– Пап, ты сказал что-то такое, что огорчило маму?

Жук-носорог сидит в гостиной и читает книгу, когда заходит Кацуми и задает ему вопрос, предусмотрительно понизив голос. Жук-носорог немедленно выпрямляется.

– Почему ты спрашиваешь? Что случилось? – Он испытующе вглядывается в лицо сына.

– На самом деле ничего такого. Просто она кажется раздраженной.

– Где она сейчас?

– Вышла. Сказала что-то насчет информационного бюллетеня для соседей.

Мысли Жука-носорога начинают кружиться, будто в водовороте. Он возвращается ко всем событиям прошедших нескольких часов – ко всем его разговорам с женой и ко всем его действиям, которые она, возможно, видела. Это похоже на экстренное заседание в его голове. «Неужели я в чем-то облажался? Но в чем?.. Может быть, сегодня утром я провел слишком много времени в праздности?» Но нет, это ведь его обычный воскресный распорядок. Часом ранее жена спросила его, чего бы он хотел на обед. Разумеется, Жук-носорог не был настолько глуп, чтобы сказать, что его устроит все, что угодно. Он предложил несколько блюд, которые, по его мнению, ей не составило бы особенного труда приготовить. Так что здесь не должно было возникнуть никаких проблем. «Может быть, я случайно дал автоматический ответ на что-нибудь из того, что она мне сказала?»

– Пап, ты слишком беспокоишься об этом. – Кацуми смеется и растягивается на диване. – Я же просто спросил. Если тебе ничего не придет на ум, просто забудь об этом.

Жук-носорог смотрит на него и удивляется тому, как его сын, который когда-то был таким крохотным, превратился в человека, занимающего целый диван.

– Кстати, я читаю ту книгу, которую ты мне порекомендовал. – Он держит в руках книгу в мягкой обложке.

– Которую из них?

– Автор – Комао Фуруяма [29].

– Разве я ее тебе рекомендовал? Я точно помню, что она входила в вопросы моего экзамена.

Да, пожалуй, Кацуми действительно не рекомендовал ему эту книгу специально. Он просто упомянул, что Фуруяма служил в японской армии во время Второй мировой войны, хотя был ярым противником военных действий, а после плена и возвращения в Японию написал антивоенную трилогию, которая стала настоящей классикой. Сын сказал, что его романы повествуют о том, как ужасно было во время войны, рисуют картину ужасов и мучений, но при этом автору каким-то образом удалось добавить в свои истории нотки оптимизма и даже долю юмора, что, однако, делает его книги еще более пронзительными.

Для Жука-носорога, который провел бо́льшую часть своей жизни, скрываясь в тени, жуткие истории были не в новинку, но его тронули теплота и воля к жизни, которые автор вложил в эту книгу. Несмотря на ужасные обстоятельства, у героев находились силы проявлять друг к другу человечность.

– Ты уже прочитал тот эпизод, где парень согревает заключенного? – спрашивает Кацуми.

– Да, прочитал.

Главный герой видит, что обнаженный заключенный замерзает, и обнимает его, чтобы согреть теплом своего тела, что выводит из себя офицера, под началом которого он служит. Главный герой думал, что помогает, но на самом деле он сделал только хуже. «Я надеялся, что могу сделать хоть что-нибудь, чтобы просто помочь ему согреться. Но после этого солдаты принялись жестоко его избивать, а потом убили». Манера изложения у Фуруямы довольно простая, он не пытается добавить в текст красивые метафоры и как-то расцветить его. Кацуми не старался специально запомнить эту сцену, но по какой-то причине именно она особенно запала ему в душу.

Жуку-носорогу не кажется, будто он читает военный роман. Повествование представляется ему гораздо ближе, роднее, чем рассказ о тяжелом прошлом его страны, – это больше похоже на аллегорию, которая с таким же успехом подходит к современности. Вне всяких сомнений, это как-то связано с его вовлеченностью в работу, где грань между жизнью и смертью не толще волоска. «Вся жизнь человека может внезапно оборваться из-за малейшей прихоти какого-нибудь глупого генерала». Когда Жук-носорог прочитал эту строчку, перед глазами у него возникло лицо врача, который выдает ему задания.

