После закрытия в универмаге гораздо более темно, чем ожидал Жук-носорог, и гораздо более тихо. Он воображает, что во внутренних помещениях магазина спит какой-то гигантский зверь. Если хорошенько прислушаться, то можно услышать его храп.

Он вошел через вход для персонала на первом этаже. Ему пришлось пройти мимо поста службы охраны, но это не составило проблемы, ведь он был приглашен сюда дежурным охранником.

За годы выполнения опасных заданий Жук-носорог привык передвигаться в темноте. Однако, находясь сейчас в универмаге, он не очень хорошо представляет себе, где что может располагаться, и продвигается вперед, освещая свой путь маленьким фонариком.

Свет отражается в зеркалах для макияжа в отделе косметики. Всякий раз, когда это происходит, Жуку-носорогу кажется, будто скрывающиеся в недрах здания животные подмигивают ему из темноты.

Наномура и его сын, должно быть, уже находятся на верхнем, пятом этаже. Жук-носорог начинает подниматься по лестнице, которую указал ему Наномура.

Очевидно, стандартная процедура ночного обхода универмага состоит в том, чтобы начать с верхнего этажа и последовательно проверить каждый уровень, спускаясь вниз по лестницам. Жук-носорог подумал, что это довольно интересный подход. Он мог бы предположить, что охрана должна находиться на нижнем этаже, на случай если кто-то вломится внутрь, чтобы его можно было загнать на верхние этажи, откуда злоумышленнику будет некуда бежать. Но идея заключается в том, что загонять нарушителя в угол весьма опасно. Он может впасть в отчаяние, напасть или, наоборот, где-нибудь затаиться. Вместо этого гораздо лучше начать с самого верха и, если что, выгнать любых незваных гостей за дверь. То есть вместо того, чтобы пытаться поймать и наказать их, распорядок предполагает минимизацию неприятностей.

Жук-носорог продолжает подниматься по лестнице, стараясь, чтобы его шаги были бесшумны. До него доносится голос Наномуры. Он поднимается на четвертый этаж и, помня о тайминге, чтобы они случайно не столкнулись друг с другом, выходит в торговый зал на этом этаже.

На днях, когда они сидели в кафе, Жук-носорог спросил Наномуру:

– Ты будешь дежурить один?

Он полностью поддерживал идею, чтобы Наномура взял своего сына на ночное дежурство, но ему нужно было прояснить несколько моментов.

– Нет, будет еще один человек. Но, думаю, если я объясню ему ситуацию, он все поймет. Он старше меня, подрабатывает охранником на пенсии.

– И, полагаю, он тебе доверяет?

– Я надеюсь, что это так. – Улыбка Наномуры представляла собой смесь смущения и самоуничижения. – Делать свою работу достаточно хорошо, чтобы заслужить доверие окружающих, – это мое секретное оружие.

– Звучит очень неплохо. – Жук-носорог, который на протяжении многих лет использовал все виды различного оружия и приспособлений на своей работе – и против которого использовали все возможные варианты оружия, – действительно был согласен с тем, что доверие – это самая важная вещь для урегулирования конфликта.

Теперь он видит свет еще одного фонарика, идущий с четвертого этажа. Наномура и его сын идут по проходам. Оказывается, в универмаге довольно легко спрятаться. Жук-носорог находится в отделе женской одежды; здесь повсюду расставлены манекены и стеллажи с костюмами и платьями, среди которых можно найти идеальное укрытие.

Прислушиваясь к их шагам, он медленно пересекает зал по диагонали, мало-помалу сокращая между ними расстояние. Теперь он достаточно близко, чтобы разобрать, что говорит Наномура.

– Главное – следить, чтобы в здание не проникли незваные гости, но также нужно проверить исправность огнетушителей, убедиться, что нигде не валяется мусор, и тому подобное.

– Ого… – Голос сына Наномуры звучит явно неуверенно.

«Если ты пытаешься притвориться, что тебе интересно, тебе придется придумать что-нибудь получше», – не может удержаться от мысленного комментария Жук-носорог.

