Вокруг брошенного на землю тела клубилась пыль. Пока муть из мелкого песка медленно оседала на поляну, отзвуки наполняли воздух, словно птичьи трели. Я наблюдала за тем, как исчезает шлейф, а вместе с ним и мои отчаянные надежды в ближайшее время стать следующим счастливым обладателем рога кроленя. Риггс довольно и дерзко улыбался; он точно знал, что натворил. Я собралась было надуться — так нечестно! — ведь было очевидно, что меня обдурили, но такое поведение отстойно в любом возрасте, поэтому я себя осадила.

Риггс озорно подмигнул. Страшно захотелось засунуть ему в глотку невысокое мнение обо мне. Я очень хотела, чтобы он проглотил свои слова. Но, понаблюдав за мужиком размером с дерево на пне посреди поляны, я так и не поняла, как это сделать. Риггс гулко усмехнулся и с такой силой хлопнул меня по спине, что я дернулась вперед и едва не кувыркнулась на землю.

— Да ладно тебе, Лени! Не думал, что остеомант, особенно из рода Оссеусов, так легко смирится с поражением, — подначил меня он, и вокруг раздались смешки.

Я невесело вздохнула, но тут до меня дошло. Я же ведьма! И у меня есть магия. Мне не нужно спихивать Голиафа с пня: я же одним щелчком могу запустить в воздух его широкую кость!

«Ну я и балда! Почему я раньше об этом не подумала?»

Мои губы медленно растянулись в улыбке, а взгляд снова обрел уверенность.

— Ладно, будь по-твоему, — прощебетала я.

Веселье в глазах Риггса сменилось удивлением, которое перетекло в подозрение. Я перешагнула через каменную стенку, которая отделяла столпившихся зрителей от происходящего на арене, пока Риггс не успел поменять условия.

— Что ты творишь? — взревел Роган, пытаясь остановить меня.

Но мне уже были известны его методы, так что я удрала из зоны досягаемости, пока он не схватил меня за руку, чтобы задержать.

— Не переживай, все под контролем, — бросила я через плечо, показав ему самодовольно поднятые большие пальцы.

— Леннокс, магию использовать нельзя! — прокричал он вдогонку, и широкая улыбка тут же сползла с моего лица.

Я крутанулась к Рогану быстрее любого циклона.

— М-м, чего-чего? — спросила я елейным голоском, будто такой тон сподвиг бы его сказать то, что меня не обломает.

Роган раздраженно фыркнул, словно это он вызвался сразиться с Горой [39].

— Это одно из правил. Запрещено применять магию на пне и на том, кто на нем стоит. Также нельзя использовать чары, чтобы швырнуть кого-то другого в человека на пне. А, и никаких укусов, — прибавил он так, будто следующее, что я бы предприняла, — покусала бы Саксона.

Я взглянула на гору мышц на пне и приподняла бровь. Может быть, но только в спальне.

Отбросив эту мысль, я пыталась сообразить, что, черт возьми, теперь делать. Риггс так хохотал, что его лицо стало того же цвета, что и борода. Я была в четырех шагах от того, кому бросила перчатку, и оглядывала ноги так, будто она и впрямь валялась где-то рядом. Может быть, если я подниму ее и, перемотав все назад, как Эйс Вентура, перемахну через низенькую каменную стену, никто ничего и не подумает.

Я представила, как покажу толпе свою лучшую волну для конкурсов красоты и скромненько так скажу: «Простите, я уронила перчатку, а не бросала ее. Я же не совсем ку-ку!»

Все вокруг смотрели на меня с осуждением и нетерпением. Блин, кажется, деваться некуда! Значит, придется выжать из себя все возможное, чтобы побороть этого парня. Вероятно, я даже поранюсь, когда отскочу от груды мышц по имени Саксон — какая там у него фамилия? А затем, поджав хвост, вернусь к Риггсу и Рогану безо всякой надежды на то, чтобы завладеть костью кроленя.

