Мне так его не хватает… Это была такая скала! Такая надежная спина, за которой можно укрыться! Рядом с ним я чувствовала себя защищенной. Ничего у него не просила лично для себя. Но всегда знала: если бы мне пришлось к нему обратиться, он бы защитил. Не оставил бы в беде.

Я попросила у него помощи один раз — не для себя, конечно. У нашего звукорежиссера была славная дочка — красавица, просто глаз не отвести. Худенькая такая, большеглазая. Добрейшее существо! Она с нами на гастроли ездила. Эта девочка у меня на глазах выросла… И произошла нелепая какая-то история: у этой 16-летней девчушки нашли один грамм наркотиков. Когда я узнала, что ей дали семь лет колонии, спать спокойно не могла. Она что — убийца или воровка, чтоб оказаться за решеткой на долгие годы?! В кого она там превратится за это время?

Я поплакалась Иосифу Давыдовичу. Он сказал: «Ничего не обещаю, но попробую что-то сделать». Оказалось, он немало времени потратил на эту историю: добивался пересмотра уголовного дела. Звонит мне:

— Клархен, подарок тебе на 8 Марта. Освободили твою девчушку.

А эта девочка, когда вышла из колонии, в ноги Иосифу Давыдовичу упала. Благодарила со слезами на глазах. Потом снова пришла к нему — рассказать, что ведет нормальный образ жизни, что стала примерной женой и матерью. Она родила двух чудных мальчишек. Хотела назвать их в честь Иосифа Давыдовича: Иосиф и Давид. Но муж сопротивлялся. А жаль… Назвала бы так мальчишек — какая была бы благодарность, память. Ведь без помощи Иосифа Давыдовича эти мальчуганы могли бы и не появиться на свет.

…Я со многими артистами на «ты». Неважно — старше они или моложе меня. Но Иосифа Давыдовича я никогда не смогла бы назвать просто по имени. Обязательно — с отчеством. Такое было глубочайшее к нему уважение, внутренний пиетет. А меня он почему-то называл Клархен…

Я никогда не видела Иосифа Давыдовича в концертном костюме, сидящим. У него были идеально отутюженные брюки и идеально отутюженный пиджак. Не садиться перед выходом на сцену было его железным правилом… Он всегда ждал своего выхода стоя, но, когда я увидела его сидящим на стуле за кулисами я поняла, что он превозмогает боль и держится из последних сил… Я могла подойти сзади, положить ему руки на плечи. Он узнавал, не глядя: «Клархен…» Видно было, что ему тяжко. Все равно казалось, что непобедим. А его последний сольный концерт… В зале такой восторг, такое единение! А ему было тяжело, он иногда забывал слова… Но все делал так мастерски, с такой отдачей! И ведь ни разу не ушел со сцены — хотя бы капельку передохнуть.

А его потрясающее чувство юмора! Знаменитые анекдоты Кобзона… И на сцене, и вне сцены у него по любому поводу был наготове свежий анекдот. Ему нравились мои анекдоты. Они так легко становились его. И в следующий раз я уже слышала свой анекдот в его исполнении. А он так умел их рассказывать — лучше многих артистов разговорного жанра! Талантливый человек, который мог все!