в прекрасно подготовленных ящиках отправлена в Киев. Но ее странствия не закончились на этом. Началась война. Оборона Киева. Эвакуация. Приказ о вывозе библиотек. А тут имеется хорошо упакованное книжное собрание. Отправили и отчитались. Блуждала библиотека по всем глубоко тыловым дорогам. Долгое хранение в Средней Азии и возвращение. Из ящиков книги никто не вынимал. Да и кому нужны, пусть и редкости, но на иностранных языках. Их, в отличие от бывшего пастуха, тут не знали. Хранились книги в подвалах Исторического музея, чем досаждали руководившей тогда директору Полупановой (дочке известного «революционного» матроса). Она приказала перевезти эти ящики в склад-церковь. Французы неоднократно обращались с просьбой продать это книжное сокровище, еще в ХVIII веке описанное. Им ответили отказом, мол, мы теперь другие и сами знаем, что делать с редкими книгами. И дождались… пожара. В огне сгорела и память об удивительном патриоте и интеллектуале, с которым ушли надежды возродить гетманство.

* * *

Итак, в «позапрошлом» нашем государстве каждый должен был знать свое место. Я хотел сказать общественное место, но боюсь, неискушенный читатель неправильно поймет это определение. Всё в империи было по рангу, скорее, по чину. Они разделялись на 14 классов с подробно обозначенными правами. У маркиза де Кюстина читаем: «14 класс – самый низкий… Числящиеся в нем люди именуются свободными. Свобода их заключается в том, что их нельзя побить, ибо ударивший такого человека преследуется по закону». Гоголь вышел из Нежинского лицея с правами 14-го класса.

Чины можно было получить лишь в результате службы, все они имели наименования – от канцлера для 1-го класса, до коллежского регистратора в низшем классе. Дворянин мог перейти в следующий класс лишь после 3-4-летней службы. Учитывая особые заслуги, срок мог быть сокращен, но об этом сообщали официально с указанием, как и за что военный получает внеочередное звание. Тогда не было принято сержанту сразу становиться генералом армии, как происходило потом после у нас после большевистского переворота

Офицеры получали потомственное дворянство вместе с эполетами. Служба в армии была весьма почетна, хотя не приносила прибыли. Военнослужащий, по крайней мере, гвардии, за свой счет заказывал обмундирование, покупал коня и содержал денщика. Даже количество лошадей в упряжке нормировалось. Генералы имели право запрягать цугом 6 лошадей, полковники и майоры – 4, младшие офицеры – пару. То же касалось и гражданских лиц. Система была далека до идеала, но обозрима с явными привилегиями и четким соблюдением порядка. Были внеочередные повышения, но полученные без оснований вызывали обсуждение в обществе. Выскочек тогда не жаловали. Подвиги на военном, как и на гражданском поприще, вызывали восхищение. Алексей Разумовский поэтому проявлял скромность, а его брат Кирилл завоевал уважение. Но всё равно пересуды оставались, и даже Пушкин в «своей родословной» не удержался от упреков. Лица недворянского происхождения, поступив на службу, могли получить 14-й класс не раньше, чем через 10 лет, но в дальнейшем, продвигаясь по служебной лестнице, они могли утверждаться и даже претендовать на потомственное дворянство. С начала ХІХ века для этого стало необходимым и университетское образование. Чины полагалось уважать, они были обязаны к оглашению, мундиры обязательны к ношению, также существовали награды разных степеней и различной престижности…

До учреждения орденов Петром І, а их было всего восемь, существовали денежные отличия. С введением орденов и до 1845 года любая степень каждого ордена приносила потомственное дворянство, а после указанной даты – лишь высшие степени. В отношении чинов и званий в Российской империи царил полный порядок. Еще при введении Табеля о рангах первый император издал указ, гласивший «Если кто выше своего ранга будет себе почести требовать или сам место возьмет выше данного ему ранга, тому за каждый случай платить штрафу – два месяца жалования». Как же необходимо возвращение хоть подобного порядка в наши дни, где деньги и случайно, необоснованно полученная должность делают особу «сильным мира сего», но без всякого почитания, даже подобия маломальского уважения. Так бывало во всех обществах, где играют роль не классы, а кланы… А внеклассовые понятия – нравственность, благородство напрочь отвергнуты.

* * *

На основании присяжных листов великому князю Петру Федоровичу в 1742 году в Киеве числилось: высших чинов (светских и духовных) – 11, лиц духовного ведомства – 3812 (в том числе монахов и послушников в 9 монастырях – 815, приходского духовенства – 122); служащих в разных управлениях, гражданских и военных – 351; мещан Нижнего города – 2575 (в том числе ремесленников по цехам: кравцов – 362, рыбаков – 234, кушнеров – 310, шевцов – 485, ткачей – 76, маляров – 69; бондарей – 148, музыкантов – 35, ковалей – 180, резников – 140, гончаров – 78); в пяти казацких сотнях – 460; купеческих и ремесленных людей в предместье – 29; в Верхнем городе – 70; великоросских купцов – 13. Общий итог всех присягнувших и неприсягнувших – 8294, а присоединяя женщин и пашенных крестьян, обыкновенно неприсягавших, по приблизительным расчетам принимают цифру всего населения свыше 20 тыс., не считая войска (до 5 тыс.). На Печерске числилось 480 домов, причем в основном это были курные избы, и многие не имели «печей и труб». Была еще Зверинецкая слобода, где спустя сорок лет насчитывалось 35 дворов, кирпичный завод и три шинка, дававших 250 руб. дохода с водки, причем замечено, что пива и меду совсем не производили. Отсюда следует, что в то время Киев был город отчасти промышленно-торговый, а преимущественно – духовный.

Заслуживает внимания состав Фроловского монастыря (1777), куда попадали женщины из высшего общества (кн. Долгорукова, Апраксина, Глебова, Головина и др.). На 118 монахинь было 15 уроженок Великороссии и 96 грамотных. Другое дело в Иорданском женском монастыре – все монахини были из Украины, ни одной из высшего класса, на 97 приходилось 22 грамотных и 27 малограмотных.