Я расправила плечи, в полной мере осознавая: после того как я их переломаю в безрассудной попытке столкнуть Саксона с пенька, некоторое время ими будет невозможно пошевелить. С этой мыслью я нерешительно шагала дальше по поляне. Бурьян был коротко подстрижен, а проплешины земли, видневшиеся то тут, то там, словно смеялись надо мной.

Саксон поворачивался в разные стороны и тихонько переговаривался со зрителями. Пока я шла, он оценивающе смотрел на меня золотистыми глазами. Казалось, он воспринимал меня всерьез, невзирая на размеры и пол, и наблюдал за мной так, словно я действительно представляла угрозу. Почему-то от этого мне стало легче.

Я осознавала, что не смогу сдвинуть его огромную привлекательную задницу оттуда, где он стоит. Но раз уж он относится к этому серьезно, то, черт возьми, я тоже буду!

Саксон следил за мной, пока я медленно описывала круг по арене. На ходу я растягивала шею и руки, что вызвало смешки зрителей, замерших в радостном ожидании. Казалось, так я тщетно пытаюсь запугать Саксона. На самом деле я просто не хотела повредить мышцы, когда наконец перейду к атаке.

Я сделала полный круг, наблюдая за противником, но не придумала ничего лучше, чем пойти на второй. Не то чтобы мне не нравился пейзаж. За все время боев Саксон даже не вспотел — какая досада! Ведь сейчас я могла бы отвлечься на капельку пота, стекающую по его точеному торсу. Надо же чем-то снять напряжение!

Я неторопливо прохаживалась вокруг него, беззастенчиво проверяя, конечно же, его слабые места. Оценивающе наклонив голову, я пыталась продумать, что, черт возьми, делать дальше. Запрещено использовать чары на сопернике или на пне, но это не значит, что их вообще нельзя использовать. Ударить его со всей силы? Просто смешно, учитывая тот бросок, что я видела. Так что же мне остается?

Пробежав взглядом по изгибам и впадинам на его руках, я описала второй круг и в задумчивости прикусила губу. Саксон пристально наблюдал за мной; его взгляд остановился на моих устах, и я заметила, как он вдохнул полной грудью.

Он что, понюхал меня?

Вероятно, меня должно было смутить, что именно он почует. Пахнут ли грязные мысли? Об этом я задумалась, глядя на чувственную улыбку на его пухлых губах. И вдруг меня осенило: а что, если язык тела — то, что мне нужно? Тогда я облизнула нижнюю губу, надеясь, что это выглядит сексуально, как у других девушек, а не так, как у жабы, которая ловит себе что-то на ужин.

Толпа вокруг нас взволновалась. Болтовня становилась все громче и нетерпеливее, но я не стала на нее отвлекаться и сделала глубокий вдох. Ну, была не была!

Я направила чары на поиски костей. А поскольку неподалеку был склад, заполненный ими, это заняло совсем немного времени. С помощью магии я перебирала варианты, пока не нашла то, что мне нужно. Пискнув от восторга, я призвала к себе кости. Ну разве это может надоесть?

Всего за несколько секунд они пронеслись со склада к поляне, где стояла я, робко надеявшаяся, что Риггс на это не рассердится. Технически я не нарушала никаких правил — просто пыталась уравнять силы.

Я подняла руку и подманила летящие снаряды, подняв их на такую высоту, чтобы они ни в кого не попали. Саксон следил за их передвижением; зрители мгновенно притихли. Внезапно на поляну вылетели длинные кости, и я указала им, где складываться. Вокруг слышались вздохи, но я отключилась от всего этого и сосредоточилась на своей задаче.

Медленно, кость за костью, складывались простенькие ступеньки. Стараясь не задеть ни пень, ни Саксона, я складывала кости до тех пор, пока не поняла, что для моих целей ступенек уже достаточно. Я наступила на первый слой, сложенный из костей ног верблюда, чтобы проверить его на прочность. Убедившись в том, что конструкция выдержит мой вес, я поднялась на самый верх невысокого пролета.

Когда я забралась на костяную башню, Саксон перевел неуверенный взгляд с нее на меня. Теперь мы стояли лицом к лицу. Я широко улыбалась, надеясь, что это хоть немного его обезоружит. А он пытался понять, что происходит и зачем мне подниматься к нему по этой лестнице.