Они доходят до конца прохода и поворачивают направо. Луч света движется взад-вперед, затем на мгновение поднимается к потолку, и отброшенная тень выглядит как отпрыгнувший назад монстр, прячущийся среди стеллажей и потревоженный вторжением.

Телефон, лежащий в заднем кармане Жука-носорога, вибрирует и издает один короткий звуковой сигнал. Он достает его и видит, что пришло сообщение от жены, которая спрашивает, задержится ли он сегодня после работы. Жук-носорог говорил ей, что собирается поужинать с одним из клиентов.

«Похоже, я ненадолго задержусь, не дожидайся меня, ложись спать», – пишет он ей в ответ. Обычно жена так и делает, но в случаях, когда Жук-носорог возвращается поздно и обнаруживает, что она все еще не спит и ждет его, он испытывает сильное чувство вины, как будто попросил ее помочь ему расплатиться с огромным долгом. Он подумывает о том, чтобы перевести свой телефон в беззвучный режим, но не хочет пропустить какие-нибудь срочные сообщения. Так что просто уменьшает громкость и кладет его обратно в карман.

Как только Жук-носорог это делает, он слышит, как сын Наномуры говорит:

– Папа, подожди меня здесь, мне нужно в туалет.

– Конечно. Ты знаешь, где это?

– Думаю, что да. Я сейчас вернусь. – Не успевают эти слова слететь с его губ, как он уже бежит вниз по лестнице.

– Тебе нужен фонарик! – кричит ему вслед Наномура, но мальчик не обращает на это внимания и продолжает бежать, словно пытается сбежать от своего отца.

Жук-носорог следует за ним. Туалет находится на лестничной площадке, но сын Наномуры пробегает мимо него, как будто собираясь спуститься на нижние уровни.

Судя по технической карте универмага, которую показал ему Наномура, Жук-носорог может догадаться, куда направляется мальчик: к служебному входу с задней стороны здания. Он открывает дверь в конце коридора и исчезает в секции, предназначенной только для сотрудников. Жук-носорог идет за ним, прислушиваясь к шагам мальчика, чтобы убедиться, что держится на достаточном от него расстоянии. Бесшумно проскальзывать в двери и красться по темным коридорам для него не в новинку. Он использует крошечный фонарик, закрепленный на его пальце, чтобы лучше ориентироваться.

Впереди раздается дребезжащий звук, как будто открывается заржавевшая дверь. Жук-носорог прячется за штабелем картонных коробок.

– Тебя не было так долго, мы тут прождали целую вечность! – произносит молодой, даже вроде бы детский голос. – На улице холодно, я думал, мы насмерть замерзнем…

– Ты просто никчемный кусок дерьма, – говорит другой.

– Простите, простите меня, – бормочет сын Наномуры.

Но они даже не замечают его, проходя через открытую дверь в магазин. Их трое, не считая сына Наномуры, они немного разного роста, но в целом схожи по телосложению.

Когда они оказываются внутри, сын Наномуры жестом обводит помещение, а затем подносит палец к губам. Жук-носорог слишком далеко, чтобы слышать что-либо из того, о чем они говорят. По-видимому, сын Наномуры попросил их соблюдать тишину и напомнил о том, что вокруг есть камеры слежения. Жук-носорог не заметил этого сразу, но теперь он видит, что мальчики надели медицинские маски, скрывающие их лица, – вне всяких сомнений, это мера предосторожности на случай, если они попадут на камеры.

Сын Наномуры что-то говорит, в ответ на что один из детей поднимает кулак, как будто собираясь ударить его. Хотя, наверное, это просто угроза – что-то вроде «эй, с кем ты, по-твоему, разговариваешь?». Остальные мальчики злобно хихикают.

Они отмахиваются от сына Наномуры, как будто советуя ему возвращаться к папочке. С неуверенным видом он направляется обратно к лестнице.