Он только что прочел абзац, который начинался словами: «Скажи мне, в чем разница между другом и просто знакомым?» Автор не дал четкого ответа на этот вопрос. «Знакомый, с которым вы близки, – это друг. Друг, с которым вы не близки, – это знакомый». Это огорчило Жука-носорога, и он решил найти слово «друг» в толковом словаре. Единственное, что ему удалось узнать, – это то, что нет более расплывчатого понятия, чем «дружба». За исключением, может быть, «любви».

В любом случае, учитывая его теперешнее одиночество и чувство тоски по дружбе, он хотел бы пожать руку ныне покойному автору за то, что тот написал такую вневременную историю.

– Кацуми, а у тебя есть друзья? – Жук-носорог спрашивает это, не слишком задумываясь над вопросом.

– А? О чем ты? – Кацуми смотрит на него с некоторым сомнением.

– Нет, ничего. Я просто думал сейчас об одном своем друге…

– А у тебя есть друзья?

У него такое ощущение, будто в его болевую точку вбивают гвоздь. Мгновение Жук-носорог не может пошевелиться и не способен ничего выговорить. «Почему это так сильно меня расстраивает?»

Кацуми, кажется, не замечает, что его отец потрясен до глубины души. Он продолжает небрежным тоном:

– Я думаю, это просто часть взрослой жизни; у людей остается не так много времени на дружбу. – Судя по всему, он уверен в правильности своего наблюдения.

– Да, наверное, это так. – Жук-носорог понятия не имеет, справедливо ли это для большинства взрослых. – Кстати, я хотел кое о чем тебя спросить. – Он действительно хочет задать этот вопрос, а не просто пытается сменить тему. – Над тобой когда-нибудь издевались? Или, может быть, случалось так, что ты издевался над кем-то? Бывало такое?

Кацуми на мгновение задумывается.

– Ну… по правде сказать, не то чтобы такого никогда не случалось.

Жук-носорог чуть выпрямляется.

– Вот как? И когда это было?

– Пап, не нужно так из-за этого беспокоиться, – ухмыляется Кацуми. – Я никогда не был тем, кто издевался над другими.

– Значит, издевались над тобой?

– Можно и так сказать… это был как бы один шаг до настоящего издевательства.

– Такое разве бывает? Один шаг до?..

– Они преследовали меня. Это было, когда я учился в средней школе.

– А в чем была причина?

Кацуми сидит перед ним, совершенно спокойный и беззаботный, так что, очевидно, он со всем самостоятельно справился. Но Жук-носорог внезапно чувствует, что должен защитить его.

– Кто знает… Наверное, просто что-то им во мне не понравилось.

– Я полагаю, что на самом деле людям не нужна какая-то внятная логическая причина, чтобы испытывать к кому-то неприязнь. – Говоря это, Жук-носорог думает о работе, за которую берется уже много лет. Конечно, у клиентов есть свои причины заказывать убийства, но, объективно говоря, их доводы не часто основываются на логике. Это может быть просто обида или недоразумение. Однажды он слышал о человеке, который хотел кого-то убить, потому что тот был похож на друга, с которым он сильно поссорился, и даже видеть его лицо было невыносимо. Возможно, тот клиент считал, что жертва сама виновата в том, что выглядела так, как выглядела. Однако, по мнению Жука-носорога, было очевидно, что человек, заказавший убийство, был не прав. – Так как же ты с этим справился?

– Я сейчас даже и не вспомню. Наверное, я просто как-то справился с этим. Пытаться постоять за себя или, наоборот, подлизываться к ним не имело смысла. Это ничего не изменило бы. Как всегда говорит мама: «Люди могут делать только то, что они могут делать, а все остальное – за пределами их возможностей».

– Да. Думаю, в этом есть смысл.

– Я хочу сказать, что делал то, что мог. Было совершенно бессмысленно беспокоиться о том, чего я не мог изменить. В то время казалось, что это будет продолжаться вечно, но теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что это длилось совсем недолго.

– Как их звали? Как они выглядели?

Если Кацуми помнит, то Жук-носорог с радостью разыскал бы их и немного поохотился за ними, чтобы заставить их испытать страх.

– Пап, у тебя безумный взгляд.

– Что бы ты сделал, если б когда-нибудь встретил их снова?

