В начале XVII века положение православных, особенно в Литве, на Волыни и в Галиции оставалось крайне тяжелым. В 1610 году учитель Виленской братской школы Мелетий Смотрицкий описал его в сочинении «Тренос, или Плач церкви восточной». Автор изобразил церковь в образе матери, покинутой своими детьми и жалующейся на свою судьбу: «Горе мне, бедной, горе несчастной… Руки мои в оковах, ярмо на шее, путы на ногах, цепь на бедрах, меч над головой обоюдоострый». В бедах церкви автор обвинил, в первую очередь, православных иерархов, заключивших церковную унию с католиками: «О, несчастное стадо! Может ли быть пастырем и учителем тот, кто сам нигде не учился, кто не ведает, что Богу должен, а что – ближнему своему? Врачу! Исцелись сам! Учитель, научись сам сначала!».
Мелетий Смотрицкий упрекал высшее духовенство и за то, что из-за их нерадивости и непросвещенности от православия отошли многие знатные семьи – «в разные секты и веры поубегали». Он приводит длинный список князей и другой знати, которые в течение XVI и начала XVII веков перешли в католицизм или протестантизм. Книга ходила по рукам, ее читали и перечитывали, считали своим главным достоянием, некоторые даже завещали класть ее себе в гроб. В католических храмах «Тренос» был предан анафеме, за его продажу или покупку был назначен штраф в 5000 злотых, а издавшее его Виленское Свято-Духовское братство подверглось репрессиям.
Мелетий Смотрицкий
В 1620 году на сейме в Варшаве волынский депутат Лаврентий Древинский в своем выступлении так охарактеризовал притеснения православных: храмы запечатаны, в монастырях запирают скот, к больному нельзя открыто идти со Святыми Дарами, дети умирают без крещения, а взрослые без причащения, тело покойного православного можно вывозить лишь воротами, которыми из города вывозят нечистоты, и тому подобное.
Опорой православия в Украине оставались лишь монастыри. Несмотря на все притеснения, число православных обителей постоянно превышало количество униатских. В течение первых двух десятилетий после Брестской унии возродились или были основаны около десяти новых православных монастырей. В их числе Почаевский Свято-Успенский, основанный по преданию около 1240 года печерскими монахами, бежавшими из разоренного Батыем Киева. К этому же времени предание относит чудо явления на горе Почаевской Пресвятой Богородицы, оставившей на скале след своей правой стопы. Возрождение монастыря связано с именем благочестивой помещицы Анны Гойской, подарившей обители чудотворную икону Божией матери, привезенную на Волынь греческим митрополитом Неофитом в 1559 году.
Не смогли униаты захватить и Киевский Печерский монастырь, архимандритом которого с 1599 года стал Елисей Плетенецкий. Он обновил обитель, пришедшую в упадок, привел в порядок иноческую жизнь, собрал вокруг себя образованных монахов, завел типографию, с помощью которой развил широкую издательскую деятельность, устраивал школы. Елисей Плетенецкий скончался в 1624 году, назначив себе преемником Захария Копыстенского. Сопротивление окатоличиванию продолжали оказывать православные братства.
Восстановление иерархии произошло при отчаянном сопротивлении противников православия. Церковь, где происходило рукоположение епископов, охраняли вооруженные казаки, да и самому патриарху пришлось покинуть Киев под охраной казацкого войска. Иосиф Рутский, третий униатский митрополит, предал анафеме новых православных иерархов и смог убедить короля Сигизмунда III в том, патриарх Феофан – самозванец и шпион султана, а рукоположение, совершенное им, является неканоническим. В итоге король издал универсал, в котором повелел православных епископов и признающих их законными иерархами арестовывать и заключать в темницы.
У воинственных униатов были развязаны руки. Начались гонения, преследования, притеснения и убийства православных. Все вновь поставленные епископы так и не могли поселиться в своих епархиях и вынуждены были остаться под защитой казачества. Надежды на изменения положения православной церкви принесла очередная война с Турцией, поставившая Речь Посполитую на грань гибели. Король обратился за помощью к казакам и пообещал утвердить права православной иерархии. Однако, одержав благодаря Сагайдачному и его войску победу над турками в битве под Хотином (1621), Сигизмунд не выполнил своего обещания.