— Привет! — произнесла я, помахав ему.

— Привет, — осторожно ответил он, и я заулыбалась еще шире.

Не доверять мне было вполне разумным.

— Видимо, я замахнулась на то, что мне не по зубам, — призналась я.

Саксон снова взглянул на кости, на которых я стояла, а я как ни в чем не бывало продолжала:

— Я сглупила, приняв вызов. И как бы ни было любезно с твоей стороны уверять меня в обратном, мы оба знаем, что я ни за что, черт возьми, не сброшу тебя с этой деревяшки.

Он опять взглянул мне в глаза. Я заметила, что он чуть-чуть расслабился.

— И тогда я подумала: раз уж мне его не победить и не получить то, чего я хочу, может быть, вместо этого мне достанется что-то другое, столь же заманчивое? — Я вглядывалась в его прекрасные золотистые радужки.

Интересно, такой необычный цвет глаз у него от ликанов или дело в обычной генетике?

— Что бы это могло быть? — спросил меня Саксон.

Ложка любопытства в бочке спеси — вот каким был его тон. Тогда я спросила прямо в лоб:

— Можно тебя поцеловать?

Саксон в замешательстве нахмурился и непроизвольно взглянул на мои губы, прежде чем снова посмотреть в глаза.

— Ты хочешь меня поцеловать? — уточнил он так, будто не понял просьбы.

— Да, только если ты не против.

Он некоторое время изучал меня, словно искал подвох, скрытый в глубине моих глаз.

— Ну ладно, — нерешительно ответил Саксон, явно не разглядев там того, что я задумала.

Пока он не передумал, я подалась к нему и нежно прижалась своими губами к его. Сперва он не ответил на поцелуй; это слегка меня разочаровало. Но я подумала: с первой встречной, еще и на публике — да он же застеснялся! Так что я не стала отстраняться, а приоткрыла рот и обхватила его верхнюю губу, слегка посасывая ее и предлагая перейти от дружеского поцелуя к большему, если он этого захочет.

Я твердо стояла на верхней ступеньке костяной башни и, обхватив его голову руками, зарылась пальцами в волосы и слегка поцарапывала его затылок. Тогда же я перешла к нижней губе, нежно покусывая ее и побуждая его присоединиться. К моему удовольствию, он принялся целовать меня в ответ.

Безучастные и нерешительные губы Саксона стали жадными и властными быстрее, чем слово «застенчивый» катапультировалось из моего сознания. Он притянул меня к себе, обхватив руками за спину, и у меня вырвался удовлетворенный стон. Дразнясь и проверяя его, я провела кончиком языка по его языку. Он стал еще более требовательным, а поцелуй из плоского и неуверенного превратился в невероятно возбуждающий.

Он был хорош. Это был не лучший поцелуй в моей жизни, но все же приятный. Поначалу он совсем неумело обращался с языком, но я показала ему, как мне нравится покусывать, сосать, дразнить и вращать, и он, все это уловив, стал повторять за мной. Когда наши губы начали двигаться в плавной гармонии, я потянула его за волосы, а он в ответ зарычал. Мы слились в нарастающем порыве ненасытных губ и задиристых языков. Наши тела еще сильнее прижались друг к другу, а руки с жадностью исследовали и распаляли друг друга.

Внизу живота скапливалось возбуждение. От размышлений о генеральном плане я перешла к тому, где мы с Саксоном могли бы уединиться. Казалось, лучше тактического преимущества, чтобы застать его врасплох, мне не найти, но я уже сама была готова пропасть вместе с ним на всю ночь. Кто бы знал, насколько мне сейчас было необходимо снять напряжение. Руки Саксона скользнули вниз по спине, и это помогло обуздать путаные мысли. Как бы я ни была заинтригована нашей бесспорной физической совместимостью, мне очень нужно было заполучить кость кроленя. Вопрос лишь в том, чего я в тот момент хотела больше.

