— Как это было бы чудесно. Ну, главное, чтобы я не спутала его с ячиганом и сакодкой, иначе будет весело, — поймав на себе вопросительный взгляд звездного, лунная объяснила: — Ладно ячиган, но вот сакодка на кактус сильно похожа. Там её лишь по корням различить можно.

М-да, шикарно объяснила.

— Ну что, пошли?

Зак в ответ лишь нервно рассмеялся. Он поднялся, помог встать Кае, и они продолжили путь. На ночлег договорились не останавливаться — им нельзя терять время, да и место слишком опасное, чтобы расслабиться. И прошли бы они так ещё долго, если бы Зак не заметил, что Кая начала совершать странные действия.

Через каких-то полчаса ей вновь стало жарко, хотя ночь здесь обещала быть холодной. Жар был не только на коже, но… внутри. И приятное, уже знакомое томление, заставляющее дышать чаще, глубже, ртом.

— Зак… — девушка позвала его, но то ли он не слышал, то ли обернулся, но вместо вопроса странно смотрел на неё изучающим взглядом.

Ещё бы. Здоровая ладонь то и дело потирала место, ниже пупка, пытаясь отогнать это чувство, отвлечься от него, но тело требовало прикосновений больше и нежнее. И не собственных.

— Это… — вместо обычного голоса была волна томности и страстного шепота. Девушка остановилась, закрыла глаза и вместо прекрасного мужчины пыталась рисовать противных орков. Но как, если мужчина, который может утолить желание, стоит рядом? — Это была сакодка… Ты должен немедленно уйти.

— Подожди, что это значит? — не понял Зак. Она же так и не рассказала, что это за сакодка такая. Он расслышал изменения в ее голосе и разволновался пуще прежнего. Зак подошёл ближе, чтобы разобраться во всем и как-то помочь.

— Не подходи! — рявкнула лунная, и на тот крик ушли все её силы. Она опустилась на колени и обняла себя рукой, запрещая себя касаться; касаться того, кто был так близко. — Зак, уходи, оставь меня! То, что я съела, мощнейший афродизиак, и если ты не уйдешь…

Кая подняла лицо, думая, что смотрит на него с мольбой, но в лице была лишь безудержная похоть и желание, поедавшее тело звездного эльфа… Такого красивого, высокого… Большого и сексуального.

Ловя эти мысли, Кая вновь зажмурилась. Рука не трогала её, зато лунная, сама того не ведая, стала тереть бедра друг о друга, разжигая себя ещё больше.

— Кая… — позвал ее Зак, удивляясь поведению. А когда она упала на колени, схватил за здоровое плечо, но она так вздрогнула, что он ее отпустил, испугавшись, что сделал больно. И потом она взглянула на него… так, как он хотел недавно, как он, сам того не осознавая, представлял с того дня, когда увидел ее на поляне. У него сложилось ощущение, что это он съел тот чертов кактус — его член немедленно налился кровью от одного ее взгляда. Он опустился перед ней на колени, аккуратно беря за руку.

— Кая, я не могу оставить тебя, — он запнулся, боясь продолжить, ведь его предложение могло быть неправильно понято. — Если я могу помочь…

— Тогда свяжи меня и заткни рот, — взмолилась она. Рядом. Он рядом! Его запах обволакивал её, и если когда-то он даже раздражал, то сейчас, если она не будет дышать им — умрёт. — Всё что угодно…

И она сдалась. Кая попросила его, и это всё, что она могла сделать, но он медлил. Быть может, напором испугает его? Но тогда она не сможет остановиться. И пусть. Он сильный, он с ней быстро совладает.

— Закнеыл… — и впервые это имя было произнесено правильно, без поправлений, без просьб. Просто томное, сорвавшееся с губ имя; поднятые глаза Каи и рывок к его лицу. — Да, ты можешь помочь… — взяв его шею и как бы подтягиваясь к нему, лунная приблизилась к его губам и в последний раз смогла взять себя под контроль. — Стань моим первым.

Каким бы сильным Закнеыл ни был, он оставался здоровым мужчиной, у которого не было женщин около сотни лет. Его как бы не сильно это и интересовало, но отчего-то Кая вызывала в нем желание, с которым он не мог справиться. А после того, как наконец он услышал свое имя из ее уст, и не хотел справляться.

— Прости, что это вышло именно так, — прошептал он ей в губы извинения за то, что такой чудесный момент произойдет в этой мертвой пустыне, с нелюбимым мужчиной и навеяно дурманящей травой. Но ничего не мог с собой поделать.

Он жадно впился в её губы, увлажняя их своей слюной. Он не сдерживался, положив одну руку ей на затылок, а второй обвив талию, прижал девушку к себе.

Зак оторвался от Каи лишь на мгновение, чтобы сбросить плащ и уложить на него лунную, при этом не забывая о ее ране. Он поцеловал ее ключицу, шею, вновь вернулся к губам и принялся страстно водить руками по телу Каи.