– …Я надеюсь, что ошибаюсь на этот счет, – вот что сказал Наномура тогда в кафе, но, к сожалению, его догадка оказалась верной. – Я беспокоюсь о том, что он попал под влияние каких-то плохих друзей. – Говоря это, он понизил голос. Казалось, ему было больно произносить эти слова.

С точки зрения Жука-носорога, словосочетание «плохой друг» содержало в себе противоречие, которое не вписывалось в саму концепцию дружбы. Он вспомнил определение дружбы, данное Комао Фуруямой: «Знакомый, с которым вы близки, – это друг».

– Просто мне кажется странным, что он вдруг заинтересовался моей работой охранника. И что он так зациклен на том, чтобы пойти вместе со мной на ночное дежурство. Я видел в своей жизни достаточно, чтобы чувствовать, когда кто-то что-то замышляет.

– И поэтому ты думаешь, что твой сын…

– Он хороший мальчик, прилежно учится, но довольно слабохарактерный. Над ним издевались в начальной школе.

– О, это очень плохо, – искренне посочувствовал Жук-носорог.

– Если есть какие-то ребята, которые используют его в своих интересах, нетрудно представить, о чем они помышляют. Они узнают, что у кого-то, кем они помыкают, отец работает охранником в большом универмаге…

– Что ж, вряд ли им пришло в голову что-то хорошее.

– Может быть, они намереваются проникнуть внутрь ночью и что-нибудь украсть… – Наномура выглядел очень огорченным. – Это ведь нетрудно себе представить. Они заставили моего сына уговорить меня взять его с собой на работу, и, пока я буду показывать ему, чем я тут занимаюсь, он найдет какой-нибудь способ впустить своих плохих друзей внутрь через служебный вход.

– Ты, наверное, слишком на этом зацикливаешься, – сказал тогда Жук-носорог, но теперь он видит, что Наномура был совершенно прав. Он может наблюдать, как это происходит прямо перед его глазами.

– Идите туда, где они хранят видеоигры; это на пятом этаже, пятый этаж, – говорит один из детей, когда они поднимаются по выключенному эскалатору.

Жук-носорог задумывается на несколько мгновений, а затем отправляется вслед за детьми. Они используют свои мобильные телефоны в качестве фонариков, освещая пространство вокруг на пути к своей цели.

Судя по тому, как мальчишки небрежно светят фонариками, Жук-носорог догадывается: они приказали сыну Наномуры убедиться, что его отец не вернется на этот этаж. Очевидно, что каждый этаж, который Наномура уже обошел, должен быть «чист». Вот почему его сын впустил их, как только они с отцом спустились с пятого на четвертый.

Обычная история, очень распространенная: одна сторона так запугана, что не может оказать сопротивление, несмотря на то что ее унизили, в то время как другая сторона, опираясь на иллюзию «права сильного», полагает, что она в полной безопасности и совершенно неуязвима. Это можно было бы даже назвать базовой структурой общества, фундаментом человеческих отношений. Но Жуку-носорогу это не по душе. Это вовсе не кажется ему справедливым.

Вот почему, прежде чем Жук-носорог даже полностью осознаёт, что делает, он обнаруживает, что подкрадывается к тому месту, где подростки в медицинских масках перебирают видеоигры, и спрашивает их:

– Да что вообще хорошего в этих видеоиграх?

Это было совсем не то, о чем просил его Наномура…

– …Я думаю, что мой сын попытается отвести меня подальше от того отдела, в который собираются направиться его друзья, чтобы они могли спокойно украсть то, что им нужно, – сказал Наномура. – Вот почему я хотел бы попросить тебя, Миякэ-сан, подменить меня и проследить за тем, что они будут делать.

– Проследить?

– Если тебе удастся, было бы хорошо сделать несколько их фотографий, чтобы у нас были доказательства.

– Разве в универмаге нет камер наблюдения?