– Если б я снова встретил их? Не знаю, а что бы я должен был сделать? Я думал об этом. Если бы я когда-нибудь вновь где-то с ними столкнулся, был бы я с ними дружелюбен, или попытался бы им отомстить?..

– Хороший вопрос.

До того момента, как Кацуми заговорил о самой возможности быть дружелюбным со своими обидчиками, в голове Жука-носорога был только один вариант поведения, но он притворяется, что задавался тем же вопросом.

– Знаешь, что однажды сказал Джон Кеннеди? «Прощай своих врагов, но никогда не забывай их имен».

– Вот как…

– Полагаю, это означает, что ты можешь простить их, но по отношению к ним нельзя терять бдительности.

– Или, может быть, это означает, что ты должен помнить их, чтобы добраться до них и отомстить им в следующей жизни… Нет, ну только посмотри на себя: ты цитируешь Кеннеди! Это впечатляет.

– Ну, не то чтобы он сказал это мне лично… Может быть, на самом деле он вообще никогда этого не говорил.

– Ты такой умный… Трудно поверить в то, что ты мой сын.

– Да ладно, пап, ты гораздо больше достоин восхищения, чем я.

Это признание поражает Жука-носорога, как неожиданная атака. То, что произошло с ним вчера на автобусной остановке, тоже было необычно, но слова Кацуми еще более необычны.

* * *

О том удивившем его случае на автобусной остановке… Это произошло на окраине Макиоки, все еще в пределах Токио, но далеко от центра города, гораздо ближе к границе с соседней префектурой. Тихий район, где мегаполис еще не поглотил зеленые островки природы. Жук-носорог отправился туда по работе. Однако это была не его работа в компании, производящей и поставляющей канцелярские товары, а одно из заданий, полученных им от врача. Та его работа, которая не имеет ничего общего с гуманизмом или законом.

Сначала врач долго уговаривал Жука-носорога согласиться на одну операцию. Тот ответил, что если б это было возможно, он предпочел бы больше никогда не выполнять операций.

– Это процедура с высоким риском.

– Я уже столько раз говорил вам, что не хочу выполнять и такие процедуры.

Выражение лица врача, как обычно, не изменилось.

– Вы испытываете чувство вины?

Жук-носорог не был уверен, что точно знает, на что похоже чувство вины и как оно ощущается.

– Возможно, – коротко ответил он.

Затем попытался задать себе вопрос, что так сильно его беспокоит. Когда подобного рода работа стала ему настолько неприятна? Не то чтобы это когда-нибудь доставляло особенное удовольствие, но именно так он всегда выживал: получал задание и выполнял его.

– Жизнь драгоценна, – наконец отважился он.

– Это что, какой-то политический лозунг? – В глазах врача вспыхнуло презрение. – Я – врач, и вы хотите сказать мне, что жизнь драгоценна?

– Вы – один из тех, кто раздает задания наемным убийцам и отнимает жизни, а не спасает их, как делают обычные врачи, разве нет? – Жук-носорог просто выпалил первое, что пришло ему на ум. «Жизнь драгоценна. Разумеется, это так». Он всегда знал эту простую истину. Но также верно и то, что мы, люди, отнимаем жизни у других существ, чтобы съесть их. И правда в том, что, когда в какой-нибудь отдаленной стране происходит массовая гибель детей, это не слишком сильно нас трогает, потому что мы заняты своими делами. А это означает как раз обратное – ценность жизни относительна. Это Жук-носорог тоже хорошо понимал.

– Когда у человека есть семья, это прекрасно, – безэмоционально сказал врач.

– У меня нет никаких иллюзий насчет того, что я могу искупить то, что натворил.

– Разумеется.

– Единственное, что я могу сделать, – это больше не совершать подобных вещей.

– Каких вещей?

– Таких, о которых мне было бы стыдно рассказать моему ребенку.

– Однако хирургическое удаление злокачественных опухолей вовсе не является чем-то плохим.

– Да, согласен, но с меня хватит.

Они продолжали ходить по кругу. Жук-носорог сбился со счета, сколько раз между ними происходил один и тот же разговор, одни и те же переговоры, которые заходили в один и тот же тупик. Что он знал наверняка – так это то, на чем закончится их дискуссия.

– Но вы же понимаете, Миякэ-сан, что пока не можете отказаться от своих регулярных процедур.

