Царь начат яр бытии и прелюбодействен зело.

Личная жизнь людей Средневековья нам почти неизвестна. Причина – малочисленность и неинформативность литературы, дошедшей до нашего времени. Большинство из них – это летописи, документы, полемические сочинения, в которых мало освещался быт, повседневность, подробности интимного характера… Только исторические лица, далеко выходящие за пределы «домостроевского» приличия или христианской морали оказались в поле зрения и, естественно, осуждались современниками. Таким был в первую очередь Иван Грозный. Но он – московский царь!

А наша книга о Киеве и Украине. Но именно при этом царе Московское царство наиболее активно старалось захватить наши земли. Так что аналогия с сегодняшними событиями напрашивается сама собой! Тем более что об этом времени и личности первого московского царя сохранились удивительные литературные памятники – переписка Ивана с князем Андреем Курбским, другие сочинения современников и записки иностранцев о Московии XVI века.

Иван Грозный. Парсуна XVI в.

Личность Ивана Грозного вызывала самые противоречивые суждения даже у современников: его считали как безумным деспотом и одним из самых зловещих тиранов так и мудрым и справедливым царем-реформатором, наделенным многочисленными талантами и радевшего о благе народном.

Историки много писали об эпохе Грозного и меньше о нем самом, как о личности. И все же в основных чертах облик этого человека вырисовывается достаточно четко: жестокий, мнительный садист, трус на поле брани и храбрец в застенке. Вместе с тем он был одним из самых образованных людей своей эпохи, обладал выдающимся даром слова и музыкальными талантами. Весьма небезосновательны предположения о психических отклонениях царя. Среди тем, которых не касалась традиционная историография, – сексуальная жизнь Ивана Грозного, сыгравшая громадную роль в его внешней и внутренней политике. Ее изучение раскрывает ряд моментов, важных для понимания политических событий той эпохи, и вызвано вовсе не досужим интересом. Как известно, Грозный считал себя образцом для подданных, учителем нравственности и истинного христианства. Разительный контраст между ролью, которую играл царь Иван, и его реальными делами – еще одна загадка в истории XVI века.

Как мы помним, Иван Грозный родился 25 августа 1530 года и был долгожданным первенцем великого князя Василия III (по тем меркам уже престарелого, ему был 51 год) и литовско-руськой княжны, красавицы Елены Глинской. Родился будущий царь спустя четыре года после свадьбы, что дало повод для сплетен о его незаконном происхождении. Будто бы отцом Грозного был не великий князь, а боярин Иван Федорович Овчина-Телепнев-Оболенский. Однако антропологическое исследование останков Грозного и его бабушки с отцовской стороны, Софьи Палеолог, убедительно доказало его законное происхождение. Спустя три года Елена родила и другого сына – Юрия, который был глухонемым.

В три года Иван Грозный лишился отца, а в семь лет – матери. Круглый сирота, он стал государем обширной державы, но за власть в стране боролись враждующие боярские группировки. Детство Ивана получило у историков различные оценки. Ключевский, опираясь на сочинения самого царя, образно описал его сиротство. Обиды и притеснения со стороны опекунов-бояр показаны в фильме Эйзенштейна. То обстоятельство, что Иван рос в атмосфере страха и озлобления, Ключевский считал основной причиной того, что в царе «образовалось то, что называется страхом с великими глазами». Отсюда – постоянная подозрительность и маниакальная жестокость. Но существует мнение, что опекуны просто не справлялись со своевольным государем-ребенком, не приучили его к дисциплине, а иногда и вовсе потакали ему в проявлениях самых грубых чувств. В любом случае последствия дурного воспитания сказались в Иване очень скоро. По словам Курбского, юный государь начал с того, что ради забавы бросал с высоких крыш теремов кошек и собак, а затем начал губить уже и людей. При такой безнаказанности можно предположить, что среди тех дел, о которых стыдился подробно сообщить Курбский, были и случаи сексуального насилия.

