— Поверь, после того, что я увидел у звездных, мне не хотелось бы стать твоим врагом, — ухмыльнулся Зак. Он был доволен, что его затея удалась, хоть и понимал всю опасность ситуации. Но им надо было спешить, а Валанди их задерживает, пока пребывает в таком состоянии. Он бросил извиняющийся взгляд на солнечную, а затем перевёл глаза обратно на Гинтара, добавив: — И по той же причине я доверяю Валанди тебе.

— Не тебе говорить… — Гинтар осёкся. Напоминания о том, что случилось в пещерах, опять слегка вывели его из себя — он это почувствовал. — Прости. Правда, прости. И за то, что я наговорил тебе тогда…

— Мальчики!.. — обратив внимание на Каю, Гинтар опустил голову и мысленно выругался. Как сама его извинения слушать, так пожалуйста, а перед другими не даёт.

— Ладно. Только будь любезна, к нашей встрече выучи его имя, в конце концов!

На что Кая состроила ему гримасу и удалилась на свою лежанку. Обычно, это означало «да пошёл ты…» Ох, не так туманный хотел распрощаться. Совсем не так.

— Зак, могу тебя попросить тогда Валанди сделать первый разрез? — с этими словами он приобнял солнечную, как бы поддерживая. Ладно. Придётся себя пересилить и сделать два других самому, но… сейчас не мог, видя её состояние.

Закнеыл молча согласился, и пока они с Гинтаром делали то, что нужно, Кая отправилась в лес, собирать себе травы в дорогу.

Валанди стойко снесла всю боль и жжение от трав, не произнося ни слова. Туманный поддерживал её, шептал, какая она у него умница, и сидел до тех пор, пока солнечная не перестала морщиться от неприятных ощущений. Только тогда он подошёл к Закнеылу и, как бы смешно это ни звучало, принялся давать советы по поводу Каи. Нет, он не боялся за звёздного, но очень переживал, как лунная будет без него. Они впервые расстаются, и он не мог скрыть удивления, что Кая вообще согласилась на это. И… надо признать, это сильно ударило по его самолюбию.

Когда Кая вернулась с травами, он прощался с ней недолго. Отчего-то оборотень была зла и неразговорчива, но Гин вновь смахнул это на неудачную охоту и… ревность. Он давно заметил, как та смотрит на Валанди, но, честно, ничего не мог с этим поделать. Солнечной он был сейчас нужен куда больше.

— У меня остались заговоренные письма, — обратился Гин к Закнеылу, попутно наблюдая, как Кая собирает вещи. Сам же он протянул звёздному три небольших пустых листочка. — Я их уже заколдовал. Напишешь что-нибудь, свернёшь, и оно меня найдёт само. Они последние — от нас вестей ждите не раньше, чем когда мы прибудем в Сильверсан.

Так они и расстались, идя каждый своей дорогой. И хоть Кая не показывала, как ей трудно разлучаться с Гином, она ещё долго провожала взглядом его спину, пока он и Валанди не скрылись за деревьями, а их запахи не унесли порывы ветров.

========== 15. Демон страсти, кто не мечтал быть заколдованным тобой? ==========

Пока Гинтар отдыхал, Валанди нашла всё-таки во что переодеться. Она беспощадно искромсала голубое платье, купленное для бала, чтобы сделать из него приемлемое для долгого похода снаряжение. Когда она закончила, получилось простое короткое платьице, юбка которого доходила до середины бедра. Она вышла из-за деревьев, чтобы показаться Гинтару.

— Ну, как я тебе? — спросила Валанди, кокетливо повернувшись на месте. Определенно, без Закнеыла она чувствовала себя лучше.

Гинтар же был задумчив и, лёжа под деревом, не сразу отреагировал на Валанди, да и когда это сделал, реакция явно не впечатлила девушку.

— Мне нравится, — лишь ответил он, но прежде, чем её лицо стало меняться, Гин потёр глаза руками и вымученно улыбнулся. — Прости, милая. Ты бесподобна, и явно желаешь помучать меня этим видом, но… Я головой сейчас не здесь.

— Беспокоишься за Каю? — догадалась Валанди. Она присела рядом и накрыла ноги плащом. — Ничего я не мучаю тебя, — пробурчала себе под нос. Подумала, как бы подбодрить его, но ничего в голову не шло.

— Да, мне кажется подозрительным, что они ушли… вместе. Не то, чтобы я не доверяю Заку, но Кая же как ребёнок, — чувствуя, как сам себя начинает накручивать, туманный смешно встряхнул головой, посмотрел на Валанди и улыбнулся уже живее. Его рука медленно и нежно коснулась щиколотки и погладила её, явно намекая на: — И ты считаешь, что, показывая мне свои ножки, не мучаешь? Ах, милая Валанди, знала бы ты, как это не так, — и, усмехнувшись, он чуть опустил плащ, но лишь чтобы поцеловать её коленку, специально щекоча.