Саксон обхватил мою задницу своими ручищами, многозначительно сжал ее, призывая обхватить ногами его талию. Может быть, он сам сойдет с бревна, чтобы подбросить дровишек в огонь, разгоревшийся между нами, но если он этого не сделает…

Прогнав все сомнения, я приняла окончательное решение. Маячившая передо мной ночь безудержного секса могла бы стать грандиозной, но кость кроленя была превыше всего. Готова спорить: в этом была вина предков. Если бы неделю назад кто-то сказал, что я предпочту кость возможности переспать с настолько горячей штучкой, я бы, на ходу скидывая одежду, просто расхохоталась, готовая на все.

Я немного откинулась назад, всем телом показывая Саксону, что пора это все заканчивать. Хотя наверняка спутала все карты, целуя его при этом еще неистовее. Саксон прижался сильнее с явным намерением не отпускать меня. Все, на что меня хватило, — сдержать улыбку, вызванную его откликом. Втянув его нижнюю губу в рот с непристойным стоном, я еще сильнее прижалась к нему грудью.

Я была готова сделать следующий ход, который так ясно себе представляла: отзову чары из костей под ногами, башня рассыплется, и под действием силы тяжести я начну падать. Саксон почувствует, что я ускользаю, а я постараюсь свалиться на него всем своим весом, как мешок с песком. Поскольку он проявил способности в искусстве поцелуев и, надеюсь, был джентльменом, то постарается уберечь меня от внезапного опасного падения. Мне, конечно, придется, применив все свои актерские способности, сделать вид, будто я вот-вот сорвусь с настоящего обрыва, а не с метровой высоты. Но если я все разыграю как надо, Саксон оставит свою позицию на пне ради того, чтобы я оказалась на земле в целости и сохранности.

Я еще немного отклонилась назад, чтобы Саксон оказался в как можно более неудобном положении, когда я отзову свою магию через три… два…

Вдруг откуда ни возьмись кто-то отдернул меня от Саксона. Губы лишились его обжигающих знаков внимания, а руки оторвались от его шеи. Наши тела отделились друг от друга с такой скоростью и силой — я даже не сразу поняла, что происходит.

«Какого черта?»

За моей спиной раздалось рычание. Саксон ответил на него еще более грозным рыком, устремив золотистый взгляд на того, кто нарушил мои планы.

— Помеха в игре! — выкрикнула я в знак протеста, пытаясь высвободиться из хватки того, кто бы меня ни держал.

Буквально на глазах заветный рог кроленя выскользнул у меня из рук, так что я собиралась устроить неплохую ликанскую взбучку любому, кто посмел встать у меня на пути. Я уже было подумала, что это разъяренная ревнивая девушка или даже парень с пеной у рта от злости на то, что я перешла все границы. Но когда мне наконец удалось развернуться настолько, чтобы увидеть, кто схватил меня за талию, словно в тиски, по-собственнически рыча, я совсем не ожидала увидеть Рогана.

При виде него я была так потрясена, что мозг на секунду завис, будто не в силах считать происходящее и обработать при помощи серого вещества. В изумлении я отпустила костяную лестницу, и она развалилась, но на это уже никто не обратил внимания.

— Ты что творишь? — пролаял Саксон, слезая с пня и угрожающе шагнув вперед.

Роган по-прежнему тянул меня прочь.

— А это считается? — слишком уж отчаянно прокричала я, указывая на опустевший пень.

Но никто не ответил.

— Скорая ведьминская помощь, — объявил Роган.

Затем развернулся и понес меня к каменной изгороди, окружающей арену.

Беспокойство прорвалось сквозь негодование. Я попыталась вырваться из хватки Рогана и идти на своих двоих, но он не отпускал меня.

— Роган, какого черта? — огрызнулась я на него.

Эмоции жужжали внутри меня, как разъяренные дикие пчелы, мечущиеся на лету.

Пламя, разгоравшееся между мной и Саксоном, шипело и уныло дымило, будто на него выплеснули ведро воды. Меня измотали переполнявшие изнутри желание, волнение и предвкушение того, как мой план вот-вот воплотится в жизнь. А теперь, когда дело приняло неожиданный оборот, меня стало заполнять разочарование. Однако в противовес возникло и беспокойство по поводу заявления Рогана о скорой помощи. Ко всем этим противоречивым эмоциям примешивалось еще и раздражение, ведь он тащил меня против воли, как какого-то малыша, устроившего истерику в продуктовом магазине.