К концу 1540-х годов относится поучение благовещенского протопопа Сильвестра (будущего главы «Избранной Рады»), адресованное царю и направленное против «содомского греха», процветавшего в его окружении. Сильвестр гневно осуждал содомию при московском дворе, и требовал от царя исправиться: «Аще сотвориши се, искоренишизлое се беззаконие прелюбодеяние, содомский грех и любовник отлучиши, без труда спасешися и прежних грех свой оцистиши». Правда, слово «любовник» в XVI веке не имело столь прямого значения как сейчас, а означало «любимец», «приближенный», пояснение священника о «прежнем грехе» самодержца не оставляет сомнений – уже в юные годы Иван был гомосексуалистом и даже женитьба не исправила этой наклонности.

Помимо Сильвестра о половой распущенности царя писал, хотя и не столь прямо, другой выдающийся церковный деятель эпохи Максим Грек. Знаменитый философ доживал свой век в Троице-Сергиевом монастыре. По просьбе неких лиц, вероятно, намеревавшихся воздействовать на молодого монарха, книжник адресовал царю свое сочинение, в котором указывал, что тот, кто подчиняется «ярости и гневу напрасному и беззаконным плотским похотям», не человек, но «бессловесного естества человекообразно подобие».

Можно считать, что Курбский, как противник Грозного, возводит напраслину. Но вот свидетельство летописца: в тринадцать лет Иван вынес свой первый смертный приговор, приказав казнить главу боярской «партии» князя Андрея Шуйского, а спустя два года – вырезать язык одному из придворных «за невежливое слово».

Историки утверждают, что к совершеннолетию у Ивана смягчился нрав. Приписывают это благотворному влиянию митрополита Макария, а позднее руководителям «Избранной Рады» священнику Сильвестру и окольничему Алексею Адашеву. Иван якобы произнес проникновенную речь о том, что хочет принять царский титул, а затем и жениться. 16 января 1547 года в Успенском соборе Иван был торжественно «венчан на царство», а спустя месяц женился. Правда, готовясь к свадьбе, решил напоследок немного повеселиться: во время летнего похода к Коломне (1546) он устроил какие-то древние, еще языческие забавы, вроде «игры в покойника». Псевдомертвец лежит в избе, его отпевают самой отборной руганью, по окончании которой девок заставляют поцелуями прощаться с «покойником», которого изображал сам великий князь. Во время этого «похода» как-то невзначай были казнены три боярина.

Между тем уже началась подготовка к свадьбе. Последнее мероприятие проводилось согласно уже существующей практике «выбора невест». В «города» были отправлены служилые люди и дьяки, которым предстояло, согласно царскому указу, «смотрети у вас дочерей девок, нам невест». Однако дороги были дальними, и Иван, не дожидаясь всех итогов смотра, сыграл свадьбу с Анастасией Захарьиной-Юрьевой, дочерью покойного окольничего Романа Юрьевича, представителя московской боярской семьи.

О царице Анастасии с легкой руки Н. М. Карамзина господствовало мнение как о добром гении царя. Лишь она якобы могла обуздать бурную натуру царя и действовала на него благотворно. Но стоило царице умереть (1560), как Иван «преложи кротость на лютость» и из «доброго» покорителя Казани и Астрахани превратился в «злого» творца опричнины. Карамзин писал об Иване и Анастасии, опираясь на свидетельство англичанина Джерома Горсея, впервые побывавшего в Москве в 1573 году. Он общался с Грозным, но об Анастасии знал только понаслышке. Горсей пишет: «Эта царица была такой мудрой, добродетельной, благочестивой и внимательной, что ее почитали и любили и боялись все подчиненные. Он был молод и вспыльчив, но она управляла им с удивительной кротостью и умом, в результате он с помощью своих храбрых князей, священнослужителей и совета сбросил ярмо дани, тяготившей его предшественников под властью Скифского Царя Крыма, завоевал царство и царей Казани и Астрахани…» У Горсея хватает ошибок, это свойственно всем приезжим.