Новый митрополит Киевский Иов Борецкий предвидел новую волну гонений на православных, которая не заставила себя ждать. Поводом стало убийство полоцкого униатского епископа Иосафата Кунцевича. Известие о том, что православным епископом в Полоцк поставлен Мелетий Смотрицкий, автор знаменитого «Треноса» и известной «Грамматики», вызвало необычайное воодушевление в городе. Целые приходы стали возвращаться из унии в лоно церкви-матери. Чтобы воспрепятствовать этому, Иосафат Кунцевич, отличавшийся особой нетерпимостью к православию, стал предпринимать решительные меры, не позволяя «схизматикам» совершать богослужение даже в шалашах за городом. Доведенные до крайнего возмущения жители города Витебска набросились на униатского митрополита, забили его до смерти и бросили труп в реку.
Униаты немедленно причислили Кунцевича к лику мучеников, а Папа Урбан VIII (1623–1644) признал его блаженным. А в 1867 году Папа Пий IX причислил Кунцевича к лику святых и провозгласил его «небесным покровителем» России и Польши. Православные Витебска понесли жестокое наказание. Десятки людей были казнены, многих наказали кнутом, темницею, изгнанием.
События, связанные с гибелью Кунцевича, привели к переходу в унию нескольких видных деятелей православной церкви. В их числе были ректор Киевской братской школы Кассиан Сакович, черниговский архимандрит Кирилл Транквиллион и даже Мелетий Смотрицкий. Вынужденный бежать из страны, он отправился на Ближний Восток, где провел несколько лет. Вернувшись на родину, Смотрицкий издал несколько книг, в которых оправдывал переход в унию и критиковал труды православных полемистов, в том числе и свои предыдущие. Самая известная из них – «Апология», в которой автор обвинял православных в разных ересях и призывал присоединяться к католицизму.
Архимандрит Елисей Плетинецкий
После Брестской унии православные попали в тяжелое положение. Если верхи духовенства и аристократия покорно, а чаще с воодушевлением, отошли от веры предков, то средний класс – торговцы, ремесленники, мещане – оставались верными православию. А крестьянам было все равно, они вообще не различали теологические тонкости, главное, чтобы служба шла на понятном языке. Но священников, правильно проводивших службу, становилось все меньше и меньше… На Руси не было образовательного центра для православных священников. И тут от векового сна воспрял Киево-Печерский монастырь. Это произошло благодаря архимандриту Елисею Плетинецкому, с 1599 года возглавившего духовно-культурное движение в Киеве. Помимо строительства храмов, создания «шпиталя» для бедных и калек, печерский владыка организует типографию. Она, вместе с кружком ученых людей, преимущественно монахов, стала единым целым в деле просвещения. Это были выпускники западно-украинских школ. Так члены кружка, собранного Елисеем Плетинецким, организовали братскую школу, расположенную на Подоле, ставшей единственной организацией, обучающей православных. При братствах были организованы школы. В Киеве она стала четвертой после Острога (1580), Львова (1586), Вильно (1588). В 1589-м проездом в Киеве Константинопольский патриарх Иеремия II дал благословение на открытие православного училища. В 1614 году пожар «истребил» Братскую Богоявленскую церковь. На помощь пришли благодетели. 14 октября 1615 Анна Гулевичевна, супруга Мозырского маршалка Стефана Лозки, пожертвовала свой дом с усадьбой для школы, подчинив ее Исаию Копинскому.
Исаия Копинский, приняв монашество Киево-Печерской Лавре, скоро был поставлен «начальником ближних пещер Антониевых», не покидая их 15 лет, а именно до 1614 года. В этом году Исаия Копинский должен был расстаться на время со своим «неисходным житием» в пещерах Антониевых и по просьбе насельников Густынского монастыря направиться туда настоятелем. Анна Гулевичевна Лозко, супруга маршалка Мозырского, с согласия своего мужа отдала киевский дом и двор на Подоле для обустройства там монастыря патриаршей ставропигии, школы для детей всякого сословия и гостиницы для православных паломников. Для введения ее фундации в действие она пригласила Исаию Копинского с несколькими монахами и организовала там школу. Это дарение было заверено 14 октября 1615 года. Таким образом, Исаия оставил Антониевы пещеры и стал во главе вновь учреждаемого Богоявленского братства, ставшего предтечей Киево-Могилянской академии. В составе Богоявленского братства «первоначальник» его Исаия Копинский пробыл, однако, недолго. Вскоре был упрошен на устроение Густынского и Ладинского монастырей. Там прожил пару лет и, по совету архимандрита Киево-Печерской Лавры Елисея, «был взят на игуменство Межигорского монастыря». Во время его трехлетнего игуменства в монастыре «постиже в нашу землю Иерусалимский патриарх Феофан», и на пути из Московской земли от Путивля «опочиваше в сей святой обители» и отсюда пошел в Киев, где пробыл около года.
