Кая сидела в самом углу камеры на корточках, обхватив свои колени. Спину и голову, подобно одеялу, укрывал плащ, а мыслями девушка была далеко не здесь. Она боялась маленьких комнат и камер. Нет, стены не давили, но страх быть запертой вводил её в панику, с которой более-менее научил бороться Гинтар. Но его не было, а непонятный страх медленно охватывал это тельце. Она старалась не видеть, не чувствовать, не слышать и не нюхать. Кто там был? Что говорил? Неважно. Есть она и её мысли. И чувство безысходности, которое рвалось на поверхность.

Стражник открыл двери в подземелье перед Валанди и впустил ее, остановив, однако, Гинтара в проходе.

— Пусть идёт, — крикнула она через плечо, спеша увидеть пленницу.

Всю дорогу до темницы она думала, что же с ней делать. Изгнать? Это был бы отличный шанс избавиться от нее и Гинтара. Оставить сидеть в клетке на несколько дней? Это хорошенько бы проучило и туманного за его длинный язык, и оборотня за дерзость и эти её постоянные взгляды с неприязнью — она думала, что Валанди не замечала? Но стоило ей увидеть свернувшуюся в калачик в углу камеры Каю, как все мысли о мести показались детскими и глупыми. Правильно Силейз назвала ее противным ребенком. Валанди улыбнулась этой мысли, но сообразив, что сейчас неуместно радоваться, вновь приняла серьезный вид.

— Где другие двое? — спросила она стражника — Гинтар успел рассказать в подробностях о происшествии.

— Наверху, с другими стражами, — доложил туманный эльф. — Они не превращались, поэтому мы не стали их запирать.

— Приведи их сюда, — велела Валанди.

— Да, госпожа, — и стражник, поклонившись, ненадолго вышел.

Гинтара впервые впустили сюда, и он сразу нашёл свою подругу.

— Кая, — тихо-тихо позвал туманный. Он не стал больше с ней говорить, не рисковал выводить из мира, который он сам научил её создавать. Но просто сел рядом с клеткой, протянув руку через железные прутья, и стал дожидаться вердикта Валанди.

Лунных было двое: Шарк — мужчина явно возрастом старше самой солнечной, накаченный и длинноволосый брюнет, а второй был не только моложе Валанди, но и намного меньше своих собратьев, хотя и походил на столетнего эльфа.

На вошедших они не обращали никакого внимания, просто разговаривали между собой с полной уверенностью в своей правоте.

— Из-за этой дряни мы ещё тут должны торчать, — закончил какую-то гневную тираду Шарк.

— Хоть в чем-то Лука был прав — надо было загрызть эту убийцу до её изгнания, — соглашался второй.

Валанди услышала голоса и обернулась. «Убийца», «изгнание»? И Гинтар ещё смел читать ей нотации по этому поводу, а сам все это время путешествовал с такой! Обида и гнев снова нахлынули на солнечную, но уже не в такой степени, как раньше.

Она внимательно изучила сначала одного представителя лунного, затем второго. Заводила — явно тот, что крупнее, да и умом, похоже, не блещет.

— Согласна насчёт дряни, но это не даёт вам повод устраивать беспорядки в городе, — произнесла Валанди, отчасти чтобы расположить к себе этих двоих и вывести на разговор, отчасти чтобы укольнуть Гинтара, оскорбив его подругу. — Я хочу услышать вашу версию случившегося.

Лунные одновременно обернулись на Валанди, потом переглянулись и вновь посмотрели на девушку. Отчасти такая реакция была из-за того, что они вообще не поняли, что эта золотая мошка вдруг с них что-то требует. Но сами по себе мужчины не были хамами или кем-то ещё, так что не видели смысла не рассказывать.

— Гуляли мы с Фейро по городу, шли к пекарне на углу у фонтана. Учуяли знакомый запах, а там…

— Вообще не понимаю, только полоумный разрешил бы пускать в город всякое отребье! — неожиданно добавил комментарий мелкий. На его наглость Шарк никак не отреагировал, позволяя выговориться.

— Девка эта раньше была членом нашей стаи. Сами мы с юго-востока. Ну, слово за слово, мы ей припомнили пару её грешков, вот она и набросилась.

— Может, мы и были грубы, — добавил Фейро, но уж больно по-крысинному у него глаза забегали, — но Русалочка была изгнана за весьма тяжкие преступления. И мы не видели ничего зазорного в том, чтобы пристыдить её.

И сколько уверенности было в их голосе. Казалось бы, что правду говорят. И они действительно правду говорили, да только у них было время продумать эту правду так, чтобы сами они казались «просто мимо проходящими».

— А то, что она не сдержалась, леди, доказывает, что Русалочка всё ещё опасна! — добавил Шарк, как бы ставя точку.