И как же… как же сладко было. Каждое его прикосновение пропитано сладостью. Эльфийка отвечала на них; отвечала губами, касаниями. Она не знала что и как делать, просто забылась и делала всё, что хотела. Это всё было выше той боли, что причиняла конечность. Быть может, сакодка действовала как обезболивающее, а может, мозг был включен лишь на одну волну — желание, которое нужно срочно удовлетворить. Откинув недееспособную руку в сторону, эльфийка зарывалась здоровой ладонью в его волосы. Его прикосновений было мало, его поцелуев мало! Каждый раз, когда он отрывался, Кая возмущенно мычала в губы, облизывала их, давясь вкусом его уст.

Он был так близко, но так далеко. Она хотела его сейчас, в себя; но звёздный был заботлив, осторожен, хоть и тоже нетерпелив. Её рука то водила по его телу, ощупывая каждую мышцу, представляя, как в следующий раз она каждую из них поцелует, обведёт языком… Но вместо этого лунная лежала под Закнеылом, такая маленькая, такая нетерпеливая, раздирающая свою рубаху на части. Так хотелось взять ситуацию в свои руки, но могла лишь заставлять его действовать быстрее, приподнимая ягодицы и сильнее раздвигая ноги, потираясь о его член; запуская руки вниз в свои штаны, лаская саму себя.

Зак старался быть нежным, но постепенно терял контроль, а движения Каи, ее нетерпеливые стоны и покусывания только подогревали желание. Он помог Кае разобраться с рубахой, с восторгом обвел глазами ее грудь и обхватил соски губами по очереди. И пока он играл с ними, схватил непослушную руку девушки, завел ей за голову и сам принялся ласкать ее внизу пальцами.

Для него все вокруг пропало. Больше не существовало ни Мертвой равнины, ни опасности привлечь орков своими голосами. Он видел только Каю перед собой, чувствовал её запах, ощущал руками и всем телом. Он проник пальцами в нее, заставляя издавать неприличные звуки. Задвигал ими внутри, буквально вынуждая срываться стоны с её губ при малейшем шевелении. И когда Зак почувствовал, что она вот-вот кончит, вынул руку и зашептал:

— Нет, милая, ещё рано, — он снова накрыл ее губы своими, ловя разочарованный выдох. Затем отстранился, сорвал остатки одежды с девушки, обводя ее фигуру восхищенными глазами. Да, он не ошибся в этих ножках — сильные и такие желанные. Он провел ладонью по внутренней стороне бедра, упиваясь ощущением на пальцах, раздвинул их шире и прижался членом к половым губам Каи. Несмотря на несдерживаемое возбуждение, Зак помнил, что она сказала про первый раз, поэтому не торопился. Он снова прильнул к ее губам, зашептал какие-то глупые нежности, но Кая, непослушная девчонка, так и шевелилась под ним, переполняя чашу терпения. Его глаза вспыхнули красным, и Закнеыл вошёл на полную в нее, одним движение превращая девушку в женщину.

Но если боль и была, лунная не ощутила её, по крайней мере, не так, как это должно быть. Она под кайфом, под действием сакодки, и, быть может, так даже лучше. Боль придёт к ней, но не сейчас. Сейчас это было лишь долгожданное, новое чувство заполненности, которое так требовал её организм.

Кая привыкала к нему, привыкала к чему-то новому внутри себя, и как же это было хорошо. Чувство быть единым с кем-то, будто тебя стало в два раза больше, и удовольствие, что приносили новые ощущения, теперь было разделено также надвое.

Об одном просила Кая, сжимая его руку — не торопиться, дать прочувствовать его, дать насладиться. Вновь и вновь обводя взглядом каждую частичку его тела, до мельчайших подробностей изучить лицо — какое оно, когда он внутри; что сам он чувствует в этот момент. Но, как оказалось, чувства их не особо отличались. Лишь желание продолжать.

Отчего-то ей и самой захотелось ему что-то шептать. Какую-то несуразную чушь о том, как ей хорошо, и что она ни о чём не жалеет, но слова застревали в глотке, и вместо них вырывался лишь бессвязный стон — такой скромный, неумелый, но и такой искренний. Хотела ещё, хотела больше. Даже когда Закнеыл позволял себе наращивать темп, потребность Каи никуда не уходила — нужно ещё, больше, быстрее…

Её губы вновь иссохли, опять во рту засуха, но на этот раз ей было благодаря кому утолить это. Получая, но не умея отдавать, Кая приподнималась лишь для того, чтобы соврать с приоткрытого рта звёздного новые и новые поцелуи, жадно кусая, требуя, как маленький изголодавшийся и избалованный ребёнок.

Уже в третий раз за свою жизнь она вновь почувствовала, как вся заряженная процессом энергия внутри тела стала плыть по коже и обжигать в эту холодную ночь, концентрируясь в одной точке, там, внизу, именно куда входил член эльфа. Лунная мысленно пообещала себе, если и сейчас ей не позволят узнать, что будет после — перегрызёт всех и вся.