К тому времени Исаия Копинский, став епископом Перемышлевским, провожал патриарха Феофана, возвращавшегося на Восток, до города Буша и отправился оттуда «на Волынь, и тамо нечто мало замедлив о некиих ему требованиях, паки возвратился восвояси до Киева». На Волынь Исаия Копинский ездил, чтобы вступить в управление своей епархией; но в Перемышль Исаия не допустили униаты, а потому он вскоре возвратился в Киев. По прибытии Исаия отправился в Межигорский монастырь, но там его, игумена, встретили плохо: «много братии удалились из монастыря и шатались они, Бог знает где; шум и недовольство на него не прекращались». Исаия вынужден был удалиться из Межигорского монастыря и прожил год в Киеве, а потом избрал 26 человек из межигорской братии своих приверженцев и отправил их в Густынскую обитель, обещая и сам туда скоро прибыть. С благословения митрополита Киевского Иова Борецкого, Исаия действительно скоро там появился. По прибытии в Густынь, посоветовавшись с братией, решил строить «церковь великую». Затем, оставив в Густынском монастыре игуменом иеромонаха Филарета, Исаия отправился в Лубны созидать Мгарский монастырь.
С титулом «епископа Смоленского и Черниговского и всего севера и монастырей Заднепровских» Исаия присутствовал на Соборе православных епископов в Киеве. На нем архиепископ Мелетий Смотрицкий во время литургии в Печерской церкви торжественно и всенародно признал себя «виновным в заблуждениях веры и укоризнах против православной церкви, помещенных в сочинении его, изданных под названием «Апология», и отрекся от своих заблуждений. Затем все епископы, участвовавшие на соборе с митрополитом Иовом Борецким во главе, издали «соборную грамоту» с всенародным объявлением, что все они твердо стоят «в исповедании православной восточной веры». В 1631 году скончался «презельно милостивый» митрополит Киевский Иов Борецкий. По кончине его Исаия Копинский был избран в митрополиты Киевские. Не без борьбы, и только при помощи вооруженной силы смог Исаия занять Златоверхий Михайловский монастырь, где прежде жил его предместник и где он, став митрополитом Киевским, проживал некоторое время. Вступив в управление Киевской митрополией, Исаия Копинский в том же году издал «наставление приходским священникам об их обязанностях» и обратился с посланием к князю Иеремии Михайловичу Корибуту-Вишневецкому с призывом возвратиться к православной вере, в которой жили его предки и от которой он именно в этом году отступил.
Недолго, однако, Исаие Копинскому пришлось управлять Киевской митрополией. По смерти Сигизмунда III на избирательный сейм в Варшаву от киевского духовенства отправился архимандрит Киево-Печерской Лавры Петр Могила и при нем ректор киевских школ Исаия Трофимович. Знатный по происхождению, близкий по родственным связям с князьями Вишневецкими, а через них и с другими магнатами, образованный и умный, Петр Могила успел истребовать на сейме настолько важные по тогдашним обстоятельствам привилегии для православной церкви и так сумел повести дело, что на сейме православные чины королевства и духовенство избрали его самого на митрополию Киевскую на место Исайи Копинского. Своим появлением в Киеве новый митрополит низложил с кафедры старого. Однако Исаия не захотел добровольно подчиниться своей участи и решил бороться с сильным соперником. Петр Могила со своей стороны прибег к крутым мерам. Он «запретил» или «низложил попов», посвященных Исаией, а его самого велел перевести из Михайловского монастыря в Киево-Печерскую Лавру, чтобы старый митрополит был лишен возможности где бы то ни было заявлять свои жалобы. Впрочем, вскоре, неизвестно по какому побуждению, Петр Могила старого митрополита снова поселил в Михайловской обители. Тот управлял ею до 1635 года, пока не выехал из нее уже навсегда – в Лубенский Мгарский монастырь, где и прилагал усилия в попечении о трех основанных им обителях – Мгарской, Густынской и Ладинской. Там любили его и называли тогда «епископом Лубенским». Но молодой владелец Вишневеччины, князь Иеремия Михайлович, имевший свою резиденцию в Лубнах, не захотел держать у себя так близко докучливого старца, который еще недавно из Киева своим «посланием» увещевал его. В 1636 году Иеремия Вишневецкий передал свои монастыри «заднепровские» Петру Могиле, с которым был в родстве со стороны своей матери Раины Могилянки и который в 1632 году в июне посвятил ему свою книжку «Крест Христа Спасителя и каждого человека».