Роган не проронил ни слова. Заявление о скорой ведьминской помощи вынудило Саксона сделать шаг назад и наблюдать за нашим отступлением с разочарованием в глазах. Мы прошли мимо Риггса, который по-прежнему вызывающе широко ухмылялся.

— Он сошел с пня, — заявила я и указала назад с видом обиженного ребенка, который не собирается принимать наказание в одиночку.

— Да, но кто знает, из-за тебя или из-за Рогана? — возразил Риггс, пожимая плечами, и спрятал кости обратно за воротник.

При виде того, как он убирает рог, мне хотелось заорать: «Не-е-ет!» Но тогда я действительно буду похожа на истеричного малыша, так что я подавила в себе протест. Теплое покалывание пробежало изнутри по рукам, когда я призвала чары и одну из костей верблюжьей ноги, которые лежали в рассыпавшейся груде у пня. Я намеревалась вести себя точно так же, как первобытный Роган, и лупить его костью, пока он меня не отпустит. Кость взлетела над толпой и понеслась ко мне. Я вскинула руку, готовясь обхватить потенциальное орудие, но в последнюю секунду свободная рука Рогана взлетела в воздух и поймала его. Кость оказалась слишком далеко от меня — очередной блестящий план сорвался.

С раздраженным рычанием я выпустила еще больше чар. Я попыталась вытащить кость из его лап, но, как ни странно, она даже не шелохнулась в его ладони. Бросив эту кость в несокрушимой хватке Рогана, я вызвала другую с арены у пня. Я уже представила, как мы с Роганом сражаемся на верблюжьих костях, и подозревала, что зрители-ликаны будут в восторге от этого зрелища.

— Хватит страдать ерундой, Леннокс, — пропыхтел Роган, пока мы пробирались мимо шума и суеты ликанского празднества в сторону припаркованной машины.

— Тогда отпусти меня, — огрызнулась я, с новой силой пытаясь высвободиться из его хватки. — Что еще за скорая помощь? Маркс позвонил? Он нашел Ника Смелсера?

Скрип дверцы — единственное, что я услышала в ответ, когда Роган распахнул ее и буквально запихал меня на пассажирское сиденье. Ветер, поддразнивая, дул в лицо, и я в ярости выпрямилась. Дверь резко захлопнулась, заперев меня в машине. Роган прошагал к месту водителя и сел, глядя на меня с прищуром. В раздражении поджав губы, он свирепо завел двигатель. Машина ожила, и мы отъехали, прежде чем я сформулировала вопросы, свербящие в голове. Наконец мне это удалось, и я сказала:

— Что, черт возьми, происходит?

Мы уезжали с праздника так, будто за нами гнались. Я оглянулась, чтобы убедиться в обратном. Роган не отвечал. Мы уносились все дальше и дальше.

— А как же мой заказ? — упиралась я.

— Его уже погрузили в багажник, — проворчал он.

Пристегнувшись ремнем безопасности, я повернулась, чтобы припечатать его стальным взглядом.

— Ах, так ты умеешь говорить, — прорычала я, изо всех сил стараясь растопить его ледяное выражение яростным взглядом. — Что за скорая помощь? Почему ты утащил меня оттуда? Это стоило мне очень желанной и драгоценной кости, Роган! Что, черт возьми, ты творишь? — продолжала вопить я.

И снова вспомнила, что еще неделю назад не сказала бы ничего подобного.

— Я творю? — с удивлением рыкнул он в ответ. — Что, черт возьми, творишь ты?

— Я чуть не выиграла самую крутую в мире вещь, которая могла бы оказаться в кисете с костями, принадлежащем нашему роду! Она буквально была почти у меня в кармане, пока не появился ты и все не испортил!

— Была у тебя в кармане? Так вот как это называется? А со стороны это больше походило на пьяный поцелуй, чем на победный ход, — проворчал Роган.

Пытаясь понять, что происходит, я смотрела на него. Он же говорил про скорую ведьминскую помощь? Но каждый раз, когда я спрашивала, что это значит, уклонялся от ответа.