Более прав в оценке этого брака академик С. Б. Веселовский: «В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань». В первом браке Ивана на долю Анастасии выпала роль трепетной лани. А Иван был конем, да еще каким: при жизни Анастасии он был плохо обузданным конем, а после ее смерти и вовсе разнуздался». Природные добродетели Анастасии вовсе не способствовали смягчению буйного нрава ее супруга. И доказательства этому мы находим в источниках. Не говоря уже о массовых пытках, которым подверг Иван псковичей-челобитчиков в июне 1547 года, есть достаточно других свидетельств проявления его необузданного характера. Правда, они косвенные, но вполне убедительные. Царь решил избавиться от жены и свалить вину на Сильвестра и Адашева, с которыми вступил в конфликт вскоре после начала Ливонской войны. Однако более правдоподобной представляется версия о том, что царица стала жертвой каких-то дворцовых, чисто «бабских» интриг. Именно так погибла и первая жена Ивана III – княгиня Мария Борисовна.

Согласно официальной летописи, царь на похоронах супруги горько плакал и переживал, так что его пришлось водить под руки. Однако поговаривали, что скорбь была недолгой: «Умершей убо царице Анастасии царь начат яр быти и прелюбодействен зело». Следующая свадьба царя состоялась через год. На Кавказе московские посланники сосватали Грозному дочь кабардинского князя-валия Темрюка Гошаней, которую и привезли в Москву. Царь «смотрел ее и полюбил». Кабардинку окрестили под именем Марии, а венчание состоялось 21 августа 1561 года, но она прожила недолго. Лишенная тепла и солнца родного Кавказа, она умерла через 8 лет. Вопреки некоторым сообщениям, утверждавшим, что царь отравил Марию, царица, как показывают исследования ученых, умерла своей смертью.

Этот брак пришелся на самую страшную эпоху правления Грозного – время опричнины (1565–1572). Широко известны жестокие нравы опричного монастыря в Александровой слободе, где многочасовые церковные службы перемежались столь же длительными пытками и разгульными пирами. Зная о гомосексуальных наклонностях царя, можно предполагать, что они проявлялись в этом сугубо мужском окружении. И действительно, в первом послании к Грозному Курбский обвинял ближайших советников государя в том, что они поощряют кровавую вакханалию террора, да еще к тому же царя «подвижут на Афродитския дела и детьми своими паче Кроновых жрецов действуют».

Касательно «афродитских дел» все понятно – речь шла о разврате. Упоминание о Кроносе (Хроносе) метило в одного из руководителей опричнины и ближайшего советника царя Алексея Даниловича Басманова. Известно, что его сын Федор был любовником Ивана Грозного. Курбский обвинял Басманова, что тот, подобно жрецам Кроноса, сжиравшего своих детей, пожертвовал сыном для удовлетворения царской похоти. Справедливость этого предположения подтверждают свидетельства иностранцев, бывавших в Московии в то время. Померанский шляхтич Альбрехт Шлихтинг, находившийся в московском плену, писал, что князь Дмитрий Овчинин «попрекнул его (Федора Басманова. – В. К.) нечестным деянием, которое тот обычно творил с тираном». Басманов нажаловался царю, и тот приказал казнить Овчинина. Об этом же свидетельствует и Штаден. Упоминая о казни Басмановых он пишет: «Алексей Басманов и его сын Федор, с которым великий князь обычно предавался разврату, были убиты».

Это, впрочем, не мешало царю предаваться и блуду традиционной ориентации. Свидетельств этому достаточно много. Курбский свидетельствует: «И девиц, глаголют, чистых четы собирающее, за соболю их подводами волочащее и нещадно чистоту их растлевающее, не удовлетворился своими пятьма или шестьма женами». Немецкий дворянин Альберт Шлихтинг писал: «У этого тирана есть много тайных доносчиков, которые доносят, если женщина худо говорит о великом князе тиране. Он тотчас велит всех хватать и приводить к себе даже из спальни мужей; приведенных, если понравятся, удерживает у себя, пока хочет; если же не понравится, то велит своим стрельцам насиловать ее у себя на глазах… Когда он опустошал владения воеводы Ивана Петровича, то в лагере у него были отборнейшие женщины выдающейся красоты, в количестве 50, которые передвигались на носилках… Этими женщинами он злоупотреблял для своей похоти. Которая ему нравилась, ту он удерживал, а которая переставала нравиться, ту приказывал бросить в реку».