«В вас были сделаны инвестиции. Если вы уйдете сейчас, кто-то потеряет деньги. Никому не нравится проигрывать. Так что весьма вероятно, что они разозлятся. Если вы попытаетесь просто умыть руки, разгневанная сторона, вне всяких сомнений, будет действовать безжалостно, и не только против вас, но и против вашей семьи. Так что продолжайте работать, еще совсем недолго».

«Ты должен подчиниться. Доходы должны сравняться с расходами».

Всегда одно и то же объяснение. Врач тщательно подбирает слова, но суть никогда не меняется.

– Если вы предпочли бы избежать хирургического вмешательства, то, возможно, я мог бы предложить вам другое лечение.

С этими словами врач действительно предложил ему другое задание: отправиться на фабрику в Макиоке и забрать определенный предмет.

Жук-носорог понял, что ему предлагается компромисс, и согласился.

Фабрика находилась у подножия горы. Ни о какой системе безопасности или охране в этом заброшенном здании и речи не было. Жук-носорог обошел его и обнаружил на задней стене окно с покрытой ржавчиной рамой, которое он смог без труда взломать. Протиснуться через узкое отверстие внутрь было немного сложнее, но в целом проникнуть на фабрику было просто. Он оказался в просторном цеху, в центре которого располагалась конвейерная лента с механическими рычагами, установленными по обе стороны. Эти рычаги показались Жуку-носорогу похожими на огромные стоматологические инструменты, и он представил себе громадного великана с широко открытым ртом, лежащего на конвейерной ленте.

Судя по информации из «медицинской карты», которую показал ему врач, нужное ему помещение располагалось в глубине здания. Жук-носорог без проблем нашел его и открыл дверь. Вот тогда-то он едва не попался в ловушку.

Когда он потянул дверь на себя, внезапно раздался какой-то шум. Жук-носорог отпрянул назад, пригибаясь к самому полу. Над его головой что-то просвистело, как выпущенная из лука стрела. В следующее мгновение он увидел, что это на самом деле была стрела. Воткнувшись в стену, она вибрировала.

Оказалось, что в комнате был установлен тактический арбалет, который выстреливал при открытии двери. С тех пор как Жук-носорог начал заниматься этой работой, люди говорили ему, что он все делает по старинке, а он отвечал им, что иногда старомодные способы – самые эффективные. Это все равно что полагаться на таблицу умножения или плакать, прося кого-нибудь одолжить вам денег. В спорте, где все регламентировано, старые правила могут быть пересмотрены, а классические эффективные приемы запрещены, но в бизнесе Жука-носорога все средства хороши, лишь бы они работали.

Он осторожно поднялся и, прижимаясь к стене, вошел в комнату. На столе напротив двери лежал арбалет. Он был покрыт толстым слоем пыли. Эта ловушка была установлена явно не вчера. Арбалет долго ждал своего часа.

В дальнем углу комнаты стоял шкаф, запертый на ключ, но от сильного удара его дверца открылась достаточно, чтобы Жук-носорог смог вытащить из его недр ту самую вещь, которую он искал. Это была коробка. Маленькая коробочка, которая подошла бы под модные часы или дорогое кольцо. Он бросил ее в свой рюкзак.

Ловушка с арбалетом была неожиданной, но в остальном задание казалось таким же простым, как если б оно заключалось только в том, чтобы взять коробку и вернуться с ней домой. Жук-носорог был в восторге от такого легкого задания – легче, чем все, которые он когда-либо раньше выполнял. Но ему было известно, что нельзя полностью терять бдительность. Он слышал историю о профессионале, который взялся за легкую работу – нужно было всего лишь украсть чемодан в синкансэне «Хаятэ» линии Тохоку и сойти на следующей станции, – однако этот человек почему-то просто не смог сойти с поезда и оказался втянут в водоворот событий, в результате которых образовалась целая груда мертвых тел [30]. Так что Жук-носорог знал, что опасность может все еще где-то подстерегать его.

И в действительности так оно и было. Это случилось, когда он пришел на остановку автобуса, чтобы отправиться домой.