Тогда Исаия Копинский, оставшийся только со званием «архиепископа Северского и игумена Михайловского монастыря», удалился в Полесье в намерении возвратить себе Михайловский монастырь. Ездил он жаловаться королю Владиславу IV на преследования со стороны Петра Могилы, но желаемой «управы» не получил. В 1637 году 1 февраля соперничающие митрополиты встретились в Луцке, в доме местного епископа, и сделали попытку к примирению, которое так и не получилось. Жил после этого Исаия в полеской глуши, ограничиваясь лишь сообщением своим монахам компрометирующих Петра Могилу известиями. Досадная борьба Петра Могилы со слабым, но упорным соперником, не имевшим великодушия отказаться от власти, удержать которую был не в состоянии, продолжалась до самой смерти Исайи Копинского. Окончил он «скорбную свою жизнь» в тех же самых пещерах Антониевых, где был пострижен и где так долго начальствовал. Скончался 5 октября 1640 года, как гласит об этом «старый помянник пещеры Антониевой».
Но вернемся к Киево-Могилянской школе. Особый расцвет училища начался при св. Петре (Могиле). Этот великий просветитель был родом из Молдавии, внук волошского князя Иоанна и сын молдавского князя Симеона. Напомню, что «могила» с украинского переводится как курган, причем ритуально-возвеличивающий. Петр получил такое прекрасное образование, что существует предположение о его возможной учебе даже в Сорбонне. В молодости он отличился в сражении под Хотином. Блестящую военную карьеру Могила променял на скромную монашескую келью, в 1625 году принял постриг в Печерском монастыре. Тогда обострилась борьба с католичеством, поэтому св. Петр за свой счет отправляет нескольких способных юношей для получения образования за границей. После смерти Захария Копыстенского, по общему согласию братии, возведен в сан архимандрита. А через три года последовало благословение Константинопольского патриарха Кирилла Лукаря на пожалование Могиле звания экзарха патриаршего престола.
30 апреля 1632 года в Кракове состоялся сейм для избрания короля Владислава IV, среди приглашенных был и Петр Могила. Перед началом сейма он от лица всей делегации потребовал, чтобы церкви и имущества, захваченные униатами, были возвращены. Сенат и королевич Владислав были вынуждены удовлетворить требования и подписали соглашение, по которому дозволялось братствам свободно распоряжаться школами, семинариями, богадельнями. Акт был заверен печатями королевича и униатского митрополита Вельямина Рутского. А потом был получен диплом о поддержании православных, им разрешалось иметь своего митрополита. По этому акту 1 ноября 1632 года Св. София была возвращена православным. В ведении униатов остался лишь Выдубицкий монастырь. Св. Петр в 1633 году объявил себя киевским митрополитом, что, как мы знаем, вызвало неудовольствие дряхлого Исайи Копинского.
Петр Могила. Гравюра Л. Осипова
Являясь еще архимандритом, Могила основал в Печерском монастыре свое училище, но по просьбе Исайи Копинского и гетмана Ивана Петрижицкого присоединил училище к Братскому и принял звание его старшего брата и защитника. Это было обосновано, так как Петр Могила выстроил для аудиторий каменное здание с церковью свв. Бориса и Глеба, отдал учащимся ряд зданий и устроил бурсу. Но главное, он ввел обучение по примеру прогрессивных западно-европейских школ. Это – классы от философии до богословия и обязательные диспуты. В коллегии изучались церковнославянский, руський, греческий, польский языки. Обучение проходило на латыни, но студенты воспитывались в истинно православном духе. Изучалась отечественная и мировая история, литература, поэзия, философия. Здесь также преподавались нотное пение, катехизис, арифметика, риторика, богословие. Воспитанники каждую субботу упражнялись в диспутах.
В коллегию принимали детей всех сословий. В XVII веке Киево-Могилянская коллегия имела 8 классов, делившихся на младшее (4 класса), среднее (2 класса) и старшее (2 класса) отделения: аналогия, или фара, инфима, грамматика, синтаксима, пиитика, риторика, философия и богословие. У Владислава IV испросили подтвердительную грамоту, в которой школа стала нарекаться «коллегией». Продолжительность обучения в ней доходила до 12 лет. Студенты могли учиться и дольше, учитывая то, что академия была высшей школой. Возрастного ограничения не было. За неудовлетворительную учебу в случае тяжелого материального положения и болезни никого не наказывали и не отчисляли. Предоставлялась возможность оставаться на второй и даже третий год в том же классе.
