Вдова Петра I, которая правила Российской империей 28 месяцев, оставила нам несколько указов о нашем городе. Так, 8 апреля 1725 года Екатерина I повелела организовать почтовый двор под ведением почтмейстера из магистратских урядников и передачу содержания почты киевским мещанам от рейтар, которых оставлено полсотни для перевозки заграничной корреспонденции. В годовщину своего воцарения 12 января 1726 года царица освободила киевлян от ярмарочного налога. В память о своем муже она жалованной грамотой подтвердила права киевских мещан на рыбные ловы по всему Днепру и вольное пользование лесами на 5 миль вокруг Киева. Эти распоряжения из Петербурга исполнял генерал-губернатор Трубецкой.
С формальной точки зрения, Петр II был наиболее законным наследником, Екатерина I заняла престол благодаря поддержке гвардии. Ее главный приближенный А. Д. Меншиков, конечно, понимал, что Петр станет императором, поэтому договорился с императрицей о браке наследника и своей дочки Марии. Незадолго до кончины Екатерина I подписала завещание в пользу 12-летнего Петра – и он стал императором. Воспитание юноши до этого было поручено А. И. Остерману, проводившему свою игру. В первое время Меншиков настолько опекал своего будущего зятя, что даже поселил его в собственном дворце, сам добиваясь мыслимых и немыслимых почестей. Так 13 мая 1727 года он стал российским генералиссимусом! Наверное, заслужил это за сожжение Батурина и уничтожение его жителей, включая женщин и детей, так как других самостоятельных военных операций за Александром Даниловичем не замечено. Мария Меншикова возомнила себя императрицей. Но хитрая политика Остермана принесла свои плоды. С помощью Долгоруких Меншиков был низвергнут и вместе с несостоявшейся Романовой сослан.
Страстью Петра II была охота, на которой он пропадал неделями. Даже иностранные дипломаты сокрушались, что месяцами не могут попасть к императору на прием. Как ни странно, но на Киев у юного охотника нашлось время. Поэтому приведем два указа относительно нашего города: от 31 ноября 1728 года, где Петр ІІ указал гетману Д. Апостолу расследовать жалобы В. Вонатовича на киевский магистрат о захвате монастырских угодий, тяжелые поборы монастырских подданных и сбора с митрополита подорожных, «хотя он по своей должности ехал». Указ от 16 октября того же года был о расследовании разногласий между магистратом и Межигорским монастырем. Митрополита Петр II осчастливил 31 марта 1729 жалованной грамотой с подтверждением его прав сбора «рыбной десятины» с киевских мещан. Нельзя обойти молчанием вмешательства юного императора в вечную тяжбу между мещанами и казаками о праве гнать водку.
12 декабря Петр II подтвердил киевскому полковнику А. Танскому приговор Генерального войскового суда в споре Киевского магистрата с сотником Я. Жилою. Там говорилось о запрете казакам в розничном шинковании и записывании мещан в их реестры. Кроме этого казаки были обязаны платить налог на ратушу.
Анна Иоанновна, став императрицей и обманув ожидания «верховников» во главе с Д. М. Голицыным, «изодрала» Кондиции, которые ограничивали монархию, и стала самодержицей, последней чистокровной славянкой. Расставив нужных людей на ключевые места в государстве, в первую очередь, своего любовника Э. Бирона, императрица Анна перестала беспокоиться о своем будущем. В управление страной она почти не вмешивалась. Будучи ленивой и не блистая умом, она всё правление передала министрам. Вступив на престол в 1730 году, императрица, подтвердила права Киева. Ее фаворит фельдмаршал Б. Миних обратил внимание на стратегическое расположение города и решил его полностью фортификационно преобразить. Он объединил ретраншементами Старокиевскую крепость с новосозданной Печерской. При этом по его приказу были засыпаны остатки Золотых ворот. В Киеве из-за войны с Турцией держали много войск. Тем самым постои, излишние поборы тянули город в нищету. Вздорное предложение Миниха держать в Киеве до 20 тысяч солдат окончательно бы его загубило. Населения в нем было меньше. Скорее всего, по стратегическим причинам, при Анне в 1731 году была заложено самое высокое сооружение города – Большая Лаврская колокольня. С нее планировалось наблюдать далекие окрестности и границу – «не приближается ли враг». В этом вопросе очень хотел отличиться Д. М. Голицын, на то время уже не генерал-губернатор, а член Верховного государственного совета. Он пригласил известного архитектора И. Г. Шеделя, который решил «удивить мир» своим сооружением. Когда на «верховника» Голицына после его интриг обрушились репрессии, Шеделю едва удалось отбиться от ложных подозрений в соучастии. Россия воевала с Турцией и за «польское наследство», поэтому скучающая Анна Иоанновна иногда обращала свой взор на пограничный Киев. Ее слабостью были горячительные напитки. Поэтому первый ее указ относительно нашего города был принят в Москве 8 июня 1730 года о запрете продажи казаками крепких алкогольных напитков, за исключением меда, пива и браги. Тогда в 1733 году учреждается полиция. Через два года выборный войт был заменен коронным, и лишь при Елизавете магистрат вернул себе право выбора. В 1737 году была достроена ратуша, главные улицы вымощены и проведены канавы. Тогда на Подоле насчитывалось 2140 обывательских домов. Прибавим, что в 1727 году «евреев было выведено из Киева без остатков».