Когда Жук-носорог добрался до автобусной остановки, там уже ждали трое мужчин значительно его старше. Ему стало любопытно, было ли это местной традицией – жители этого района, похоже, предпочитали ездить на автобусах, а не на машинах. Затем за его спиной появился мужчина помоложе и спросил:

– Прошу прощения, я опоздал на автобус? Он же еще не уехал, нет?

– Я думаю, еще нет.

– О, это хорошо. А то следующий только через час.

– Здесь что, ходит только один автобус в час?

– Ну да. Это же сельская местность.

– В таком случае, разве не очевидно, что автобус еще не приходил? Если мы вчетвером стоим здесь и ждем его…

«Зачем ему было задавать такой очевидный вопрос?»

– Ну да, это звучит логично.

Его тон вдруг показался знакомым. Волосы молодого человека были выкрашены в каштановый цвет и уложены с помощью химической завивки. Он выглядел так, словно мог быть художником, или музыкантом, или, может быть, просто низкопробным пикапером. Но Жук-носорог не думал, что он был кем-то из них. Этот парень просто разыгрывал из себя беззаботного и безобидного персонажа. Однако было заметно, что нервы у него напряжены.

«Может быть, он охотится за коробкой?» Жук-носорог тотчас сосредоточился на своем рюкзаке. Парень, возможно, искал удобного случая подкрасться и вскрыть рюкзак лезвием бритвы, чтобы добраться до содержимого. Жук-носорог сам не раз проделывал подобные штуки.

Или, может быть, он планирует напасть на него сзади…

В любом случае Жук-носорог был настороже и ожидал нападения сзади, вот почему он слишком медленно отреагировал, когда один из старших мужчин, стоявших перед ним, нанес ему удар ногой. Ему удалось поднять правую руку как раз вовремя, чтобы блокировать атаку.

Нога мужчины врезалась в его согнутую руку. Жук-носорог должен был действовать уверенно и хладнокровно. Он сразу понял, что эти люди работали вместе с молодым парнем, стоявшим позади него. Быстро сгруппировавшись, он перекувырнулся и выкатился с автобусной остановки на улицу, затем вскочил на ноги. Четверо мужчин направились к нему, собираясь окружить. Трое профессионалов постарше и один молодой.

Жук-носорог еще немного отступил, стараясь сохранить с ними некоторую дистанцию. Его инстинкты были обострены до предела.

«Кто нападет первым?»

Мужчины выстроились полукругом и подступили к нему ближе, двигаясь как единый слаженный организм. Было непохоже на то, что они объединились только сегодня – скорее всего, давно отрабатывали совместные маневры.

Жуку-носорогу стало любопытно, где они могли этим заниматься. По правде сказать, ему не хватало базовых знаний, поскольку сам он почти никогда не работал в команде. Затем Жук-носорог живо представил себе, как эти люди бронируют зал в городском развлекательном центре и тренируются вместе до поздней ночи, отрабатывая приемы слаженной обороны и нападения. «Здорово, можно только порадоваться за них, что они так преданы работе», – думал он, отражая атаки.

Удар ногой с разворота, за которым немедленно следует боковой удар с дальнего расстояния, затем боковые короткие удары, которые сыплются на него один за другим.

Жук-носорог справлялся с каждой атакой, уклоняясь и одновременно блокируя, отбивая один удар, а затем быстро отскакивая за пределы досягаемости следующего, полностью поглощенный тем, чтобы удержать нападавших на расстоянии.

Но, к сожалению, когда человек вынужден непрестанно двигаться, у него рано или поздно перехватывает дыхание. Жук-носорог знал это простое правило. Чем больше они вовлекались в свою синхронную игру, тем больше все зависело от того, насколько им удавалось сохранять общий ритм: в такой ситуации, когда кто-то начинает замедляться, строй рушится, как костяшки домино. Это все равно как в приготовлении традиционного рисового теста моти: если человек, разминающий тесто в ступе деревянным молотом, и человек, который мешает и смачивает тесто, сбиваются с постоянного четко выверенного ритма, может произойти несчастный случай, и один случайно ударит другого тяжелым молотом.

Молодой человек с каштановыми волосами, спрашивавший про время прибытия автобуса, стал первым, кто начал проявлять признаки усталости. Он собирался нанести удар ногой, но не смог поднять ее на нужную высоту и открылся для удара.