Пока двое мужчин рассказывали свою историю, Валанди с деланным интересом их слушала, участливо кивала и продолжала мило улыбаться, будто ей действительно важно их мнение, а сама в это время обдумывала размер штрафа, который выпишет им. А если они умудрятся ляпнуть какую-нибудь гадость, то ещё и на принудительные работы пошлет. И тут один из них додумался оскорбить политику Силейз. Сама она сколько угодно могла возмущаться по поводу того, что сестра пускала в город всех подряд, но говорить такое другим она никогда не позволит.

Парни не заметили как Валанди изменилась в лице и продолжили говорить. Это было большой ошибкой с их стороны. Помимо того, что они втоптали в грязь идеалы Силейз — её драгоценной сестрицы — так ещё и оплевали союзника, пусть временного, пусть Кая ей даже не нравилась, но так отвратительно тыкать в происхождение эльфа… Этого Валанди стерпеть не смогла.

— Ну-ка… Как ты назвал ее? — солнечная сделала шаг в сторону здоровяка, будто не расслышала слово и прислушивалась.

— Русалочка, — повторил Шарк, не ощущая угрозы, исходившей от неё.

Стражник, что привёл парней, ничего не подозревая, стоял рядом, и он никак не ожидал, что Валанди выхватит его меч и припрет мужика, который почти вдвое больше нее, к стенке. Только и успел ахнуть, схватившись за опустевшие ножны.

— Ещё раз скажешь это слово, и я вырву твой язык, а его заставлю сожрать, — она указала на второго лунного остриём, как бы намекая, чтобы тот тоже не двигался.

Шарк замер, но не от страха, а от неожиданности, от наглости этой незнакомки. Он выразительно посмотрел на стражника, но тот не собирался предпринимать никаких шагов в сторону защиты потерпевшего. Значит ли это?..

— Что ты себе позволяешь, дрянь? — второй лунный резко отскочил в сторону, дабы и стража, и незнакомка были в его поле зрения. Он хотел превратиться — это было видно по позвоночнику, который выгнуло неестественной дугой, отчего ткань затрещала по швам, а вместо стиснутых от злости зубов на всеобщее обозрение показались острые клыки. Но оборотень себя контролировал, не позволяя перейти черту. — Вот что из себя представляет Сильверсан? Солнечным можно…

— Заткнись, Фейро, — до Шарка сразу дошёл тот факт, что эльфийка перед ним — не простая горожанка. Может, глава стражи, может, ещё чего, но ясно одно — если она так открыто проявляет враждебность и стражники ничего не делают, значит шишка деваха высокая. — Я вас понял, леди. Но примите совет: оставьте Каю в своих темницах до конца её дней, — как можно спокойнее прошипел Шарк. То ли он сам был зол из-за несправедливости и безнадёжности, то ли всё-таки испугался за свою шкуру, то и дело бросая взгляд на остриё меча.

Валанди отпустила оборотня и отошла от него на несколько шагов, но продолжала угрожающе держать меч перед собой.

— Убирайтесь отсюда, — не сулящим ничего хорошего тоном проговорила Валанди. — И да помогут вам боги, если я вас снова увижу.

Она опустила меч и головой указала в сторону выхода, давая понять, что другого шанса у них не будет.

Фейро, до сих пор ничего не понимающий, был схвачен своим другом за шкирятник и выброшен из помещения. Только потом Шарк последовал за ним, переходя с быстрого шага на бег.

— А что с заключённой, госпожа Валанди? — подал голос стражник. — Преступление было совершено, да и надо второго оштрафовать за ношение холодного оружия…

Валанди снова подошла к клетке бросая испепеляющий взгляд на Гинтара, мол, и до него очередь дойдет, позвала Каю, наверное, впервые по имени:

— Кая, слышишь? Подойди ближе.

Потребовалось время, чтобы девушка начала двигаться, словно медленно выходя из этого состояния. Гинтар заметил взгляд солнечной, но сейчас его больше волновала судьба подруги. Сам он встал, и словно зеркальное отражение, встала и лунная. Тяжело вздохнув, она повернулась к Валанди и медленно подошла к клетке, обхватывая ладошками железные прутья. Сверху на них легли руки Гинтара. Он слышал разговор с оборотнями и сразу попытался вновь оправдаться:

— Валанди, не верь им. Ты многого просто не знаешь.

— Да успокойся уже сам, — без злобы, наконец, заговорила Кая и посмотрела на солнечную. — И как долго меня тут продержат?

— Я услышала достаточно, — безэмоционально ответила Валанди Гинтару и оттеснила его в сторону, чтобы встать напротив оборотня. Она прямо посмотрела на девушку и, резко выбросив руку вперёд, схватила её за воротник плаща и с силой притянула к себе так, что та врезалась в прутья. Своё лицо она придвинула почти вплотную к лицу пленницы.

— Строишь такую грозную, а на деле позволила спровоцировать себя двум придуркам, — выплюнула Валанди. — Они тебя оскорбили? И что? Перестань быть эгоисткой и умерь свою гордыню! — перешла на крик солнечная, отпуская хватку. — Ты не единственная, кто может пострадать из-за твоей выходки. Повезло, что стражники успели остановить до превращения, иначе тебя тут же изгнали бы, и ни я, ни Силейз не смогли бы ничего с этим поделать. Ты подумала о Гинтаре? Ему пришлось бы уйти с тобой… нам всем. Потому что мы в одной, мать ее, лодке! Мы все связаны. Случись что с одним, достанется всем.

