– Миякэ-сан, ты уверен, что я не отвлекаю тебя от работы? Я действительно очень тебе благодарен, что ты согласился уделить мне немного времени.

Сидя напротив Жука-носорога, Наномура склоняет голову в знак признательности. В регионе Канто уже похолодало и дуют холодные ветры, предвещающие скорое приближение зимы, но мужчина утирает носовым платком пот со лба. Он невысокого роста, с небольшим брюшком и лицом, отдаленно напоминающим кубик.

Наномура работает охранником. Примерно полгода назад он устроился на работу в этот универмаг, и они с Жуком-носорогом начали время от времени сталкиваться друг с другом, когда последний заходил по работе в отдел канцелярских товаров. За последний месяц они несколько сблизились.

Все началось с того, что ребенок попытался совершить кражу в универмаге.

Жук-носорог, закончив в служебной комнате ознакомительный обзор новой линейки продуктов вместе с менеджером по персоналу, вышел в торговый зал – и тут заметил ребенка, на вид примерно среднего школьного возраста, который как будто выбирал ручки и проверял, как они пишут. Жуку-носорогу мгновенно стало ясно, что ребенок собирается украсть несколько ручек. На самом деле ничто из его действий не было откровенно подозрительным – что, очевидно, указывало на то, что воровство было ему привычно. Но Жуку-носорогу тем не менее было ясно как божий день, что парень что-то замышляет.

У него не было намерения останавливать его. В конце концов, когда Жук-носорог сам был в возрасте этого мальчика, он был замешан в гораздо более серьезных преступлениях, нежели магазинные кражи. Какое он имел право указывать какому-то ребенку, как тому жить?

Вот тогда-то и появился Наномура.

Одетый в обычную гражданскую одежду, а не в форму охранника, он подошел к парню. В следующее мгновение пошатнулся – школьник с силой его толкнул. Затем парнишка убежал. Жук-носорог запомнил упрямое выражение его лица и нахмуренные брови.

– Ты в порядке? – окликнул Жук-носорог Наномуру.

– Не сказал бы. Я облажался.

– Знаешь, если хочешь поймать магазинного воришку, нужно, наверное, попытаться задержать его, как только он выйдет из магазина. Тогда у тебя будут доказательства.

Действительно, казалось довольно глупым обвинять кого-то в краже еще до того, как он вышел из магазина. И потом даже не преследовать его. Жуку-носорогу стало искренне любопытно, почему этот человек не попытался поймать мальчишку.

– Но если б я подождал, когда пацан выйдет из магазина, он бы уже что-то украл. – Охранник добродушно улыбнулся.

– Но он действительно собирался украсть.

– Я подумал, может быть, мне удастся заставить его передумать…

«Еще не поздно, ты можешь просто вернуть взятую вещь на место», – Наномура сказал мальчишке что-то в этом роде, Жук-носорог точно не запомнил, но, что бы это ни было, в ответ мальчишка толкнул его и убежал.

– Наверное, я слишком мягко с ним себя повел.

– Может быть, и так, но в этой мягкости нет ничего плохого. – Жук-носорог сказал это без всякой иронии. – Если на детей постоянно кричать, это вовсе не обязательно научит их отличать неправильное от правильного.

– Ему примерно столько же лет, сколько моему мальчику, – немного смущенно сказал Наномура, объясняя причины своего поступка.

Впоследствии выяснилось, что школьник, воровавший в магазине, был пойман работником, загружавшим напитки в торговый автомат рядом с лестницей. Парень спешил поскорее уйти с места преступления и пинком отбросил коробку с пластиковыми бутылками, а когда он даже не извинился, работник пришел в ярость и погнался за ним.

С того дня всякий раз, когда Жук-носорог и Наномура случайно встречались, они обменивались приветствиями, как старые товарищи, у которых есть общая тайна. Жук-носорог умел взаимодействовать с людьми на поверхностном уровне, то есть не выходя за рамки приятной светской беседы и обмена любезностями, и поначалу с Наномурой тоже было так. Но вскоре он заметил, что их беседы ему искренне нравятся.

Их сближало то, что у обоих было по одному сыну, и вдобавок к этому Наномура никогда не хвастался и ни о ком не злословил, а говорил в основном о погоде, о временах года или на другие безобидные темы. Жук-носорог был ему за это благодарен.

– Наномура-сан, ты очень тактичный человек.

– А? Тактичный?

– Ты всегда выбираешь легкие темы для разговора. Никаких острых краев.

Наномура, смущенно рассмеявшись, произнес:

– Пока мы разговариваем друг с другом, сама по себе тема не имеет такого уж большого значения. Важно просто поздороваться и обменяться несколькими фразами. У людей разные вероисповедания и разные убеждения, а для некоторых, например, спорт подобен религии, и они готовы спорить о нем часами. Так что, кажется, если не быть осмотрительным, легко столкнуться с недопониманием и попасть в конфликтную ситуацию. Погода гораздо безопаснее.