— Во-первых, Роган Кендрик, каждый мой ход — победный. Во-вторых, немедленно объясни, в чем дело, иначе я буду подсыпать прах из костей людоеда во все, что ты ешь и пьешь. А чтобы ты не отмахнулся от этой угрозы, у меня есть чудесный рецепт от предков, от которого ты будешь смердеть, а местами обмякнешь, как ломтик вялого огурца, — предупредила я.

Пока Роган обдумывал мою угрозу, у него на лице пульсировала жилка. Машина притормозила — ворота владений ликанов начали открываться. Мы промчались через них, как только для этого стало достаточно места. Я с трудом поборола желание повернуться и посмотреть, там ли стоял тот охранник. Ну уж нет! Приду поиграть киской с ликаном как-нибудь в другой раз. А сейчас мне нужно сосредоточиться на гемоманте с неприятной привычкой сначала делать, а потом объяснять.

— С ликанами нельзя проворачивать такое дерьмо, Леннокс! — рявкнул все еще взбешенный Роган, не сводя глаз с дороги.

— Какое дерьмо? Я всего лишь хотела победить, — защищалась я.

— Понимаю, но так нельзя, — огрызнулся он, ничего больше не объяснив.

— Я нарушила какое-то правило? — с нажимом спросила я.

Отрывочные ответы Рогана больше разочаровывали, ведь все по-прежнему оставалось слишком размытым.

— Нет. Но ликаны очень ревностно относятся к своей территории — и вообще ко всему, что посчитают своим. Они могут зациклиться на том, на что, по их мнению, имеют право.

— Это был всего лишь поцелуй, Роган, а не предложение! Ты забыл, в каком веке мы живем, или как? Никто больше не сходит с ума из-за женщины, обнажающей лодыжку. Проявление страсти не означает публичного заверения в вечной любви и преданности, — отрезала я, но Роган лишь покачал головой и крепче сжал руль.

— В мире людей — возможно. Но ты, Леннокс, вступаешь на территорию, о которой не имеешь ни малейшего понятия, — заявил он.

— Я спрашивала тебя, нужно ли мне что-то знать, когда дело касается взаимодействия с ликанами. Ты сказал: просто быть нормальной! — закричала я.

Разочарование внутри меня достигло предела и выплескивалось наружу.

— Вот именно! По-твоему, нормально целовать незнакомцев ради рога размером с игрушку? Откуда мне было знать, что ты выкинешь что-то подобное? — прокричал Роган в ответ. — Был ли хоть один из твоих поступков нормальным?

— Начнем с того, что вообще нормально во всем этом? — раздраженно возразила я. — Мы — маги, которые потусили с кучкой распутных ликанов. Да кому какое дело? Они не мешали нам уйти. Саксон не спустил штаны и не попытался обоссать меня, чтобы заявить о своих притязаниях. Ну так в чем проблема? — Я требовала ответа, прищурившись и сердито размахивая руками.

В машине стало тихо, не считая шороха шин по асфальту и ветра, который зловеще завывал снаружи. Солнце садилось, и в его переливах я изучала лицо Рогана, его пульсирующую жилку, сияние и досаду, запечатленную в его мужественных чертах. Чем дольше он молчал, тем больше я понимала.

Неужели «скорая ведьминская помощь» значит, что он ревнует? Вот к этому все произошедшее сводится?

Придя к такому выводу, я была в шоке. Я внимательно вглядывалась в его профиль, будто по хмурому взгляду или взволнованному морганию станет очевидно, что я не права, но этого не случилось. Не знаю, почему это потенциальное открытие меня так удивило: я ведь не была уродливой или отталкивающей, — просто не знала, что скрыто у Рогана в глубине души. Как по мне, если он во мне что-то и видел, так это ступеньку на пути к поискам брата, и ничего более.

Я раскрыла рот, чтобы спросить, действительно ли он раздражен из-за ревности и что все это значит. Но не успела и слова сказать, как послышался яростный вой ветра. Тут же что-то врезалось в нас сбоку, и Роган потерял управление.