О разврате в Александровой слободе повествует Пискаревский летописец в рассказе о свадьбе княжича Василия Владимировича Старицкого, племянника Грозного: «а свадьба была в Слободе с великим срамом и с поруганием. А выслал ее (невесту. – В.К.) за заставу в одной сорочке, и она ходила по деревням; нихто не смеет пустити и тако скончалася». Дьяк Иван Тимофеев в рассказе о погроме дворца князя Владимира Старицкого писал: «А всех рабов его дома, кроме доносчиков, предал различным мукам, всячески бесстыдно надругавшись над женским полом. Так как это благочестивым царям творить несвойственно, то и здесь говорить нельзя о том, что неподобает; поэтому и я не смею дерзкими словами раскрыть весь стыд его венца и рассказал кратко прикрытыми словами».

При этом, как известно, с 1570 года царь официально женился еще четыре раза и имел длительную связь с Василисой Мелентьевой, вдовой дьяка, с которой не был обвенчан. На этом Грозный не собирался останавливаться и, состоя в браке с Марией Нагой, матерью царевича Дмитрия Угличского, сватался к родственнице английской королевы Елизаветы I Марии Гастингс. Эти переговоры прервались кончиной царя.

Итак, перед нами вырисовывается ужасный облик «грозного» царя-сластолюбца, бывшего к тому же еще и патологическим изувером. Всё это, конечно, важно для понимания личности и эпохи Грозного. Но не столько само по себе, а для сравнения нравственного облика царя с той ролью, которую он исполнял. В своих литературных сочинениях, являющихся продуктом эпохи, Грозный представлял себя высшим судьей и наставником всех христиан, морализировал и неоднократно утверждал, что получает Божественное покровительство и помощь. Как сочетались в Грозном столь низкий моральный облик и столь высокая самооценка – загадка для историков и психологов.

Сам царь на упреки Курбского отвечал: «Вси есмы человецы». В ответ на пассаж о Кроносовых жрецах Грозный выдвигал и вовсе абсурдный аргумент: «Толко бы вы у меня не отняли юницы моея, ино и Кроновы жертвы не было». Иначе говоря, если бы злые бояре не «счаровали» Анастасию, царь не стал бы искать развлечений с Басмановым и ему подобными. Вероятно, Грозный считал, что ему, ввиду его особого положения – единственного истинно христианского государя – можно творить что угодно. Как это похоже на оправдания многих бывших правителей, отстраненных от власти…

Распутство подорвало здоровье Грозного. Джером Горсей свидетельствует: «У царя стали страшно распухать половые органы – признак того, что он грешил беспрерывно в течение пятидесяти лет; он сам хвастал тем, что растлил тысячу дев, и тем, что тысячи его детей были лишены им жизни». В последние годы жизни царь страдал венерическими заболеваниями, о чем свидетельствует и наличие солей ртути (впрочем, недостаточное для смертельной дозы), обнаруженных в его костях при антропологическом исследовании. Как известно, ртуть входила в состав лекарств, употреблявшихся в Средневековье для лечения сифилиса и гонореи. Изнемогая от болезней, царь остался верен своему похотливому нраву. Незадолго до смерти он пытался изнасиловать невестку – царевну Ирину, жену своего сына Федора. Ее спасло то, что на громкие крики Ирины сбежались слуги. В отместку царь приказал убить всех, кто помешал ему, а от Федора требовал бросить жену. Но царевич остался тверд, да и его отец недолго прожил после этого. 18 марта 1584 года он умер, причем историки не исключают, что смерть царя ускорил заговор, одним из участников которого называют Бориса Годунова, брата Ирины.