Начальствующими лицами были ректор, префект (инспектор и эконом) и суперинтендант (надзиратель за благочинием воспитанников). Преподавателей для коллегии вначале брали из университетов Европы, но вскоре коллегия сама начала их готовить. Петр Могила обеспечивал учителей и неимущих студентов средствами для существования и обучения. При нем было выстроено новое каменное помещение под школу. Оно существует и сегодня на территории Киево-Могилянской академии и известно как Трапезная, или Свято-Духовская церковь.
Умирая, Петр Могила завещал коллегии все свои средства и библиотеку, содержащую 2131 книгу, дома и дворовые постройки на Подоле, хутор Позняковский, села Гнидин, Процив и Ровно. После смерти благодетеля она стала называться Киево-Могилянской коллегией и держалась попечением Сильвестра Косова. По окончании киевской коллегии он был посвящен в сан епископа Могилевского и Мстиславского и заместил св. Петра после его кончины. В 1649 году коллегия удостоилась посещения иерусалимского патриарха Паисия. Он воочию увидел, какие ухищрения выискивают католики, чтобы ущемить православных. Сильвестр Косов продолжал активную борьбу за веру. Богдан Хмельницкий направляет его в Варшаву для утверждения Зборовского договора. Несмотря на оскорбления, которые пришлось там вынести, православный иерарх настоял на своем, и король 12 января 1650 года утвердил Зборовский договор, по которому униаты должны вернуть церкви и монастыри. Сильвестра король утвердил в звании митрополита Киевского. Трактат этот внесен в киевские городовые книги, но остался лишь на бумаге! Через год войска Януша Радзивилла нанесли большой вред Киеву, его коллегии и православным святыням. Через 5 лет Богдан Хмельницкий повелел: «Видячи монастырь Братский при недостатку и потребуючи поратунку» и наделил его угодьями. Но главное было не в этом. Все это буйное столетие молодежь не стремилась к знаниям – их более тянуло к сражениям «за веру и народ православный».
День студента 1 мая в Киеве начинали праздновать еще в XVII веке, особенно в Киево-Могилянской коллегии. Ректоры и профессура эту традицию привезла из Европы, где проходили обучение смолоду. Преподаватели и студенты с утра того же дня шли на гору Щекавицу, что над Подолом. За ними тянулись торговки бубликами, пирожками и конфетами. Гуляния открывали студенческими спектаклями на религиозные темы. На них приглашали «отцов города», уважаемых горожан, церковников, родственников и знакомых. Потом студенты забавлялись активными играми и пели хором… Развлекались до утра. Утверждали, что на Крещатике было слышно громкое пение и дружный смех молодежи.
* * *
А теперь вспомним и других защитников православия той эпохи.
Захария Копыстенский (?—1627) архимандрит Киево-Печерского монастыря. Из семьи священников, близкий родственник Перемышльского епископа Михаила Копыстенского. Окончил Львовскую братскую школу, был архимандритом Киево-Печерской обители. В Киево-Братском монастыре, в который вступил он в 1616 году, собрался целый кружок ученых, как, например, Лаврентий Зизаний, Памва Берында, Тарасий Земка и другие. Копыстенский автор и составитель ряда полемических трудов.
Афанасий Кальнофойский (конец XVII – после 1638) – соборный монах Киево-Печерского монастыря, писатель, церковный и культурный деятель. Автор книги «Тератургима» (1638), в которой сделана попытка увязать тогдашнее богословие с традициями княжеских времен. Шляхтич, уроженец Галичины. Его отцом, очевидно, был Гавриил Кальнофойский, благодетель Киево-Печерской обители. По одной из версий, Афанасий учился в Киево-Братской школе, по другой – в Западной Европе. Но, скорее всего и там, и там. Был сподвижником Елисея Плетенецкого, св. Петра (Могилы) и Сильвестра Косова, с которыми немало сделал для поднятия Лавры, ее роли как центра православной жизни, образования и культуры. Написал и издал в Киево-Печерской типографии «Тератургима» – своеобразное продолжение «Патерикона» (1635) Сильвестра Косова. В этом, как считается, первом путеводителе, Афанасий Кальнофойский проявил себя как историк, писатель, поэт, топограф. В ней дано описание Киево-Печерской Лавры, мощей святых, которые лежат в Ближних и Дальних пещерах, с соответствующим планом. Приведены уникальные надгробные надписи и эпитафии, касающиеся выдающихся личностей, захороненных в Лавре. Имеются важные данные по истории Киева и Украины в целом. Современные ученые оценивают «Тератургиму» как образец украинского литературного барокко.
