— О, старший сынок Майнсета! Как давно не было тебя видно! Семейка Стаугаров только о тебе и говорит!

— Да? — скучающие усмехнулся туманный. — А что Сектар?

— Да кто захочет свою дочь этому психу отдавать? Ой, прости, но ты же знаешь, он же…

— Он мой брат! — рявкнул на того Гин, и в незнакомца прилетел такой сильный порывистый ветер, что тот едва устоял на ногах. Кажется, он зашептал что-то о прощении, но посчитал, что выгоднее уйти, нежели добиваться милости.

Гинтар злобно проводил его взглядом и возненавидел себя. Его возлюбленную оскорбили! Его брата оскорбили! А он, будучи сыном не последнего эльфа, должен молча это заглатывать. Нет, хорошо, что он ушёл отсюда! В своих странствиях он понял, что такое развязанные руки, когда на каждое слово можно было немедленно поставить оскорбляющего на место. Физически! Ибо слова мало когда доходят до глупых голов.

— Простите, — обратился он уже к товарищам, но больше к Валанди. — Давайте сразу пойдём домой. Я передумал насчет таверны.

Как хорошо, что Гинтар сразу вмешался, иначе солнечная расцарапала бы лицо этому мерзавцу. Ее рука уже метнулась за пояс к кинжалу, но слова и тон Гина напомнили ей, что здесь нужно держать себя в руках. Она молча стерпела это оскорбление, направив весь свой гнев на того туманного, на которого могла — она послала Гинтару взгляд, полностью выражающий ее мнение об этом острове и его жителях.

— Хочешь, я прирежу его ночью? — шепнул Зак, поравнявшись с солнечной.

— Я тебе помогу, — ответила Валанди, и ее губы растянулись в усмешке, так похожей на оскал звёздного. Хотя оба они знали, что ничего подобного не сделают.

— Не стоит, — покачал головой Гинтар. — Он не виноват, что его таким воспитали. Пойдём.

Но настроение ему безвозвратно испортили. Постепенно он становился разговорчивее, стоило только ступить на земли богатых эльфов, которые владели не просто домами, но землями.

— Вот там мы с Сектаром любили яблоки воровать!.. А вон там…

Кажется, постепенно, но он вновь стал возвращать себе любовь к этому месту. Точнее эта была только любовь к своим воспоминаниям, когда он не знал ни других эльфов, ни другой жизни. Только он и семья. Любимая и единственная. Шли они достаточно долго. Дома стали редеть, пока не пропали вовсе. И лишь облагороженная статуями, фонтанами и причудливыми растениями местность говорила, что эти земли ещё как обитаемы.

Перед четвёркой предстал трёхэтажный особняк, украшенный мраморными колонами, придерживающие односкатную оранжевую крышу. Их встречал парадный вход, к которому вела кирпичная дорога, по бокам которой стояли несколько маленьких фонтанчиков в виде рыб. Сам же двор был украшен кустами самых разнообразных цветов, а также пальмами, под которыми находились несколько скамеек. Если приглядеться, можно было увидеть край бассейна на заднем дворе.

Этот особняк сильно выделялся на фоне тех, которые эльфы прошли ранее. Этот не знал меры скромности, пестрил своим величием, возвышался над всеми другими зданиями. В общем, он был символом туманных эльфов и гордостью Гинтара.

— Добро пожаловать, — улыбнулся он друзьям и, плавно проходя по каменной дорожке, вошёл в дом первым.

— Надо было все же переодеться, — проворчала Валанди, разглядывая все это богатство. — Мне во дворец не так стыдно входить в дорожном снаряжении, как в этот особняк.

— Ещё не поздно вернуться на корабль, — поддержал ее Зак.

— Нет, он уже вошёл, — солнечная указала на скрывшегося за дверью Гинтара. Картинно вздохнув, она последовала за ним. На одно лишь надеялась — у нее будет возможность переодеться в приличное платье до встречи с родителями Гинтара.

Ах, если бы сбывалось всё, что мы хотим… Гинтар отошел от спутников, дабы представить им свой дом изнутри. Особняк внутри был не менее величественен. В отличие от улицы, здесь было свежо и прохладно, однако, если снаружи преобладали тёплые тона, то внутри он был холоден и словно сделан из льда — тёмно-голубые стены выглядели подобно льду, если где-то и были столы, то только из полупрозрачного стекла гномьей работы. В цветах занавесок также преобладали холодные оттенки синего. Дверь сразу вела в холл, а в нём, помимо лестницы вверх было две двери. Но что было за ними?

— Мой милый, — раздался приятный женский голос. Эльфы подняли головы на него, и их взору предстала причина того, почему холл был таким синим. С лестницы вниз плыла богиня ветра. Никак её иначе назвать было нельзя — это была прекрасная стройная эльфийка с мягкими чертами лица, скромным опущенным, но счастливым взглядом, устремленным на сына. А глаза те были даже не голубого, а глубоко-синего, яркого цвета, который очень хорошо выделялся на фоне бледного лица и серебряных волос. Её тело облегали дорогие шелка, полупрозрачные в руках и в спине; позади неё тянулся лёгкий прозрачный шарф, сиреневого цвета.