Валанди отошла от клетки подальше и вернула меч стражнику, не ручаясь за свои действия. Она упёрлась двумя руками в противоположную стену и опустила голову, тяжело дыша, пытаясь успокоиться.

Наконец-то Кая смогла сдержать себя. Обратилась бы, честно, будь на свободе, но дух зверя просто не видел смысла показываться. Да и разум сейчас вникал в слова солнечной, сильно ударяя в самую глубину души болезненным колом.

— Ты дала своё согласие? А, может быть, это была я? — только плюнула лунная, сжав челюсти, будто готовая к удару, но его не произошло. Вместо этого Валанди уже переключила внимание на Гинтара.

— А ты… — она резко обернулась к парню. — Весь такой из себя правильный… Какого черта? — Валанди в два шага преодолела расстояние, разделяющее её и эльфа, и резко потянула за пояс, к которому было прикреплено оружие. Не найдя больше слов, она издала нечленораздельный вопль и оттолкнула Гинтара.

Он и подумать не мог, что оборотни вспомнят пожаловаться на его спрятанные ранее кинжалы, и потому только хлопал глазами в ответ и, не устояв на ногах, повалился на каменную землю, больно ударяясь копчиком, но смолчал.

— Ты не понимаешь, это как раз на случай, если Кая… — вновь оправдания, оправдания… Это всё что он мог в сегодняшней ситуации. Но на этот раз ему не дали договорить. Это был тихий голос из клетки, настолько тихий, что невольно сам замолкаешь, лишь бы расслышать то, что говорят:

— Силейз — грязная самовлюблённая девка, на деле ничего из себя не представляющая.

Гинтар в парализотическом шоке открыл рот и… он просто застыл. Застыла и Валанди. Не веря ушам своим, она повернула голову в сторону лунной, чтобы удостовериться, не ослышалась ли она. Но та тяжело дышала и гневно смотрела на неё.

— Открой, — еле сдерживая ярость, произнесла солнечная.

— Но, госпожа…

— Я приказываю тебе открыть эту клетку, — она никому раньше не приказывала. Никогда. Но эта шавка коснулась святого. И она ещё её защищала, вступилась, когда те двое назвали ее Русалочкой из-за крови морских в ней. Ей не жить. — Повтори мне это в лицо.

Когда стражник открыл дверь и поспешно отскочил, давая Валанди пройти, она вплотную приблизилась к Кае. Ей было все равно, в какой опасности она оказалась, стоя один на один с оборотнем в тесной камере. Все её нутро вопило, чтобы она развернулась и бежала как можно дальше, но она не могла спустить это с рук.

— Кая, думай своей б…

Гинтар осёкся и сам невольно заразился страхом стражника. Да и что-то ему подсказывало, что в женские дела лучше даже не лезть. Об одном молился, чтобы Кая это сказала не из-за психоза.

Сама же оборотень вскинула голову так, что даже капюшон упал на плечи, тем самым вставая с солнечной наравне.

— Силейз — грязная самовлюблённая девка, на деле ничего из себя не представляющая, — громче, но не срываясь на крик, повиновалась Кая.

В тот же миг по всей камере раздался звонкий хлопок, а лунная ощутила, словно к её щеке приложили раскалённое железо, и держали… Долго держали, даже когда эхо от пощёчины утонуло в глухой тишине. Тогда и только тогда Кая позволила вновь повернуться к Валанди и прошептать так, чтобы слышала лишь она:

— Строишь такую грозную, а на деле позволила спровоцировать себя горделивой эгоистке, — повторила лунная недавние слова сестры Силейз. Дождавшись, когда в глазах солнечной потухнет пламя гнева, она добавила: — Они не меня оскорбили, Валанди.

И это тоже было впервые, когда вторая девушка также обратилась к «союзнице». Больше она ничего не говорила и ждала, поймёт ли солнечная, что до неё пытались донести, или Кая подписала себе приговор на новое изгнание.

— Однако, ударив тебя, я не нарушила ни один запрет города, — Валанди отвернулась, чтобы уйти. Она больше не кричала, не злилась. Казалось, будто последние силы из нее выкачали. Переступив порог клетки, она остановилась. — Однажды ты попадешь в беду, и кроме меня, никто не сможет прийти на помощь. Тогда ты горько пожалеешь о своих словах, — и Валанди направилась к выходу.

— Госпожа Валанди… — стражнику было страшно обращаться к ней после той сцены, свидетелем которой он стал, но долг требовал. — Что нам с ними делать?

— Оставьте их, — равнодушно бросила солнечная через плечо и с разочарованием посмотрела на Гинтара и Каю. — Пусть делают, что им вздумается.