Жук-носорог тотчас воспользовался шансом для атаки. Извиваясь, как змея, вынужденный противостоять сразу четырем противникам, он выводил их из игры одного за другим. Конечно, его дыхание тоже начало сбиваться, и он чувствовал, что его движения постепенно замедляются, но тем не менее смог адаптироваться к собственной усталости. Так что прошло совсем немного времени, прежде чем все его противники были повержены.

Четверо мужчин лежали на земле, издавая стоны, но в остальном на всей территории вокруг автобусной остановки стояла тишина. И не было никаких признаков приближающегося автобуса. Дул ветер, шелестя желтеющими осенними листьями и оживляя обстановку.

Жук-носорог, подумав немного, решил отказаться от поездки на автобусе. Как раз собираясь уходить, он почувствовал что-то неправильное и, резко обернувшись, увидел, что один из старших мужчин, все еще лежавший на земле, протягивает в его сторону правую руку.

Жук-носорог бросился к мужчине и схватил его за руку. Из пальцев у того на землю выпало что-то маленькое, похожее на игрушку. Крошечный пистолет. Достаточно маленький, чтобы полностью спрятать его в ладони. «Швейцарский мини-пистолет», – пробормотал Жук-носорог себе под нос. Некоторое время назад вокруг этого изобретения поднялся некоторый шум – очевидно, он был разработан с использованием знаменитых швейцарских часовых технологий и рекламировался как «Пистолет не больше вашего большого пальца!», – но это был первый раз, когда Жук-носорог увидел его в реальной жизни. Эта модель, судя по всему, была модифицирована.

Он повертел его в пальцах, оценивая. Из него вышло бы отличное шпионское оружие.

Что же касается четверых нападавших, то раньше Жук-носорог убил бы их не задумываясь. Любой, кто пытался вывести его из игры, с высокой вероятностью повторил бы свою попытку, если б ему представился такой шанс, особенно если они были первыми, кто начал драку. Это означало, что они прекрасно знали, что рискуют своими жизнями.

«Прощай своих врагов…» В жизни так практически никогда не происходит.

Однако на этот раз, даже глядя сверху вниз на своих четырех противников, беспомощно валявшихся на земле, Жук-носорог ни разу не подумал о том, чтобы убить их. Его мысли были далеки от этого. На самом деле он начал думать о том, что эти четверо мужчин чьи-то дети – каким бы банальным это ни казалось. Он ничего не знал об их детстве или о том, какие у них были родители и как они их воспитывали, но мог себе представить, что когда-то, когда были намного моложе, они должны были быть немного более милыми. По крайней мере, так ему казалось. Затем он начал думать о своем собственном детстве, и эти мысли вызвали у него довольно сложные чувства.

Его собственные родители более или менее предоставили его самому себе, и у него почти не осталось воспоминаний о том времени, когда он был маленьким мальчиком…

* * *

– Пап, почему у тебя такое удивленное лицо? – возвращает его к реальности голос Кацуми.

– О… просто вспомнил об одном случае, произошедшем вчера на работе и заставшем меня врасплох. Но больше всего меня удивили твои слова.

– А что такого я сказал?

– Что я достоин восхищения.

– Ах, вот оно что! – Кацуми чешет кончик носа и слегка краснеет. – Ну, я имел в виду, что ты такой и есть. Ты усердно работаешь и обеспечиваешь всех нас.

– Не часто можно услышать, как ребенок твоего возраста говорит подобные вещи. – Жук-носорог искренне тронут.

– И вдобавок к этому ты, ну… очень добр к маме.

– Добр, вот как?

– Да, всегда внимателен к ее настроению.

Кацуми смеется.

– Да ладно, каждый хочет, чтобы его семья была счастлива. Возможно, это просто инстинкт. Когда кто-то рядом с тобой расстроен, ты тоже расстраиваешься. И пытаешься найти способ заставить их чувствовать себя лучше.

– Даже если в конечном счете тебе приходится жертвовать собой?

– «Жертвовать» – это, я думаю, все же слишком сильное слово. Или тебе действительно так кажется со стороны?

– Ну, я бы не сказал, что ты ведешь себя подобострастно или постоянно унижаешься, но все-таки ты мог бы немного больше постоять за себя.