И её молитва была услышана — что-то внутри будто взорвалось, заставляя эльфийку выгнуться, зажмуриться и громко простонать, ведь это было нечто смешанное из не только удовольствия, но даже боли… приятной боли. Это медленно растеклось по телу, пока Кая замерла на несколько секунд, прислушиваясь к себе. Она не замечала, как по ногтям её потекла кровь звёздного, который до сих пор держал её руку, но ничего не могла поделать. Чувствовала лишь свой оргазм, сотрясаясь от него и прижимаясь плотнее к горячему телу Закнеыла.

Звёздный повалился рядом, чувствуя лишь приятную пульсацию в паху и бесконечное чувство вины, что воспользовался положением. Он прогнал в голове кучу самоуничижительных мыслей, даже представил, как Гинтар убивает его, узнав обо всем. Но одного взгляда на лицо Каи было достаточно, чтобы разогнать эти глупости. И тогда он понял, что если бы она попросила его просто так, не из-за трав, он бы согласился. Он бы повторял с ней это снова и снова, только бы видеть страсть и желание на ее лице, обращённые к нему. Зак осторожно притянул её к себе и поцеловал нежно, без намека на новый всплеск страсти. Боялся, что она не ответит, был готов принять любые удары с её стороны, но проверить был обязан: ответит или прогонит?

Увы, рано он стал проверять.

— Если не хочешь ещё раз или не можешь — уходи, — дрожащим голосом прошептала эльфийка, но прежде чем Закнеыл успел подумать о чём-либо лишнем, добавила: — Эффект сакодки будет длиться всю ночь.

Не то что бы она была против, хоть и выбора особого не было, но если один раз забирает столько сил, пусть и за равноценную эйфорию, что же будет утром после целой ночи?

— Ты думаешь, я настолько слаб? — усмехнулся Зак. Он заглянул ей в лицо, будто спрашивал разрешения остаться, перевёл взгляд на вздымающуюся грудь, положил руку ей на живот и повел вниз, к бедрам. Ощутив, как его орган снова твердеет, вернулся глазами к лицу и прошептал ей в ушко: — С утра ещё будешь просить остановиться.

И эти слова возродили новое желание быть с этим мужчиной. Да такое жгучее, а он еще и добавлял своими прикосновениями и жарким шепотом. Раздвинув для его руки ноги, Кая, не отрывая взгляд от черных глаз, коснулась ладонью его лица и приподнялась, дабы подарить ему легкий поцелуй. В нём была собрана вся благодарность за его «помощь» и извинения за то, что из-за её невнимательности они оказались в таком положении. Лунная не думала, что он искренен. В смысле — тело то да, это понятно. Но делал это он чтобы помочь или всё же?..

Поцелуй слишком быстро сменился на страстный и требующий продолжения.

***

Уснула пара лишь под утро, когда солнце только-только вступало в свои права, но спали они недолго.

Что разбудило Закнеыла в первую очередь — неизвестно. Либо это был уже знакомый отвратительный запах серы приближающийся со стороны Доусона, либо слабый голос Каи:

— Закнеыл… кажется, это всё…

Ночь не прошла для неё без последствий. Разгоряченная кровь и скорость её передвижения по венам усилила действие яда. Кая лежала на здоровом боку и стеклянным взглядом смотрела куда-то сквозь звёздного эльфа. Её рука опухла до предела, поблёскивая в лучах взошедшего солнца. Она была красная, словно ошпаренная кипятком и, что ещё хуже, краснота перешла на всю левую сторону тела — от живота до шеи.

Кае было больно не только чувствовать себя, но даже дышать — левое лёгкое словно было проколото в нескольких местах. И вместо нормального дыхания были лишь быстрые и короткие вздохи.

Проснувшись от дикой боли и понимая, что она не может пошевелить рукой из-за онемения, лунная просто подумала, что всё. Она не дотянет.

Прерывистое дыхание Каи напугало Закнеыла не на шутку. Он с беспокойством осмотрел ее, боясь притронуться и сделать больно.

— Прости, это моя вина, — повторял он все время, смотря на лунную с искренним сожалением. Ему было стыдно за все: и за предложение пойти с ним вдвоём, и за тот чертов кактус, и за то, что случилось ночь.

Зак помог Кае одеться. Заметив, что она не может двигать больной рукой, забеспокоился пуще прежнего. У них больше нет времени, а тут ещё этот запах серы снова. Зак лихорадочно соображал, что им делать дальше, пытаясь не поддаваться панике.

Кая ничего не отвечала. Она была жива, но у неё просто не было ни сил, ни возможности ответить.

Слишком быстро запах серы превратился в нечто больше, чем просто запах. На горизонте показались три огромные фигуры, и если прислушаться, равнина чётко передавала эхом демоническое ржание лошадей. Они рысью мчались на своих жертв, а видя, что цель явно стоит на месте, один из Кошмаров встал на дыбы и перешел на галоп.

— Идти можешь? — спросил Зак и тут же отругал себя за такой вопрос. Ей и дышать больно, не то что двигаться.