Чем дольше он мучил её, тем острее становились его ощущения. Не в силах терпеть сладкую муку от прикосновения к клитору, Амелия невольно стала нагибаться, «уходить» от его пальцев, стараться сделать касания не такими напористыми.

— Император… — застонав имя, Амелия сжала его волосы. Оргазм не приходил, а комок внутри неё всё нарастал и нарастал, но никак не лопался. Она сама готова была сейчас лопнуть — все чувства обострились, а самое лёгкое дуновение ветерка казалось ей лаской языка на оголенном нерве. И ведь продолжала издеваться над собой — даже не сдерживая стонов, она не закрывала глаза, а упорно продолжала смотреть, как мучитель истязает её. — Не могу!..

— Не сдерживайся, — шептал Император, обжигая ухо горячим дыханием. — Не противься этому, — его пальцы активнее задвигались внизу, а сам он начал толкаться в её ягодицы пахом. Уже не мог терпеть, хотел овладеть ей, а стоны, что срывались с её уст, были красивее музыки, что она извлекала из скрипки.

Сдерживаться больше не было сил, и он, прекращая все действия, быстро расстегнул пояс на своих и ее штанах, спуская их, заставил Амелию выпятить попу и вошёл, сам не удержав стона. Она была такая горячая, такая мокрая и готовая, что он сразу задвигался в быстром темпе. Он и сам был готов. Теперь обе руки ласкали ее грудь, а с губ Императора срывалось рваное дыхание ей прямо в ухо при каждом толчке, которыми он будто вжимал Амелию себе в руки.

Она взорвалась внутри на первых секундах его толков. Упершись руками в стену, она сжала карту, сминая и разрывая её, но будто этого не ощущала. Чувствовала только его, его член, его руки и дыхание.

Амелия не знала о заклинаниях тишины, и пусть стонала, но старалась себя сдерживать, да только Император, прознав это, делал всё, чтобы она просто не могла молчать.

В такой момент она ощущала себя настоящей падшей женщиной. Как те, в портовых тавернах. Только и успела, что штаны стянуть и трахаться там, где её взяли.

И пусть сейчас Амелии было хорошо, эти мысли никуда не уходили, оттягивая момент второго наслаждения, которое наступило незадолго до конца Императора.

Он застонал с ней в унисон и замер, чувствуя пик наслаждения. Покидать ее горячее лоно совсем не хотелось, но был день, кабинет, работа… Уткнувшись лбом ей в плечо, он старался отдышаться и медленно помогал одеваться. Застегнул брюки, поправил рубашку, а затем повернул Амелию к себе лицом и страстно впился в губы, говоря, как ему ее мало.

— Надо сделать перерывы дольше, — усмехнулся Император и крепко прижал к себе Амелию в объятии, все ещё не желая отпускать от себя.

— А может, лучше ночи длиннее?

Когда Император отпустил её, Амелия опустила лицо и прошептала эти слова. На её лице не было блаженного очарования, какое было в ту ночь. Ей то и дело казалось, что одежда кричит о похабном деле, которое тут произошло. Она отстранилась от Императора и постоянно поправляла себя.

— Никакие пятиминутки не сравнятся с часами наслаждения в постели, — объяснила она первую фразу. — Никакая страсть не будет стоять рядом, покуда люди не будут сплетаться полностью обнаженными телами.

— Бесспорно, — согласился Император, с улыбкой наблюдая, как она поправляет одежду. — Однако ты настолько желанна, что иногда страсть туманит мой разум.

В доказательство он неожиданно наклонился к ней и быстро поцеловал. Погладив ее по щеке, он собрал несколько прядок и помог их вернуть в прическу, а пока это делал, разглядывал лицо Амелии влюбленными глазами. Как же он восхищался ее красотой, как же он любил ее.

— Если хочешь, можешь взять перерыв, чтобы сбегать в комнату. И можешь уже начинать собирать вещи в дорогу.

— Так скоро? Но каникулы еще не начались!

Мысли о мнимой свободе вновь захлестнули её разум и отогнали обиду за то, что он сотворил с ней это именно здесь. Да какая разница, что до каникул еще пара недель? Говорят собирать вещи, лучше так и сделать! Да и эта волокита с жалобами уже в печенках стояла.

Тяжело вздохнув, пытаясь осудить своё тело и нормализовать сердцебиение, Амелия улыбнулась и кивнула.

— Тогда лучше пойду за вещами.

Она повернулась к нему спиной и сделала пару шагов, но как-то решила, что нехорошо так. Он всё-таки доставил удовольствие ей. Она тут не хотела, но Император мог и просто для себя постараться.

Она вернулась к нему и, встав на носочки, коснулась губами его щеки.

— Спасибо за комплименты, милорд… Император.

Всё-таки, впервые назвав его по имени, Амелии это понравилось. Оно странно звучало, как и странно было его произносить, но оно было приятным.

Вот только этого жеста она сама смутилась и, прокашлявшись, вновь повернулась и уже быстрым шагом покинула кабинет.