– Согласен, погода – безопасная тема. Хотя обычно разговоры о погоде никуда не ведут. – Жук-носорог просто говорил то, что было у него на уме, особенно не выбирая слова.

Но Наномура расхохотался в ответ:

– Совершенно верно!

Однажды они, как обычно, говорили о погоде, затем их беседа плавно перетекла в разговор о временах года, который, в свою очередь, каким-то образом навел их на разговор о насекомых. Наномура сказал:

– Я развожу жуков-носорогов, кабуто-муси.

Почему-то он выглядел смущенным этим фактом. Выращивание жуков-носорогов – кабуто-муси и жуков-оленей – кувагата-муси всегда было популярным занятием у мальчиков, так что он начинал заниматься этим вместе со своим сыном-школьником, но постепенно увлекался все больше и больше и теперь, как профессиональный заводчик, следит за температурой в гнезде, чтобы личинки правильно развивались и в итоге из них получались особенно крупные и красивые жуки. Жук-носорог испытывал странное чувство, слушая, как Наномура рассказывает о жуках, учитывая совпадение с его кодовым именем, под которым он был известен в преступном мире, но чем больше он слушал, тем более захватывающим ему все это казалось. В конце концов дошло до того, что каждый раз, когда они встречались, он спрашивал, как поживают жуки.

«Вот как. Думаю, вот какое это чувство, когда у тебя есть друг».

Постепенно взаимопонимание между ними укреплялось. Ему пришло в голову, что, должно быть, именно это почувствовала Хелен Келлер – американская писательница, которая еще в младенчестве лишилась слуха и зрения, – когда ее учительница налила воды на одну ее ладонь, а на другой ее ладони пальцем вывела слово «w-a-t-e-r», «в-о-д-а»: «Так вот что такое вода!» [28] Но затем он тотчас испытал чувство вины за то, что сравнил себя с кем-то настолько достойным и вдохновлявшим других людей.

Был еще один человек, сотрудник крупной компании, с которым Жук-носорог познакомился на скалодроме для боулдеринга.

Они начали общаться, беседовать на разные темы, но, прежде чем они смогли по-настоящему подружиться, тот исчез. Всякий раз, думая об этом, Жук-носорог испытывает острую душевную боль, словно одиночество – это холодный ветер, пронизывающий его насквозь. Причем он даже не может вспомнить имя того человека.

В любом случае ему очень повезло, что он встретил кого-то еще, с кем ему удалось поладить, поэтому, когда Наномура спросил, не может ли он уделить ему немного времени для разговора о чем-то важном, Жук-носорог с радостью согласился. Если быть точнее, он заметил, что Наномура выглядит подавленным, и спросил, хорошо ли тот себя чувствует.

– О да, я в порядке, – коротко отозвался Наномура, но через мгновение заговорил снова: – На самом деле, Миякэ-сан, я хотел поинтересоваться, могу ли посоветоваться с тобой по одному личному вопросу.

И вот они сидят друг напротив друга за столиком в кафе на третьем этаже универмага.

– Сегодня я работаю в ночную смену, – начинает Наномура.

– Это, должно быть, непросто, – вежливо отвечает Жук-носорог.

Не имеет особенного значения, что в этом такого «непростого». У каждого человека в мире есть что-то такое, с чем ему трудно иметь дело, поэтому лучше всегда дать людям почувствовать, что ты замечаешь и ценишь их борьбу с трудностями на работе и жизненными обстоятельствами. Жук-носорог научился этому, живя со своей женой. С тех пор как они начали жить вместе, и особенно с тех пор, как родился Кацуми, бо́льшую часть ее недовольства можно было свести к тому утверждению, что он просто не знает, насколько тяжело ей приходится. Или, по крайней мере, таково его представление об этом.

– В самой этой работе нет ничего такого уж сложного. – Наномура снова хмурится.

Неловко пошевелив рукой, он едва не опрокидывает стоящий перед ним стакан с водой. К тому же, когда официантка подошла к ним принять заказ, он пробормотал что-то неразборчивое, так что ей пришлось попросить его повторить. Из-за этого у Жука-носорога складывается впечатление, что у Наномуры сейчас не лучшая полоса в жизни, хотя, честно говоря, он не делает окончательных выводов на основании столь косвенных признаков.

– Кажется, это довольно сложно – патрулировать все здание ночью. Готов поспорить, это даже немного пугает.

– О нет, на самом деле мне даже нравится, как чувствуешь себя ночью в универмаге. В этом есть что-то особенное.

