…Его концерты длились по много часов. Это я поняла в первой же совместной поездке. Совсем молоденькая была. Участвовала во всесоюзном конкурсе артистов эстрады. После конкурса подходит ко мне сам Кобзон! У меня душа в пятки. Спрашивает: «Поедешь со мной в Минск на сольный концерт?» Ну, конечно же, я поеду! С самим Кобзоном!

На радостях я позвала на этот концерт своего минского приятеля с женой. Их дочке было года три-четыре. Им некуда было деть ребенка, они его взяли с собой. Я их усадила в третий ряд. Кобзон мне сказал: жди за кулисами, я тебя приглашу на сцену. Что ж, стою я за кулисами на каблуках… Проходит час, второй… И это только первое отделение концерта. Кобзон смотрит в кулису — думаю, сейчас позовет. Он смотрит на меня и поет: «Ты соткана из роз…» И опять не зовет. Наконец, через 2,5 часа, Иосиф Давыдович говорит: «Сейчас я бы объявил антракт. Кто хочет, конечно, может пойти покурить. Но я вам не советую, потому что хочу, чтобы вы познакомились с молодой артисткой.»

И, собственно говоря, мое выступление было в антракте. Кто-то действительно пошел покурить. А мой приятель с дочкой и женой, понятно, не могли выйти — ноги размять. А потом снова появился Кобзон. И опять они не могли выйти, потому что еще 3,5 часа продолжался концерт. Девочка описалась раз десять во время этого концерта. А памперсов тогда не было…

Я много раз убеждалась в том, что люди никогда не уходили с концертов Кобзона — даже с самых продолжительных по времени. Не уставали, не пресыщались. Готовы были слушать еще и еще. Я была на концертах, которые Иосиф Давыдович организовывал в Израиле ко Дню Победы. Это было такое событие для Израиля! Весь Израиль вставал и приходил на эти концерты.

Для чего Кобзон пошел в депутаты, в Думу? Уж, конечно же, не из-за денег. Просто у него была потребность — делать что-то для людей, которым так нелегко сейчас выживать.

Однажды я была в поездке по Алтаю и Западной Сибири. Да, конечно, весна. И весной всегда грязно. Но Дом культуры, в котором невозможная вонь из туалета, — это ведь не весна сделала! И кто-то должен пойти и все это вычистить. Сюда приходят люди. Кто-то должен создать для них элементарные человеческие условия! Иосиф Давыдович защищал права этих людей. И это бесценно.

…Когда прощались с Иосифом Давыдовичем в концертном зале им. Чайковского, я была потрясена. Вокруг — людское море. Я никогда не видела сразу столько людей — безутешных, каких-то вдруг осиротевших. Женщины целовали колеса катафалка, ручки от дверцы машины, отвозившей кумира в последний путь. И это не было похоже на психоз. Всюду были цветы, лепестки роз. Прийти сюда, усыпать все цветами, залить все слезами никто ведь не мог бы заставить этих людей…

Ушел человек, который для нескольких поколений определял такие понятия, как порядочность, честь, патриотизм, в высоком понимании. Как бы пафосно это ни звучало! Но это так! А что касается профессии, то и говорить нечего: второго такого нет и не будет… Потому что я верила каждому его слову, каждому вздоху, каждой запятой. Как пел, так и жил. Как жил, так и пел.