***

В итоге уехать они смогли только через неделю. Императору обязательно нужно было провести один из экзаменов, ну, а остальные, менее важные, он доверил преподавателям. Передав последние дела Анградэ, они вышли во двор, где ждала карета, а в ней сидела Амелия.

— Если будет что-то срочное, свяжись со мной. В остальном пусть меня никто не беспокоит, — распорядился Император и открыл дверцу кареты.

— Я не думаю, что будут какие-то проблемы, — спокойно ответил Анградэ. Он хорошо позаботился, чтобы и следа не было в замке леди Амелии. Даже в её комнате сразу после ухода прибирались и спрятали все вещи и записки. — Картины убрали, всё, что может говорить о вашей женщине, исчезло. Но я буду информировать вас, если здесь окажутся шпионы. Без вашей чувствительности к замку будет трудно, но охрану мы увеличили.

— Для всех я уехал на родину в связи с кончиной моего троюродного дяди, потому в такой спешке, — напомнил легенду Император и собрался уже сесть в карету, но вдруг обернулся и строго так посмотрел на своего генерала. — Узнаю, что в мое отсутствие ты привел Фрею в замок — четвертую. Здесь ты остаёшься за главного вместо меня, так что веди себя подобающе.

Только после этого он отвернулся и наконец залез внутрь, усаживаясь напротив Амелии. Ему подумалось, что он ещё ни разу не бывал в отпуске, и эта поездка могла бы стать неплохим поводом отдохнуть. А уж о приятности компании и говорить не стоило.

Анградэ насупился, смотря в спину Императора, а потом уже на закрытую дверь кареты. И ведь обидно было! По двум причинам. Первая и самая главная — он, конечно, накосячил. Но неужели только кровь, пролитая во имя директора, искупить его грех? Как долго ему не будут доверять?

И второе. Почему он, дурак, не подумал об этом? Уже запретили, тут и пытаться не стоит. Но ведь он даже не подумал, что можно привести Фрею в замок! А жаль…

— Кто такая Фрея? — полюбопытствовала Амелия. Они разговаривали у самых окон, и она слышала последнее наставление Императора. — Знакомая Анградэ?

— Можно и так сказать, — усмехнулся Император, провожая Анградэ взглядом, когда карета начала удаляться. После того, как ворота закрылись за ними, он прикрыл окна шторками и перевел взгляд на Амелию. — Глупец собрался жениться на ней. Вот после моего возвышения станет директором, тогда пусть и делает, что вздумается, а до этого ноги предательницы не будет в моей школе.

— Вы жесток, — Амелия отвернулась от Императора и посмотрела на шторку, будто могла видеть сквозь нее, но ей было просто обидно. Она не понимала, о чем речь, оттого приняла это на свой счет — Император свадьб не жалует. Не то что бы она горела желанием, но она не думала, что будет проводить жизнь в вечном статусе любовницы. В данном случае наложницы. И вполне возможно, она первая, но не будет последней, дай Императору лишь наиграться. И это печалило её. — Если вы познали любовь, то могли бы пойти ему навстречу. Если нет, то постарались бы понять. Никогда не думала, что Анградэ может любить, но раз дело к свадьбе идёт, значит, сердце его сейчас очень болит.

— Они сами виноваты, что загнали себя в такую ситуацию. Я не люблю, когда меня обманывают, и делать из меня дурака не позволю, — протянул Император таким тоном, будто о пустяках каких-то говорил. Он развалился на сидении и вытянул ноги, предвкушая довольно долгую поездку. Ноги поставил так, чтобы не мешать Амелии, но слегка касался ее. — Я и так пошел ему навстречу — Фрея жива, и они могут видеться, но за пределами Огня.

— Я не знаю всей истории, — прошептала Амелия. Откуда-то снизу, где от страха к лошадям прятался Льюис, услышав, что пара вела спокойную беседу, решил, что пора выходить. Он прыгнул на аккуратно уложенные на коленях Амелии перчатки и, немного наставив цепок на платье, улёгся, громко мурлыча. Амелия почесала его ушки, но глаза продолжали смотреть на безжизненные шторы. — Но если Анградэ тот, кем вы его описываете — верным, храбрым воином, которому не жаль отдать за вас жизнь, почему бы такому человеку не пойти на уступки? — Боковым зрением она заметила, что Император изменился в лице. Наконец-то взглянув на него полностью, Амелия добавила уже тише: — Простите. Я замолкаю.

— Я думал, ты ненавидишь Анградэ. — Император сел обратно и, потянувшись через проход, потрепал Льюиса по голове. В чем-то она была права, Анградэ ему предан, несмотря на все произошедшее. Возможно, стоит быть мягче, однако предательство прощать он не станет. — Удивительно, что ты встаёшь на его сторону и защищаешь.