– Ну, что ж… – Жук-носорог удерживается от улыбки и вместо этого хмурится. – Есть ценители скромных пьес о тихой семейной жизни, – говорит он мягко.

– Скромных пьес? О чем ты?

– А… впрочем, не важно.

– В общем, как бы то ни было, у тебя, похоже, настоящий талант с головой уходить в то, что ты делаешь.

– Правда?

– Ну да. Я же вижу, как ты иногда решаешь эти свои кроссворды.

– Мне нравятся кроссворды.

Жук-носорог действительно находил это занятие умиротворяющим – когда ты ни с кем не соревнуешься, просто заставляешь работать свой мозг, решая задания в горизонтальных и вертикальных столбиках и постепенно заполняя все пустые квадратики.

– Мне нравится решать задачи, все фрагменты которых аккуратно сочетаются друг с другом в том порядке, в котором кто-то это спланировал. В реальном мире такое нечасто встретишь.

– Это точно.

– А что тебе известно о реальном мире?

– Я о том, что у меня есть подработка на полставки. И это иногда может вызывать сложности.

– Да, полагаю, что может.

– Это все равно как разгадывать кроссворд и ожидать, что все будет по вертикали и по горизонтали, но потом вдруг появляются диагонали и другие направления.

– Так твоя работа заключается в составлении кроссвордов?

– Это метафора, пап. Я просто говорю о том, что в жизни есть много проблем, у которых нет простых решений.

– Да, все так и есть, ты правильно понимаешь. Ты думаешь, что разгадываешь кроссворд, а это, оказывается, кубик Рубика… Такое случается сплошь и рядом.

Кацуми снова смеется.

– Что тут смешного? – спрашивает Жук-носорог.

– Вот как обстоят дела у вас с мамой, верно? Ее недовольство всегда обрушивается на тебя внезапно и под самым неожиданным углом.

– Что там насчет углов?..

Его жена внезапно появляется в гостиной. Жук-носорог едва не вскрикивает.

– Мы говорим о математике. – Кацуми совершенно невозмутим.

– О, это интересно!

По ее голосу нельзя сказать, чтобы она была в каком-то плохом настроении. Тон у нее очень даже оптимистичный. Услышав ее ответ, Жук-носорог в глубине души чувствует облегчение. Он как раз задается вопросом, что у нее произошло сегодня хорошего, как она говорит:

– Когда я возвращалась из магазина, то нашла новый маленький ресторанчик. Он только что открылся. – В ее голосе определенно различимы нотки нетерпения.

– Это же прекрасно! – Жук-носорог отвечает ей лучшим, что приходит ему в голову. – Давай сходим туда.

– Да, это обязательно нужно сделать!

– Я пас, – говорит Кацуми. – Давайте вы вдвоем сходите и получите удовольствие.

Она, кажется, недовольна его ответом и говорит слегка с нажимом:

– Раз уж ты сегодня дома, ты должен пойти с нами! Мы ведь не всегда сможем вот так пойти и насладиться семейным ужином…

– Мне правда не хочется. Всё в порядке, лучше вы двое идите без меня, – стоит на своем Кацуми.

Обычно Жук-носорог склонен уважать желания сына и позволять ему делать так, как бы он хотел, но в данном случае ему очевидно, чью сторону он должен принять.

– Почему бы нам правда не пойти в этот ресторан всем вместе, хотя бы в этот раз…

Его жена с энтузиазмом добавляет:

– Еда за наш счет, Кацуми; пока есть возможность, ты должен пользоваться этим! Ну правда! Или, если не хочешь, можешь поехать со мной в парк развлечений Фудзи-Кью Хайлэнд [31].

– Ну вот, теперь еще и парк развлечений! – стонет Кацуми.

– Я хочу прокатиться на американских горках, и мне нужно, чтобы кто-нибудь пошел со мной.

– Папа может пойти с тобой.

«Да, я бы мог пойти с тобой», – сказал бы Жук-носорог, но это явно не то, что хочет услышать его жена.

– Если ты не хочешь идти с нами в ресторан, тебе придется пойти со мной в Фудзи-Кью. Выбирай сам.

– Мама, это похоже на то, как поступил бы мошенник, – криво усмехается Кацуми. – Ты пытаешься заставить меня думать, что у меня есть только два варианта. Это мошеннический прием. Ложный выбор.