«Закнеыл, пишем вам уже из Сильверсана. Мы добрались без происшествий, как прошла ваша дорога? Ты до сих пор не написал письмо, мы беспокоимся. Как там Кая? Вы ещё не порвали друг друга? Знаю, она бывает вспыльчивой, тем более, через полторы недели полнолуние. Прояви к ней терпение, обещаю, я возмещу тот моральный ущерб, что она могла тебе нанести. Как ты сам? Понимаю, то что произошло у звёздных, повлияло не только на Валанди, но и на тебя. Наверное, в несколько крат сильнее. Я не интересовался тобой и твоим самочувствием, был полностью поглощён Валанди, за что искренне прошу прощения. И за те слова, что я бросил, когда был… вне себе. Валанди передаёт вам всем привет, она тоже волнуется. Напиши мне пожалуйста, я беспокоюсь за вас. С уважением, Гинтар».

Почерк туманного был красивым, каллиграфическим, как и положено выходцу из богатой семьи. Кая сразу узнала этот почерк, но с печальными глазами опустилась на кровать и аккуратно положила письмо на подушку.

Закнеыл хотел последовать сразу за Каей, но Бармог его остановил и принялся очень долго рассказывать, что ему завтра предстоит сделать, как класть крышу и тому подобное. И только когда Даргона зачем-то позвала мужа, Зак смог сбежать наверх.

Войдя в комнату, он увидел грустную лунную. Ему сразу стало стыдно за его срыв, ведь он решил, что она из-за него печальная. За что и отругал себя: «Идиот, мир не вокруг тебя вертится».

— Прости, что вспылил на тебя, я не хотел обидеть, — извинился Зак, присев на пол и облокотившись на кровать рядом с Каей. — Давай напишем письмо ребятам вместе.

У Каи же было достаточно времени, чтобы остыть, и когда Закнеыл заговорил, она легла на живот, свисая головой с кровати как раз рядом со звёздным.

— Гин уже что-то прислал, почитаешь мне? — она протянула бумажку и смущенно улыбнулась. Ей было всегда стыдно признавать или показывать, что не знает букв, но вот учиться никак не могла себя заставить. — А что же касается того, что внизу было… И ты прости, но я так и не поняла, чем обидела тебя.

— Давай просто забудем обо всем, — сказал Зак, тяжело вздыхая.

Ему с трудом дались эти слова. Он не хотел забывать, не хотел, чтобы и она забывала, но так будет лучше для них обоих. Он взял листок и зачитал вслух строки.

— Нет, давай поговорим, чтобы больше не было…

Но Закнеыл уже начал читать письмо, словно бы и не услышал лунную.

— Валанди, наверное, беспокоится только за тебя, — прокомментировал он и усмехнулся. — Наверняка сказала что-то вроде: «Пусть Кая держится от него подальше».

Как же точно он угадал ее слова. Ещё раз перечитав письмо про себя, он повернулся к Кае и почти столкнулся с ней лицом. Как близко она была к нему и как недостижима. Он тихо втянул воздух, окружающий ее, чтобы почувствовать аромат трав, что вечно витает рядом с ней. Прикрыл глаза, наслаждаясь им.

Постепенно Кая всё-таки отвлеклась, представляя перед собой Гинтара, который пишет это письмо и смеётся на строках о моральном ущербе. Рядом с ним стояла Валанди и диктовала что-то вроде: «Нет-нет, пиши: а Валанди убьёт тебя сразу, как только увидит. Так она пообещала». Изобразив себе это в воображении, Кая улыбнулась. Хотела сказать о представленном звёздному, повернулась к нему, и вот они всё-таки столкнулись носами.

Кая замерла, смотря на его лицо. Как же он изменился с их первой встречи. Стал разговорчивым, лицо больше не было таким суровым и скрытным. Он не боялся показать глаза, по крайней мере их компании. А может, ей так казалось после Мутных гор? Ведь именно тогда он стал меняться… Нет. Даже после солнечных.