– Но все же…

– Однако я чувствую большую ответственность. Если случатся какие-то неприятности, какая-нибудь пропажа или ущерб, я буду чувствовать себя просто ужасно. Руководство ведь верит в меня.

– Ты очень ответственный.

Жук-носорог говорит это совершенно искренне. Естественно, полицейские и охранники должны брать на себя ответственность за то, что происходит во время их дежурства, но не каждый стал бы настолько вкладываться в это душевно и рассуждать об этом с точки зрения веры и доверия.

– Ответственность – это моя сильная сторона, – отвечает Наномура. – Но я не могу избавиться от ощущения, что мой сын обо мне невысокого мнения.

– Почему ты так считаешь?

– Ну, по правде сказать, я не очень хорошо умею общаться с людьми, и я всегда был скорее тихоней. Скажем так, я просто недостаточно выдающийся человек, у которого совсем не впечатляющая работа. Пожалуй, я – не тот отец, к которому сын испытывал бы хоть какое-то уважение.

– Да ладно, я уверен, что это неправда, – твердо говорит Жук-носорог, немного наклоняясь в сторону Наномуры. В этот момент он думает о своем собственном сыне. – И вообще, что такое «впечатляющая работа»? То, что у тебя тихий характер, означает лишь то, что ты знаешь, как мирно получать удовольствие от жизни, вот и всё. Люди, которые стремятся быть яркими и веселыми, на самом деле не могут наслаждаться своей жизнью, не вовлекая в нее других людей, чтобы быть «душой компании». Я бы скорее подумал, что твой сын гордится тем, что у него такой отец, который живет своей жизнью и ответственно подходит к работе.

Наномура выглядит неуверенным.

– Ты слишком добр ко мне, Миякэ-сан. Неужели ты правда так думаешь?

– Я говорю серьезно.

По крайней мере, работа Наномуры гораздо более достойна похвалы, нежели то, чем за деньги занимается Жук-носорог.

– Что ж, я искренне ценю то, что ты так говоришь. Но, знаешь ли, для меня как для отца уважение моего сына…

– Я понимаю, о чем ты. Ты не хочешь, чтобы он в тебе разочаровался.

Это, кстати говоря, одна из причин, по которой он так хочет, чтобы у него был друг. «У моего отца даже нет ни одного друга», – если Кацуми будет так думать, то, без сомнения, станет меньше его уважать, как будто его отец – какое-нибудь ничтожество, с которым никто не дружит. От этой мысли Жук-носорог действительно чувствует себя очень маленьким. Когда у тебя много друзей – это не обязательно хорошо. Но даже наличие всего одного друга не избавляет от проблем. Жук-носорог знает это, но не может перестать чувствовать радость дружеского общения.

– В общем, на днях мой сын сказал, что хочет прийти посмотреть, как я работаю.

– Разве это плохо? Ты отлично справляешься со своей работой охранника.

– Он сказал, что хотел бы посмотреть, как я патрулирую универмаг ночью.

– Мне кажется, что мальчику действительно было бы интересно осмотреть универмаг в нерабочее время. Он ведь учится в средней школе, верно? Мой сын сейчас учится в университете, но я помню, что годы средней школы были для него самыми тяжелыми.

На самом деле он мало что помнит из того времени, но его жена всегда говорит насчет чего угодно: «Это ничто в сравнении с тем временем, когда он учился в средней школе» и «Годы учебы в средней школе были самыми тяжелыми», так что Жук-носорог уже и сам начал так чувствовать.

– Ты должен позволить ему прийти и посмотреть.

– Ты так считаешь?

– Ты беспокоишься о том, сможешь ли получить разрешение? – Жук-носорог мог предположить, что Наномура споткнулся именно на этом моменте.

– Я просто не думаю, что они будут в восторге от этого. Если мой сын будет со мной в ночную смену и случится какая-нибудь неприятность, это ведь только усугубит ситуацию; и потом, это смешение работы с личными делами, а такое ни в какой компании не приветствуется. Что, если б кондуктор синкансэна захотел, чтобы его ребенок увидел, как они работают, и привел его в диспетчерскую? Это было бы совсем нехорошо.

– Я согласен, но все-таки ночной обход универмага не связан с безопасностью стольких людей.

– Наверное, ты прав. – Похоже, Наномура слишком взволнован, чтобы принять решение. – Я всегда работаю там один, так что мне было бы нетрудно незаметно провести внутрь моего сына. Может быть, в следующий раз, когда у меня будет ночное дежурство…

– Я думаю, это отличная идея.

Если оставить в стороне правила компании, распорядок охраны и профессиональную ответственность, с точки зрения воспитания у сына уважения и восхищения своим отцом это действительно прекрасный шанс.

Однако квадратное лицо Наномуры вдруг грустнеет и как будто вытягивается.

– Но есть еще кое-что, что не дает мне покоя…