– Есть, конечно, но, кроме тех, что установлены у входа, большинство камер в магазине довольно старые, и кадры с них получаются не очень качественные. Если кто-то хотя бы немного закроет свое лицо, то нет особой надежды его опознать. Так что если ты сможешь сделать несколько фотографий или видеозаписей с более близкого расстояния или записать их голоса…

– И ты смог бы воспользоваться этими материалами?..

– Да, если дело дойдет до разбирательства, мы бы смогли их этим прижать. – Наномура невесело улыбнулся – возможно, потому что он говорил о том, как доказать вину детей, а может быть, потому что его слова «если дело дойдет до разбирательства» означали, что он в этом нисколько не сомневался.

– То есть ты не хочешь поймать этих детей на месте преступления?

– Ну, я точно не уверен, что они будут делать, и, конечно, не хочу подвергать тебя никакой опасности, Миякэ-сан. Наилучшим вариантом было бы избежать любого рода конфликтов. Так что, насколько это возможно, постарайся не дать им тебя заметить.

Жук-носорог практически сразу нарушил их договоренность.

На самом деле изначально он не собирался идти против просьбы Наномуры о том, чтобы оставаться в тени. Но то, как эти ребята командовали и помыкали сыном Наномуры, словно он был их подчиненным, вывело его из себя. Это напомнило Жуку-носорогу один фильм о войне, который он смотрел когда-то. Там была сцена, в которой солдаты развлекались, устраивая игры с жизнями своих пленных. Так что его это глубоко огорчило. Не потому, разумеется, что он был таким идеалистом, считавшим, что в военное время должны беспрекословно соблюдаться все правила морали. Это случилось потому, что во время просмотра фильма он представил одним из военнопленных, которых пытали, своего сына Кацуми. Как только эта мысль пришла ему в голову, он едва не вскипел от ярости.

…Мальчишки ошеломлены внезапным появлением перед ними Жука-носорога. Они дико переглядываются и визжат:

– Черт, это охрана!

Он знает, что они попытаются сбежать. Когда люди, захваченные врасплох, вдруг осознают, что попали в беду, они тотчас бросают все, чем до этого занимались, и пытаются убраться подальше. В таком состоянии они не думают ни о прошлом, ни о будущем; их заботит лишь текущая ситуация, в которой они оказались. Их нисколько не волнует, что может случиться с кем-то еще, настолько отчаянно они стараются избежать какого-либо вреда для себя. Они просто сбегают – бездумно и безразлично. А позже, по прошествии некоторого времени, ищут козла отпущения – кого-то, на кого можно свалить всю вину.

Они глубоко убеждены, что страдать должны только другие и что только другие должны брать на себя какую-либо ответственность.

Так что Жук-носорог делает свой ход прежде, чем они успевают броситься в бегство. Он не знает, кто из них троих главный, поэтому хватает за плечи ближайшего к нему мальчишку.

– Не двигайтесь, – строго говорит он двум другим. – Попытка к бегству только усугубит ситуацию.

Один из оставшихся стоит как вкопанный, а второй бросается наутек, не колеблясь ни секунды. Должно быть, он уверен, что все, что ему нужно сделать, – это выбраться отсюда целым и невредимым, и тогда все будет хорошо.

– Какого хрена, мужик?! – Парень вырывается из рук Жука-носорога.

Жук-носорог пытается решить, как ему себя вести – жестко или вежливо.

– Я патрулирую этот этаж, – наконец спокойно говорит он.

Двое школьников переглядываются. Видимо, гадают, не отец ли это Наномуры.

– Вы, ребята, учитесь в средней школе? – спрашивает Жук-носорог.

Один из пацанов, который потирает плечо, кажется, замечает некоторую теплоту в тоне обращающегося к ним мужчины, принимает это за слабость и решает, что это повод перейти в наступление.

– Это правда больно. Вы не имеете права прибегать к насилию.

– О, вот как, больно?

– Да, это было очень больно! Я серьезно!

Мальчишка, по всей видимости, привык ломать подобного рода неубедительную комедию, которая хорошо действует на учителей в средней школе. Но Жук-носорог не особенно впечатлен. Он снова хватает его за плечи и сжимает еще сильнее. Парень вопит, и у него подгибаются колени.