Закнеыл отчего-то прикрыл глаза, и лунная позволила себе взглянуть на его губы… Нежные губы, которые спасали её в ту ночь, увлажняли, дарили покой и гасили воспламенявшее желание. Хотелось… ещё?

Это была проклятая дверь, запертая на дюжину замков. Закнеыл открыл для Каи эту дверь, ломая каждый замок. Дверь открылась, за ней был рай. Настоящий рай, в котором нет ничего, кроме наивысшего удовольствия. И телесного, и душевного, в котором забываются все беды, и уходят невзгоды. И эта дверь теперь была вечно открыта. Она манила, этот проклятый рай зазывал вновь и вновь, и никакая сила больше не была способна запереть эту дверь. Нужно было только учиться сдерживаться и не заглядывать в неё, но Кая не могла, не хотела, не любила учиться.

И эти губы были на пути к этому раю. Лунная тяжело вздохнула и, пользуясь, что Закнеыл не видит, прикоснулась к его губам. Так невесомо, будто дуновение ветерка пробежалось по ним. Она и сама-то толком не успела ничего почувствовать, но жар от губ эльфа напугал её. Эльфийка тут же отвернула голову мысленно истязая себя за несдержанность и молясь на понимание и большой опыт звёздного.

— Прости, — виновато прошептала лунная. — Я просто не могу не думать об этом; о той ночи. Вновь и вновь возвращаюсь туда… Я понимаю, ты был вынужден из-за сакодки, но… Я не знаю. Я ничего не понимаю.

Зак не дал ей дальше оправдываться. Он повернул ее лицо к себе, ласково кладя руку на щеку девушки, и поцеловал осторожно и нежно, чтобы не спугнуть. Сам он уже не понимал, что происходит, почему она себя так ведёт, и что он творит. Лишь знал, что хочет быть с ней, прикасаться вот так, ощущать ее любым способом.

— Я тоже не могу не думать о тебе, — прошептал он Кае, отстраняясь и смотря в глаза, ища ответы в них. — Гинтар точно убьет меня, — он отпустил лунную и, смеясь, запрокинул голову на кровать, прижимаясь к плечу Каи.

У Каи от его касаний так смешно покраснели ушки, да и щеки загорелись здоровым румянцем. И эта глупая улыбка… Почему она никак не сходит?

— Думаешь, ругаться будет? — усмехнулась Кая, неуверенно касаясь виском его макушки. — Скорее, мне лекцию читать будет. Ведь я всю свою жизнь ненавидела мать за то, что она связалась с морским. А потом и была против отношений Гинтара и Валанди. А теперь… — приподнявшись на локтях и переместившись так, чтобы лицо Закнеыла было точно под её лицом, даже как-то грустно улыбнулась. — Теперь сама не могу перестать думать о звёздном.

Но причину того ещё не понимала. Приятно было с ним, да. Его поцелуи были так нежны, так ласковы — у Каи такое было впервые, и это стало каким-то наркотиком. Даже сейчас, в такой позе, она несознательно просила его поцеловать вновь. Но зависимость это от прикосновений? Или всё-таки симпатия к нему? На этот вопрос ответить не могла.

— Я вообще рассчитывал провести всю жизнь в одиночестве, — он ответил ей такой же грустной улыбкой. — Кто в здравом уме захочет связаться со звёздным?

Зак сообразил, что только что ляпнул, и поспешил заверить ее, что она вовсе не чокнутая, раз думает о нем. Смешно так замахал руками и подскочил, но врезался лбом Кае в подбородок. Несильно, но поспешил расцеловать место ушиба и извиниться.

— Давай всё-таки напишем ответ. Мы и так с ним опоздали, ребята переживают, — он все же поднялся и искал глазами место, где можно устроиться поудобнее, чтобы писать.

Кая засмеялась на это, хоть секунду назад действительно хотела укусить кое-кого за нос за здравый ум.