— Просто я его понимаю, — пожала плечиками Амелия, хмурясь оттого, как Льюис, почувствовав кормящую руку, перепрыгнул на колени Императора и пристроился там. «Предатель», — буркнула она в голове, но в лице не изменилась. — Он ко мне был груб и жесток. Но для вас он верный человек. Я стараюсь не забывать об этом. Но это не значит, что я стала питать к нему тёплые чувства.

— Ах, давай на время забудем о делах и всем плохом, у нас отпуск, — улыбнулся Император, подхватил кота и пересел на сторону Амелии. — Как прибудем, чем хочешь заняться в первую очередь? И, кстати, такой вопрос… Слуг не будет. Ты умеешь готовить?

— Вы не удосужились взять с собой слуг? — Амелия даже рот открыла от услышанного, отодвигаясь от Императора, но лишь чтобы лучше видеть его. Хотя пусть это он видит её возмущение. — Конечно нет. Какая знать откажет себе в слугах на столь длительный период, тем более в месте, которое далеко от цивилизации? Милорд, впервые мне кажется, что вы поступили глупо. И простите мне мои слова, но это правда.

— Тогда придется мне, — он тихо рассмеялся, наблюдая за ее реакцией. — Никто не должен узнать, где мы, поэтому я позаботился об этом. Но если думаешь, что нам не обойтись без помощи, найдем людей на месте.

— Скорее, зверей. Учитывая то место, которое вы показали на карте. А что? Неплохо. — С коварной улыбкой Амелия посмотрела на Льюиса и взяла его на руки, касаясь довольно чувствительных мест Императора. Заглянув в наглую бурую морду и выслушав все «мяу», что сказал Льюис, Амелия продолжила: — Вот кто будет нам готовить. Только не мышей, Льюис, а настоящие жаркое из куропаток или оленью отбивную, ясно? Мы тебя не сырой рыбой кормим и будет требовать чего-то равноценного!

Кот ничего не хоте слушать, а главное, не желал смотреть в лицо, которое что-то требует у него. Да еще и без уважения! Толстячок стал сильно барахтаться в руках, просясь на ручки к «папе».

— Этот избалованный наглец, наверное, и мышей в глаза не видел, только в постели нежиться горазд. — Император ткнул Льюису по носу и придвинулся ближе, слегка обнимая Амелию. — Уверен, мы справимся со всем сами. Уж очень не хочется, чтобы нам мешали в эти дни.

Карета медленно двигалась к своей цели, везя пассажиров к их лучшим выходным. По крайней мере, Император рассчитывал, что это время станет для него и Амелии особенным; что они смогут сблизиться ещё больше. Именно на это он и надеялся, а уж со всем остальным пусть разбираются другие, пусть другие делают его королем.

========== 16. Сладкая пытка ==========

— Никто не вернулся, — скорбно подвела итоги операции Фрея на собрании. — Короткая записка о портрете некой леди, очень похожей на Амелию, — это все, что у нас есть. Этого слишком мало, чтобы его в чем-то подозревать. Лестат, что думаешь?

Но Лестат опять предпочел молчать. Как на всех собраниях в последнее время, он сидел отрешенным и не принимал никакого участия в обсуждении, будто и не здесь пребывал.

Фрея закатила глаза, намекая, как её это достало, и с тяжёлым вздохом повернулась к Вайсу. Если уж сам Лестат настолько отчаялся, то зачем, спрашивается, стараться? Взгляд Фреи ясно давал понять, что если он в ближайшее время не придет в норму, она бросит его подыхать в этом унынии одного.

Вайс на удивление понял её взгляд и даже кивнул в ответ. Но как мужчина, её слова огласит сам, тем более это были и его мысли.

— Господин, не сочтите за грубость, но мне и вашим людям надоело выполнять всю работу, не имея лидера. Мы думаем и действуем. Вы же принимаете активное участие лишь тогда, когда план готов. И всё, к чему сводятся ваши действия — сидеть в замке и ждать хороших вестей. Лично мне ваша герцогиня не нужна. У меня есть и другие дела в королевстве. Судя по нынешнему вашему состоянию, вы сдались. Что ж, хорошо. Мне было приятно иметь с вами дело.

Вайс встал и направился к выходу. Он не играл на публику, он действительно собирался уходить. Его работа — расследовать преступления королевского уровня и находить зачинщиков бунтов или будущих убийц короля. Здесь он по личной просьбе Остера. И видеть сломленного духом Лестата ему уже осточертело.

— Т… Так просто уйдешь? — не поверила Фрея и в шоке уставилась на спину уходящего. Но надо же с этим что-то делать! — Лестат, останови его!

Она повернулась к нему, но тот как сидел, смотря куда-то в пространство, так и не отреагировал. Разозлившись окончательно, она пнула его в ногу и, буркнув что-то вроде «ну и сиди здесь», последовала за Вайсом.

— Проверьте ещё раз, — остановил их тихий голос уже у самых дверей. Обернувшись, они увидели, как Лестат поднялся из кресла. — Зачем ему портрет Амелии? Если он изначально хотел заполучить ее, это объяснит, зачем он проклял меня. Это он, я уверен.