Памва Берында (?—1632) – известный лексикограф, поэт, переводчик, гравер и издатель. Один из первых типографов на Руси.
Памва (Павел) Берында родился в середине XVI века в Галиции (с. Чайковичи Самборского района). Получил прекрасное образование. В 1597 году львовский епископ Гедеон Балабан открыл в своем имении в Стрятине типографию и пригласил Берынду организовать издание книг. Там вышел «Служебник» (1604) и «Требник» (1606). Но Берында переехал в Перемышль, и деятельность стрятинской типографии приостановилась. Памва овдовел, принял постриг, служил в типографии львовского Успенского братства и преподавал в братской школе.
В 1615 году архимандрит Елисей Плетенецкий приобрел стрятинскую типографию и перевез в Киев, где на ее основе, с помощью Памвы Берынды, организовал свою в Печерском монастыре. В 1619 году Берында вместе с сыном Лукашем переехал в Киев и работал в этой типографии до конца жизни, а пару лет и возглавлял.
Важнейшим литературным трудом Памвы Берынды стал «Лексикон славеноросский». Книга была издана в типографии Киево-Печерского монастыря в 1627 году. (Настолько велика зашоренность современных российских историков, что даже название, которое видно на титуле, перевели как «Лексикон славяно-российский».) Читателю может показаться странной необходимость перевода с церковнославянского на росский, то есть на руський. А между прочим в то время это было большой проблемой всего читающего населения. Литературная форма, разработанная еще салунскими братьями, изначально была рассчитана на Болгарию. Поскольку славянские языки в ту пору не сильно отличались, тот же церковный литературный язык привился и в Киевской Руси. Однако разговорный руський развивался и менялся, а книжный старославянский оставался неизменным. Ведь книги переписывались буква в букву столетиями. К XVII веку оба языка отличались настолько, что порой сами переписчики не очень понимали, о чем идет речь, путали буквы и формы слов, значение которых было им непонятно. «Лексикон» имел большое практическое значение. Дело в том, что, хотя в школах преподавали не только церковнославянский язык, а и часть предметов на этом языке, на нем издавалось и немало литературы. Для широких слоев общества – даже в украинизированном варианте – язык был малопонятен. Специальный словарь стал насущной необходимостью. Подобные словари составлялись и до Берынды, но его «Лексикон» заметно отличался в лучшую сторону. Во-первых, он был значительно объемней других. К тому же толкования в нем были куда более разносторонними. Это был не просто словарь, а целая энциклопедия.
Берында поставил задачу не просто перевести слово, а объяснить его. Особенно подробно он разъясняет термины богословия и философии, а также народные традиции и приметы. Есть даже попытки пояснения грамматических форм. Кроме составления словаря Берында занимался переработкой и изданием образцов классической древнеруськой литературы.
Касьян Сакович (в миру – Каликст) (ок.1578–1647). Родился в семье православного священника из Потелича. Саковичи были шляхтичами герба Корвина. Учился в Краковской и Замойской академиях. Был домашним учителем у Адама Киселя. Предположительно в 1620 году в Киевском Богоявленском монастыре принял монашество с именем Кассиан. По протекции князя Александра Острожского-Заславского Кассиан Сакович стал игуменом в двух монастырях в Дубне. В начале 1620-х годов – ректор Киево-Братской коллегии. В унию Сакович перешел под влиянием митрополита Иосифа Рутского не позднее 1626 года.
В 1622 году, после смерти гетмана Сагайдачного, Сакович написал «Верши» о нем, и они были прочитаны при погребении гетмана и изданы в виде брошюры. В 1628 году, при митрополите Иове Борецком, в Киеве прошел церковный собор, на котором униатская «Апология» Саковича была сожжена. Вскоре Сакович перешел из унии в католичество латинского обряда.
С принятием католиками нового григорианского календаря и григорианской пасхалии не прекращались споры с православными по данному вопросу, и в 1640 году Сакович по этому поводу написал книгу «Kalendarz stary». В 1642 году, служа ксёндзом в Кракове, он издал на польском языке сочинение против православия, с которым полемизировал Киевский митрополит св. Пётр (Могила). Скончался в 1647-м в Кракове.