Пока Закнеыл пристраивался за низким столом (просто усаживался на колени перед ним), лунная выудила из рюкзака один зачарованный листочек и протянула его Закнеылу.

— Но о нас давай всё же умолчим, — попросила девушка, садясь рядом. «О нас». Интересно, а были ли в понимании Зака эти «нас»? «Мы»? Ей правда не очень-то хотелось слушать нотации Гинтара. И так перед матерью хотелось бы извиниться, так ещё и его бубнежа не хватало. — От меня можешь ничего не передавать. Да и о ране тоже лучше умолчать, — и пару секунд задумавшись, Кая просто махнула рукой: — Соври, что у нас тоже был лёгкий путь, и мы гостим у гномов.

Зак согласно кивнул головой. Он услышал это «о нас» и заулыбался при мысли, что Кая считает его… Как бы выразиться, чтобы не преувеличить? Кусочком своей жизни? Уложив эту мысль в голове, Зак принялся выводить аккуратные буквы на белом листе.

«Гинтар, мы тоже в порядке. В дороге проблем не было, однако в городе из-за меня возникло небольшое недопонимание, поэтому не мог написать сразу. Но уже все хорошо. Оказывается, о нас и о пророчестве здесь уже все знают. С Каей все хорошо. Как и обещал, в обиду ее никому не даю. И мы вполне неплохо ладим», — на этих строчках он усмехнулся. Ещё как неплохо ладят! — «Нас приютила хорошая семья гномов, правда их долго пришлось убеждать, что я не опасен. Насчёт меня не волнуйся, я прекрасно себя чувствую, будто наконец освободился от тяжкого груза. И за те слова не извиняйся, отчасти ты был прав. Передавай Валанди, что она может не беспокоиться за Каю, я ее не трону», — здесь он опять остановился и перечитал написанное. Не тронет, как же… Поздно уже. На его лице появилась печальная улыбка, но он тут же отмёл плохие мысли и закончил письмо. — «Надеюсь с клеймом тоже прошло все благополучно. Мы задержимся в Доусоне на несколько дней, нужно решить кое-какие дела. Закнеыл».

Он зачитал содержимое Кае и с её одобрения отправил птицу к хозяину.

— Мне кажется, вышло даже больше, чем нужно, — усмехнулась эльфийка. Она повернула лицо к кровати и, странно промычав в вопросительном тоне, посмотрела на Зака. — Так что… Будем спать вместе?

В лесу это не было так интимно — кроватью была одна большая земля, а тут… Узкие кровати, которых для Зака ещё и мало было — ноги свисать будут.

К этому времени Зак совсем осмелел, у него было игривое настроение, поэтому он поднялся, подхватил Каю и, закружив, осторожно положил на сооруженную гномами кровать. Сам пристроился сзади, поджимая ноги, чтобы не торчали, и обнял лунную, сильнее притягивая к себе.

— Вот так удобно, — он зарылся носом ей в шею, щекоча своим дыханием.

— Эй! Ай! Что ты делаешь? — вот этими словами сопровождалось сие действо. Но, надо признать, ей понравилось, хоть вид был такой, мол, что это сейчас было.

Да и в объятиях Зака она даже не знала, как себя вести. Просто замерла в одной позе… Хорошо, что хоть не видел её пунцовое лицо. С другой стороны, когда, как не сейчас, обсудить… «их»? Кая долго молчала, прислушиваясь к его дыханию, думая, может он что-то скажет, но Зак молчал, заставляя чувствовать лунную ещё неуютнее.

— Закнеел… А что теперь с нами? Разве это была не просто… помощь? — намекнула она на ночь.

Закнеыл дёрнулся от этих слов, как от пощёчины. Он-то думал, что они вроде как всё выяснили, что он объяснил ей все тем поцелуем. Но раз она хочет услышать, то он произнесет это вслух.