Лицо другого напрягается, это видно даже под маской.

– За сколько ты пробегаешь пятьдесят метров, а? – Жук-носорог обращает внимание на того, что стоит рядом, все еще держа другого за плечи. – Если ты думаешь, что можешь бегать быстрее меня, тогда попробуй. Но если ты решишься, то постарайся не облажаться. Если ты попытаешься убежать и я тебя поймаю, ты пожалеешь об этом. Я не буду к тебе снисходителен. Поэтому предупреждаю тебя честно – если решишься бежать, ты должен быть уверен, что сможешь от меня убежать. Тебе нужно будет побить все твои личные рекорды.

Ясно, что пацан никуда не побежит. Жук-носорог вдруг как будто просыпается, и в его голове сами собой возникают вопросы: «Что, черт возьми, я делаю? Я ведь гораздо сильнее их. Разве это нельзя назвать обычным издевательством? Я пользуюсь своей силой, чтобы подчинить людей, которые использовали свою силу, чтобы контролировать кого-то более слабого, чем они».

Хотя в этом есть своя логика. Нет ничего плохого в том, чтобы применять силу по отношению к тем, кто слабее тебя, если они применяют силу к тем, кто слабее их.

С точки зрения Жука-носорога, это имеет смысл. Да, это кажется вполне разумным. Но когда он смотрит на удивительно худые запястья ученика средней школы и его искаженное болью лицо, он испытывает сокрушительное чувство вины.

Следующее, что он помнит, – это то, как дети убегают. Должно быть, он отпустил их.

«Что же мне теперь делать?»

Да, он малость припугнул их, причинил им немного боли – этого должно быть достаточно, чтобы они усвоили свой урок. Но все еще есть вероятность, что они выместят свою обиду и разочарование на сыне Наномуры. Жук-носорог решает, что догонит их и убедится, что они поняли, что должны вести себя лучше. В то же время ему любопытно, как сейчас дела у Наномуры.

Он прислушивается к звукам в темноте. На пятом этаже тихо и, судя по всему, совершенно безлюдно. Потом ему кажется, что он слышит какой-то звук этажом ниже, какие-то едва слышные шаги. Сопоставляет предполагаемый источник звука с картой, которую запомнил наизусть, – вроде бы звук доносится из туалета.

Идя по длинному коридору четвертого этажа, Жук-носорог все отчетливее слышит голоса, доносящиеся из туалета. Это, вне всяких сомнений, те дети. Они кричат, даже не пытаясь сдерживаться: «Что нам теперь делать?!» и «Кто это был, черт возьми?!».

Должно быть, они в панике, если прячутся в туалете, откуда нет никакого способа выбраться, кроме как через дверь на этаже. Испытывая к ним легкую жалость, Жук-носорог на мгновение задумывается, следует ли ему пойти в их убежище или подождать здесь, пока они сами выйдут. Прежде чем он успевает принять решение, слышит яростный крик. За ним немедленно следуют извинения, которые другой голос повторяет снова и снова.

«Может быть, это все для них слишком большой стресс?»

Он заходит в туалет. Там темно. Не колеблясь, он щелкает выключателем.

Во внезапно вспыхнувшем свете появляются дети – и начинают кричать еще громче. Они сбились в кучку перед самой дальней кабинкой и стоят как вкопанные с разинутыми ртами. Увидев Жука-носорога, все одновременно бледнеют. У всех троих в руках мобильные телефоны, экраны которых они, видимо, использовали в качестве фонариков.

Они явно собирались забиться в кабинку, чтобы спрятаться, но увидели там нечто, заставившее их замереть и потерять дар речи…

В кабинке находится мужчина. Он сидит на полу. Почему-то его красная куртка знакома Жуку-носорогу. Мгновение спустя он понимает: это подсобный рабочий из универмага. Жук-носорог видел его множество раз – он обслуживает торговые автоматы.

