С Иосифом Кобзоном я познакомился 3 марта 1962 года в Доме дружбы у метро «Арбатская». Это был день освобождения Болгарии от турецкого ига, и посольство пригласило меня выступить в праздничном концерте.

А произошло наше знакомство совершенно неожиданно. Тогда Иосиф Кобзон пел в дуэте с Виктором Кохно. Они находились в соседней гримерке и там репетировали. Ни того, ни другого я тогда еще не знал.

И вот сижу я у себя и слышу за стенкой удивительно красивый баритон. Мне очень захотелось познакомиться с его обладателем. Потому что такой мягкий бархатный баритон встречается редко. Я знал только одного человека, обладавшего таким редким голосом, который пел в Большом театре.

Выхожу, открываю соседнюю дверь:

— Здравствуйте, ребята!

— Здравствуйте! — очень уверенно отвечает мне Иосиф. — Поздравляем Вас с праздником, Бедрос!

Я был приятно поражен. Откуда Кобзон мог меня знать, я-то его не знал. А секрет был прост. Это я уже потом понял. Иосиф, в отличие от других артистов, всегда интересовался коллегами, с которыми ему предстоит выступать.

— А я хочу поздравить Вас, — говорю в ответ. — Такой мягкий, бархатный баритон встречается редко. Я лично встречал его только у одного человека.

Концерт закончился. Кобзон подошел ко мне. Спросил:

— Вы работаете или учитесь?

— Учусь в ГИТИСе, у Покровского.

Иосиф одобрительно кивнул:

— Очень хороший актер. А где работаете?

— К сожалению, нигде. И учусь без стипендии.

Брови Кобзона удивленно приподнялись:

— Как так? Почему?

Я рассказал Иосифу, что в Москву приехал по приглашению композитора Арно Бабаджаняна. Арно должен был взять меня с собой в Ереван, обещал поддержку при поступлении. Но он все не приезжал. Ждать было уже невозможно, и я пошел в ГИТИС к Покровскому. Он сразу принял меня на второй курс.

Кобзон улыбнулся и протянул мне руку:

— Поздравляю, Вы выиграли. Вам крупно повезло. Но работать все же надо.

И Иосиф помог мне поступить в Москонцерт. Так началась наша дружба. Но во время моей учебы мы встречались нечасто. В основном, на общих концертах. А вот когда я уже окончил институт и стал работать с оркестром, то стал приглашать его. Сначала одного, потом с Утесовым. И тут мы подружились по-настоящему. Эта была такая молодая, искренняя артистическая дружба. Кобзон был очень легким в общении человеком. Открытым и искренним.

И всегда приходил на помощь, когда это было необходимо. Мой Филипп в детстве очень сильно болел. Ему для восстановления требовалась черная икра. В Москве ее можно было купить, но она вдруг исчезла с прилавков и стала жутким дефицитом.

Кобзон мне сказал:

— Директор Елисеевского магазина — бывший фронтовик. Он освобождал Болгарию. Зовут его Юрик Соколов. Я ему позвоню, и он поможет с икрой.

Эта икра вылечила сыну язву и помогла предотвратить многие болячки, которые впоследствии могли у него проявиться.

Когда Филипп вырос и начал петь, мне пришлось снова обратиться к Кобзону. Дело в том, что моему сыну не везло с директорами. Они его постоянно обманывали. Брали для него большие гонорары, а ему выдавали малую часть этих денег. Мое терпение истощилось, и я обратился к Кобзону.

— Найдем директора, — как всегда кратко и уверенно сказал Иосиф.

И нашел. Помню, когда у Филиппа был первый концерт в зале «Россия», Кобзон в финале вышел с букетом цветов и поздравил сына с первой сольной программой. Я был тронут до глубины души. И не единожды он приезжал на концерты Филиппа, чтобы поддержать его. А когда тяжело заболела моя жена, он помогал лекарствами. Вот так он помогал всегда. И не только мне. А очень и очень многим. Когда Майя Кристалинская тяжело заболела, то никого не хотела видеть. Только Кобзона. Так всегда и говорила: «Никого ко мне не пускайте, кроме Иосифа».

Или другой случай. Когда Владимир Винокур попал в автомобильную аварию где-то в Германии, Иосиф поехал за ним на свои деньги, вытащил его из той больницы, где ему хотели ампутировать ноги, перевел в другую, заплатил за квартиру, купил необходимые лекарства. Словом, сделал все, что нужно.

Ну а когда Кобзон стал уже популярным, и особенно когда его выбрали депутатом, то он имел возможность помогать очень многим артистам. А сколько людей благодаря ему получили квартиры, думаю, не сосчитать!

Признаюсь, я всегда удивлялся его бескорыстию и скромности. Он не то чтобы не хвастался, но даже просто не говорил, кому и когда помог. Об этом мы узнавали от самих людей, которые получили от него помощь.

Иосиф был открыт для всех. В Болгарии его очень любили. Когда проходили болгаро-русские концерты, он всегда присутствовал в числе исполнителей. А какой он был певец! Сколько труда и сколько души вкладывал он в песню. Даже в конце жизни во время своей мучительной болезни он выходил на сцену и пел живьем. Никаких фонограмм не признавал! Он был солдат русской песни.