— Нет, не просто «помощь». Надеюсь, ты тоже так думаешь. Я хочу быть с тобой не только под действием сакодки, — он приподнялся, чтобы заглянуть ей в лицо, покрасневшее милое личико. — И теперь у меня есть ещё один способ наказывать тебя за то, как ты произносишь мое имя. Это уже тридцать шестой раз, я веду счёт.

И с каждым словом она становилась всё краснее и краснее. Особенно в голову впились эти слова «быть с тобой». Эхом отбиваясь в мыслях и доставая до самого сердца, согревая его. Она не привыкла, что её могут любить, хотеть быть с ней. Каждый, кто показывал ей свои чувства, потом жестоко смеялся, но она не хотела ему рассказывать. Почему так просто не может поверить его словам? Один раз по пьяне рассказала и хватит.

Нагнувшись к ней, Зак укусил ее за ушко. Не больно, лишь слегка прикусил и сразу же лизнул это место.

— Ай! — скорее от неожиданности пискнула она, и Закнеыл мог ощутить, как по её телу прошлась волна то ли мурашек, то ли просто чего, а потом сильное напряжение — ей понравился этот укус. — Тогда у меня больше причин делать в нём ошибки, — но сказано это было специально тихо, чтобы кое-кто не услышал. Хотя… Тут было так тихо, что вряд ли можно пропустить мимо ушей. — Я… я не умею «быть вместе», — хоть в чем-то она решила с ним быть откровенна. — И, раз мы решили скрывать это от Гина, то как ты себе это представляешь? Ведь будем всё время на виду.

— Сейчас их здесь нет, а потом… — он задумался, но выдал самое логичное решение, которое пришло ему в голову. — Я могу ходить с тобой на охоту вместо Валанди. Или будем устраивать тренировки почаще, уходить дальше в лес. У них же нет такого слуха, как у нас, — почти мурлыкал ей на ухо Зак. — Знаешь, я тоже не умею быть вместе. У нас, звездных, это происходит совсем иначе, чем у других. Но я хочу попробовать с тобой, хочу посылать тебе воздушные поцелуи, показывать все те милые знаки, выражающие без слов чувства, вот так хоть иногда касаться тебя.

Он опять прижался к ней, сильнее обнимая, положил свою щеку на щеку Каи. Зак прикрыл глаза и улыбнулся, наслаждаясь моментом. Он был с ней осторожен, нежен, чтобы не напугать, но даже если она побоится, он ее все равно не отпустит.

Потом, потом… А что будет после потом? Хотела она спросить, но его слова так красиво звучали, так много обещали. Чего-то нового, приятного.

Когда девичью щеку обожгло прикосновениям, она вновь вздрогнула и напряглась, но это оцепенение проходило быстро, с каждым его умиротворенным вздохом. А… почему бы нет? Кае разве плохо? Больно? Неприятно? Нет, все было очень даже наоборот, и когда до глупой головки дошёл этот факт, она медленно расслабилась в его руках, после чего даже повернулась лицом к Закнеылу, чтобы уткнуться в грудь носом и неуверенно, даже как-то боязно, положить руку ему на ребра в неком обнимании. Ногам в этот момент было особенно тесно — коленки эльфов так и наровились кольнуть друг друга, и Кая просто, в наглую, положила свою коленку на его, делая их телесный контакт ещё ближе и плотнее.

— Спокойной ночи, Зак…нэал, — он мог почувствовать её усмешку; как плечи вздрогнули от смешка… Он мог услышать спокойный, будто избавляющий от всех ее неприятных мыслей выдох и маленькое согласие в этих словах.

Утром их разбудила Даргона. Они вновь разделили еду с гномами, и старый Бармог сразу после завтрака схватил Зака и повел работать. Выдал ему инструменты и долго, очень долго объяснял, что нужно сделать с крышей, а стоило звёздному приняться за дело, так гном не раз ещё окликивал его, поправлял и указывал, что Зак все не так делает. Однако, он перекрыл эту чёртову крышу так, что даже ворчливый старик не нашел к чему придраться.