Моя первая встреча с Иосифом Давыдовичем состоялась еще в советское время, когда я только начинал службу в девятом управлении КГБ СССР. В Колонном зале Дома союзов давали концерт, приуроченный к празднованию то ли Дня Октябрьской революции 7 ноября, то ли Дня милиции 10 ноября. Не помню. Иосиф Давыдович принимал в нем участие. На торжестве присутствовал Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев, и мы были вместе с ним. Встреча с Кобзоном была мимолетной, но я ее очень хорошо запомнил.

В 1992 году, когда я начал работать с Юрием Михайловичем Лужковым, мы стали часто видеться с Кобзоном. Со временем наши встречи переросли в дружбу. Лужков с большим уважением относился к Иосифу Давыдовичу, очень любил его творчество, они часто общались.

Кобзон беззаветно любил и уважал своего зрителя. Это проявлялось, казалось бы, даже в самых незначительных деталях. Так, он всегда выходил к зрителю наглаженный, как с иголочки, даже стрелки на брюках были видны. Когда мы стали дружны, он раскрыл мне свой секрет: надев концертный костюм, он уже ни на минуту не присаживался. И так до тех пор, пока не закончится концерт — а он мог длиться пять-шесть, а иногда и десять часов!

Еще одно проявление уважения и честности по отношению к зрителю — это нелюбовь Кобзона к фонограмме. Как и любому артисту, Иосифу Давыдовичу предлагали петь под «фанеру», но он отказывался. Даже тогда, когда были технические накладки или того требовали обстоятельства, музыка шла фонограммой, а Иосиф Давыдович пел вживую. Зритель, конечно же, отвечал своему любимому артисту полной взаимностью — на его концертах всегда царила необыкновенная атмосфера искренности и душевности, а зал всегда был переполнен.

Меня всегда поражала его потрясающая работоспособность. К примеру, концерт, который Кобзон давал в ГЦКЗ «Россия» в связи со своим шестидесятилетием, длился более 12 часов. Концерт начался в 19.00, мы с Юрием Михайловичем ушли в 7.30 утра, а Иосиф Давыдович еще продолжал петь.