— Прости, Валанди, — не могла удержаться от комментария Кая. — Но ты с ней и рядом не стояла.

Ох, она покажет этой занозе! Так и хотелось заплевать желчью лунную за это высказывание — на себя бы посмотрела! Валанди хотя бы не в рванье ходит. Только боги знают, скольких усилий стоило солнечной, чтобы сдержаться от ответной колкости. Да, медитация и ей бы сейчас не повредила. Она сделала глубокий вдох, затем медленный выдох. Прилепила на лицо улыбку и зафиксировала взгляд на уровне плечей женщины, как и учил ее Гин.

— Мама! — радостно воскликнул Гинтар, идя навстречу своей матери. Но он не обнял её, как полагается любящему сыну, а встал на одно колено и прикоснулся губами к её нежной бархатной ручке.

— Я так рада тебя видеть, родной мой, — и лишь после этих слов она обняла его первая. Она почувствовала на себе взгляды ещё трёх пар глаз, но… ничего удивительного — на них даже не взглянула. — Столько долгих лет. Как же ты изменился.

— А вы всё так же чудесны, матушка.

Они обнимались относительно долго. В этот момент из-за одной двери выглянула серебряная макушка молодого эльфа. Кая сразу догадалась, что это был тот самый Сектар — младший брат Гина. Он с ехидной улыбкой глянул на брата, но вот на пришедших посмотрел с таким пренебрежением. Это был очень красивый юноша, даже намного краше старшего брата. Несмотря на то, что он был младше его, Сектар был на полголовы выше Гинтара и имел красный рисунок на щеке. Чего именно? Разглядеть не удалось. Он не поздоровался, не дал понять, что увидел брата — просто скрылся, задержавшись взглядом на Валанди и Кае. До чего противный взгляд. Даже неясно, чем он был пропитан. Но точно ничем хорошим.

Заку очень не понравился его взгляд и эта ухмылка. Сделав пометку, присматривать за ним, он вернулся глазами к хозяйке дома. Да, звёздный оценил ее красоту, но… это не Кая, и даже не Валанди. Белая кожа туманной эльфийки не выдержала бы и дня под палящим солнцем в пути, а хрупкое тело сломалось бы от неосторожного прикосновения. Ног он ее не видел, но был уверен, что они никогда не сравнятся с сильными и соблазнительными ножками Каи. Подумав об этом, Зак бросил на лунную похотливый взгляд, но, к счастью, его никто не заметил.

Ну как никто? Лунная, например, пусть редко, но бросала на него взгляды. И сколько было там тоски — почти неделю не видеться нормально, после того, что они вместе прошли. Это было пыткой. Ни Гина как друга, ни Зака, как… А кто он всё-таки? Стоило об этом подумать и посмотреть на него, как лунная тут же опять спрятала глазах, утыкаясь взор в свои ноги. От такого взгляда аж в жар бросило. И о чём он только думает в этот момент?

— И кто из них та самая Кая? — спросила туманная, отпуская сына. Гинтар улыбнулся ещё шире и… В жар оборотня бросило дважды. Подойдя к друзьям, Гин указал на них рукой:

— Матушка, позволь представить: это Кая. Её зовут Валанди, а это Закнеыл. Ребята, это моя мать — Заринти.

— Звёздный, — фыркнула эльфийка, поднимая голову, дабы показаться выше двухметрового Зака, но… это не особо удалось. Вместо этого она решила просто игнорировать гостей.

Удивительно, но больше всех взбесило это фырканье именно Валанди. И если бы не рука Зака, которая схватила её под локоть, она бы высказала, какой из него звёздный. Всё-таки расизм она ненавидела куда больше, чем самих звездных — спасибо Силейз за это — а после их разговора Валанди решила не видеть больше в нем представителя его расы. К тому же, терроризировать Зака из-за его происхождения можно только ей! А он стерпел, да ещё и склонил голову перед… этой фифой! Одно радует — Зак так и не научился улыбаться и продемонстрировал свой оскал, от которого мурашки по коже. А может, он специально?

— Зак! — шикнул туманный. Увидив, как расширились глаза матери от ужаса, Гинтар посмотрел на друзей и увидел этот оскал. Они тут за тем, чтобы не бесить и не пугать свой шанс спокойно забрать письмена, что он творит?!

— Я с таким трудом уговаривала твоего отца принять в нашем доме дикарку. Ты хоть представляешь, в какой он был ярости после твоего письма? — между тем эльфийка постаралась сделать вид, что ничего не произошло.

— Мама, я же всё объяснил. Это для дела.

— Только потому Майнсет ещё не спустил на твоих гостей собак.

— Кстати, где он?

— Мы сегодня идём на званный ужин к старейшине. Как раз для твоего… «дела». Майнсет готовится к нему. Будем рано утром, но, думаю, супруг не откажет себе в «удовольствии» разделить несколько часов с твоими гостями.