Что-то торчит из груди мужчины. Что-то, похожее на большой кухонный нож. Совершенно очевидно, что он мертв.

Для детей это все равно что оказаться между молотом и наковальней, вот только оказались они между трупом и убийцей. Вероятно, они считают, что с трупом им будет безопаснее. Жук-носорог невольно задается вопросом – а думали бы они по-другому, если б знали, что это выбор между трупом и мужем-подкаблучником?

– Мы… мы не… – Дети стоят плечом к плечу, их бьет заметная дрожь.

Жук-носорог озабочен тем, откуда здесь взялось тело и что с ним делать, но он решает, что для начала ему нужно разобраться с детьми.

– Ладно, ребята, давайте-ка вы просто успокоитесь, – говорит он мягко, и, учитывая, что раньше ни разу не давал никаких добрых советов никому, с кем сталкивался, – другим профессионалам или своим жертвам, – это действительно чрезвычайно любезно с его стороны. – Теперь послушайте меня. Вы, может быть, и считаете себя достаточно крутыми, чтобы доставать одноклассников в вашей школе и выпендриваться перед сверстниками, но вы же понимаете, что это ваш крошечный мирок, верно? Каждый живет в своем собственном маленьком мирке. Так что каждый должен знать свое место. И вам тоже следует знать ваше место. Некоторые люди слабее вас, так что… – Тут Жук-носорог обрывает себя. Так не пойдет. Он ведь сейчас пытается угрожать людям, которые намного слабее его самого. Не самая подходящая позиция для чтения подобной лекции, что ни говори. – Слушайте, ничто в этой жизни не дается легко, ясно? Никогда больше не делайте того, что вы сделали здесь этой ночью.

Они энергично кивают головами в знак согласия.

– И никому ничего не рассказывайте о том, что здесь произошло.

Может быть, сейчас, когда пацаны до смерти напуганы, они испытывают угрызения совести, но также вполне возможно, что они вернутся домой, обдумают случившееся и как они легко отделались, успокоятся и полностью забудут преподанный им урок.

Теперь мысли Жука-носорога обращаются к телу в кабинке.

– Убирайтесь отсюда, сейчас же. – Он машет детям рукой, прогоняя их.

Они уходят, спотыкаясь и прихрамывая, как будто их едва держат ноги.

Мужчина в красной куртке сидит, прислонившись к унитазу; его глаза закрыты, он не дышит. Жук-носорог внимательно осматривает тело, стараясь как можно меньше к нему прикасаться.

Не похоже на то, что он умер давно.

«Это случилось здесь, в универмаге. Что вообще происходит?»

Он решает, что ему нужно связаться с Наномурой, и собирается уйти. Но прежде чем выйти из туалета, останавливается и снова оглядывается на мертвого мужчину в кабинке. «У него ведь тоже были родители. Когда-то он был маленьким ребенком. И вот как закончилась его жизнь…»

Жук-носорог произносит про себя молитву за этого человека и несколько раз моргает от яркого света. Затем выключает его. Однако в тот момент, когда он это делает, ему кажется, что он что-то заметил, и Жук-носорог снова щелкает выключателем. Возвращается к кабинке и присаживается на корточки рядом с телом мужчины. У самых его ног на полу лежит пистолет. Вновь взглянув на покойника, он видит кобуру у того на поясе. Это не та вещь, которая обычно требуется работнику универмага, заправляющему торговые автоматы…

Жук-носорог выходит из туалета и проходит несколько шагов, прежде чем с удивлением осознаёт, что оставил свет включенным. Его жена в таких случаях всегда кричит на него: «Счет за электричество!» Он спешит обратно, чтобы его выключить. «Могу я наконец здесь закончить?»

Снова выходит из туалета и оглядывается по сторонам, в очередной раз задаваясь вопросом, что происходит в этом универмаге. Это заставляет его вспомнить о внезапном звонке, который он получил на днях от врача и который побудил его нанести визит в клинику. Кажется, все усложняется… В этом кроссворде есть не только вертикали и горизонтали.