Стоит хоть вкратце остановиться на непростых взаимоотношениях евреев и Запорожской Сечи в XVIII столетии, гайдамаках-выкрестах и на других мифах вокруг этого периода. При вступлении в казачество вера не играла большой роли. Об этом писал и П. Кулиш, и хорошо помним по фильму «Богдан Хмельницкий». «Подбор и расстановка кадров» были демократическими и проводились с уважением к личности. Как в фильме: «В Бога віруєш? Горілку п’єш? А ну перехрестись!» – вопрошало духовное лицо, и этого было достаточно. Поэтому среди сечевиков было немало татар, евреев, московитов… Как и представители любой этнической группы, которые соглашался принять православие, то есть выкреститься-перекреститься, еврей также мог стать и нередко становился запорожцем. Казаками становились представители различных слоев населения. Причин было множество: от социальных до криминальных. А в первую очередь из-за неустроенной жизни и жажды приключений. Безусловно, большинство было этническими украинцами.
В XVIII веке мир еще не знал расовой теории, поэтому отношение к евреям или другим этносам ни в коем случае не обуславливалось религиозной, и тем более национальной принадлежностью, характерной для второй половины XIX–XX столетия, когда вероисповедание играло важную роль. Изменив ее, человек становился равным своему новому окружению, таким же «достойником».
У читателя вполне будет уместен вопрос, а почему ничего не пишу о казачестве. Отвечу, что, в первую очередь, меня интересует Киев и его население. А уходя на покой, казаки селились на Куреневке, и об их влиянии на городскую жизнь в моих книгах сказано немало. К тому же об украинском казачестве написано много, в отличие от городской культуры и быта. Вот об этом моя книга.
О Киеве при Анне Иоанновне вспоминали лишь при появлении ходоков-просителей. Но до имперской столицы могли добраться лишь богатые, такие, как греческие купцы, а их в Киеве было 22. От них и прибыла к Анне Иоанновне депутация за позволением устроить свою церковь на Подоле. После хороших подношений, среди которых преобладали грецкие орехи, гости получили «монаршее соизволение». Вскоре в 1748 году православные греки преобразовали церковь в Екатериновский монастырь, подчиненный Синайской горе.
Для защиты южных границ империи от Днепра до Северского Донца на границах Полтавского и Харьковского полков создавалась украинская защитная линия. На этих работах устроители жаждали видеть и киевлян, но вспомнив их права, императрица указала генерал-губернатору И. Вейсбаху освободить киевских мещан от работы на линии, нарядов, излишних квартирных и почтовых повинностей с отдачей магистрату пастбищ на Оболони. Согласно указу от 1733 года императрица Анна подтвердила права исключительного шинкарства мещанам и запретила старшине вмешиваться в городские дела, нарушая порядок подчинения киевлян непосредственно гетману, как того захотел Даниил Апостол. Чтобы привлечь на свою сторону киевское духовенство, он приказал на свой кошт построить колокольню в Выдубицком монастыре.
Анна Иоанновна недолюбливала архиепископа Варлаама Вонатовича за его чрезмерную энергичную деятельность. Он в Софийском монастыре поставил митрополичий дом и трапезную. В пригороде Шулявка построил для себя двухэтажный деревянный дом и начал разводить сад вокруг (впоследствии Кадетский гай). Но кто-то в Петербурге сказал: «Слово и дело!» и владыку вызвали в Тайную канцелярию, лишили сана и отправили простым иноком в Кирилло-Белозерский монастырь. Он там провел 11 лет до воцарения Елизаветы Петровны, которая его сразу же освободила, захотела вернуть сан, но Варлаам отказался и принял схиму. Фактические причины этого странного ареста по сей день не выяснены.
Следует назвать тех, кто проводил «монаршую волю» во всей Киевской губернии. В Киеве после Д. М. Голицына губернаторами были: князь П. А. Голицын (с 1719), князь И. Ю. Трубецкой (с 1723), генерал-лейтенант В. П. Шереметев (с 1730), богемский граф фон Вейсбах (ген. губернатор с 1731), генерал Матюшкин (генерал-губернатор 1731), генерал-майор С. И. Сукин (1736–1737), генерал А. П. Румянцев (1737–1738), генерал-лейтенант М. И. Леонтьев (губернатор 1738–1740, генерал-губернатор 1741–1753), губернатор И. И. Неплюев (1740–1741), военный губернатор Костюрин (1753–1758), генерал-аншеф Глебов (генерал-губернатор 1762–1766).