Гинтар тяжело вздохнул, но промолчал, бросив вопросительный взгляд на спутников, мол, как вы?

Кая спрятала лицо за волосами и явно старалась отвлечься, дабы не наворотить дел. Ведь… к чёрту слова, брошенные Валанди пару минут назад! Валанди — святая, по сравнению с этой тварью в ангельском обличии! С каким презрением она говорила всё, что касалось спутников Гинтара! Она даже не смотрела на них, когда говорила. Если с ними себя так ведёт женщина, которые стояли тут ниже мужчин, Кая боялась даже представить, что из себя представляет глава семейства.

Валанди из последних сил сдерживалась, чтобы тоже не нажить проблем. Она даже покраснела от натуги, и казалось, что ещё чуть-чуть, и из ее глаз выстрелят раскаленные лучи и спалят весь этот остров к чертям.

А Закнеыл лишь невинно пожал плечами, мол, вообще не при делах, и это не он только что до смерти напугал мать семейства.

— Я слышу Гинтара? — откуда-то сверху раздался мужской, очень низкий и неприятный голос.

— Да, родной, — и хоть это было сказано с такой нежностью, вторая часть слов была пропитан ядом: — И с ним его знакомые.

Перед ними непонятно откуда материализовался мужчина. Красивый, но он и рядом не стоял с красотой его жены или старшего сына. Кая даже мысленно отметила, что сыновья взяли свою красоту именно от матери. Но вот взгляд… Такой взгляд был только у Сектара — наполненный надменностью и горделивостью, на уровне греха. Глава семейства имел высокий рост, даже выше Закнеыла, из-за чего Кае было намного проще скрывать свою враждебность к этим эльфам.

Глава семейства не показывал никаких эмоций, кроме высокомерия, присущего туманным. На троицу он бросил короткий взгляд, но в нём они могли прочитать всё, что он думал о них.

— Я ожидал чего-то большего, — фыркнул отец Гина при взгляде на эльфов. — Но ты не писал в письме, что это будут… — Майнсет подошёл к шеренге путешественников и, смотря на их макушки, стал медленно идти вдоль них, приговаривая: — мало что из себя представляющий звёздный… Пф, и это представитель самой опасной эльфийской расы? Я разочарован…

«А ты попробуй к нему ближе подойти, павлин набитый», — мысленно рыкнула Кая. Отчего-то с другого помещения послышался смешок Сектара.

«Так, ладно, забираю все свои слова назад, которыми успокаивал Валанди. “Мало что из себя представляю”? Да я последний чистокровный прямой потомок самого!.. Да я ему!.. Альбинос хренов, выпущу тебе кишки и добавлю цвета твоей надменной морде!» — Зак взорвался внутренним негодованием, и теперь Валанди приходилось его держать. Звёздный с трудом подавил желание снести белобрысую голову, но глаза, запылавшие алым, скрывать не стал.

Кая вновь бросила на него взгляд, дабы оценить состояние. М-да, даже его из себя вывести успели. В отличие от жены, Майнсент даже любоваться на это зрелище не стал — подошёл к Валанди и бросил на неё взгляд короче, чем на Закнеыла. Кая ревностно указала взглядом звёздному на руку солнечной, держащую его кисть.

— Какая вульгарность и в тоже время безвкусица. За одно даю аплодисменты — сочетать такие вещи просто невозможно, но вам, леди, удалось. Я ожидал от дивных эльфов лесов чего-то более… изысканного, — тем временем говорил мужчина.

— Отец, — этого Гинтар уже стерпеть не смог. — Что тебе не нравится? Валанди — одна из самых красивых представительниц…

— Твоя мать — одна из самых красивых представительниц, а это… — ох, как же неприятно он сказал «это» опуская глаза на солнечную. — если ты мне скажешь, что это лучше, чем моя жена и твоя мать, я приму это как оскорбление.

Гинтар замолчал. Он не мог сравнивать этих женщин, но и перечить отцу тоже не смел, дабы тот остался доволен. Хотя… он уже в принципе не доволен.

Валанди замерла, просто застыла, глупо уставившись перед собой невидящими глазами. Если бы не держалась за звёздного, точно упала бы. Всю ее злость как рукой сняло, оставив лишь шок. «Вульгарно»? «Безвкусица»? Она так долго выбирала этот костюм, теперь понятно, почему Гинтару она нравится больше без одежды — весь в папашу.

— Больно, — шикнул Зак, отрывая руку солнечной от себя. Он перехватил ее ладонь поудобнее, позволяя ей и дальше сжимать ее, и бросил извиняющийся взгляд на Каю — Валанди сейчас нужна поддержка, которую от Гина она получить не сможет.

А тем временем Майнсет подошёл к Кае, и Гинтар напрягся.

— А это та самая пресловутая Кая, твоя подруга?

— Да, отец.

— От дикарей я другого не ожидал, — фыркнул мужчина, брезгливо беря прядь волос девушки. Гинтар расширил глаза. «Милая, только держись. Умоляю, только терпи». Перед глазами всплыл момент, когда к ней вот так же приблизился пират в Ниварне.