— Ну, не в лохмотьях же ходить, не в обиду Кае, — Валанди тихонько засмеялась. — А ты не думал, что они тоже могли… подружиться?

Она взъерошила ему волосы в отместку и нежно перевела ладонь на щеку, внимательно следя за его лицом.

— Нет, не думал, — честно ответил юноша. — Мне её доверие приходилось завоёвывать несколько месяцев, а тут пару недель и… — на этих словах он засмеялся и, поправляя волосы обратно, усмехнулся своей мысли, которую тут же озвучил девушке. — Если всё так, как ты говоришь, то я буду сильно ревновать. И, надо признать, мне это бы не сильно понравилось. Да и… всё равно страшно, если её обидит.

Гинтар перехватил девичью руку и в своей манере коснулся её губами. Любил он её ручки. Хоть они умели держать лук и мечи, они были до боли приятны и… чем-то даже напоминали шелковистые руки матери, которые так любил целовать Гин.

— Только не подумай лишнего, — прежде чем она вообще успела подумать, сказал туманный. — Она мне просто как сестра. Но очень любимая сестра. И, наверное, во мне просто говорит ревнивый брат.

— Знаешь, опасность сближает, — Валанди подмигнула ему. От руки опять пробежала приятная дрожь, но на мгновение ее сковал страх. Не дольше секунды лицо звёздного, как вспышка, пронеслось перед глазами. Она прогнала эту мысль подальше. — А я ведь тоже могу приревновать. Если почую, что кто-то хочет отнять тебя у меня, я этого так не оставлю. Мы говорили уже об этом с Каей… — будто вспомнив что, она перескочила на другую тему. — О, и не волнуйся так за нее, она девочка сильная, сможет постоять за себя. А если Зак ей что-то сделает, надеюсь, тогда ты мне разрешишь его убить?

Валанди ощутила, как ладонь Гинтара стала каменной, да и сам весь он замер, словно статуя. Он долго смотрел куда-то сквозь Валанди, явно пытаясь успокоить себя, а потом, переведя на неё взгляд, спросил тихо, но серьёзно:

— Ты понимаешь, что Закнеыл рисковал жизнью, чтобы спасти тебя? Он отвёл от нас с Каей большую часть звёздных и… Это из-за того, что он спас тебя когда-то, его изгнали. И ведь он не жалеет об этом.

— Я знаю, — стушевалась Валанди. — Но и ты меня пойми, он — звёздный! И палач… — она с трудом произнесла это слово, — рассказывал мне эту историю снова и снова, пока издевался. Говорил, что делает это со мной из-за Зака. Лучше бы… — она осеклась, не в силах продолжить. Вздохнула, отвернулась и закончила фразу: — Лучше бы он убил меня на этом гребанном ритуале.

— А я туманный — самая высокомерная тварь, которая только может быть на свете, — пожал плечами Гинтар. — Ведь это так, судя по твоей логике. Знаешь, Валанди, он спас мне жизнь. И пусть ты никогда не испытаешь к нему благодарность за спасённую свою жизнь, не говори так о нём более при мне, — а услышав последние слова, больно, не контролируя себя, сжал её ладонь. — И эти слова никогда не смей произносить. Не будь тебя, я не ощутил бы жизнь. У каждого происходят неприятности, Валанди. Но через них надо переступать. Хотя бы ради других, — наконец, он отпустил её руку и с печалью отвернулся от девушки. Конечно, а кого ещё обрадуют такие слова? — Знаешь, ты во многом лучше Каи. Ты сдержанна, опрятна… Но у неё есть очень важная черта, которую я очень люблю, — Гинтар повернулся к солнечной, обхватил её лицо руками и прошептал: — Она любит жизнь, несмотря на всё то, что в ней плохого произошло. И это самая лучшая в ней черта. Прошу, научись и ты, милая Валанди.

Солнечная опешила от его заявления. Она не любит жизнь? А ведь и правда, если вспомнить все, что с ней происходило, просматривается определенная тяга к саморазрушению. Она захлопнула рот, с которого чуть было не сорвалось возмущение, и погрустнела. И как, спрашивается, научиться любить жизнь? Она любит приключения, но сейчас даже не хочет ввязываться во что-то необдуманное. Так что в ее жизни осталось, что может заставить ее жить дальше?

— Гинтар… — прошептала она. Ответ сам нашелся и испугал ее. Получается, что она… влюбилась?

Валанди положила свои ладони поверх его рук, её взгляд потеплел, а губы приоткрылись, чтобы тихо произнести:

— Кажется, у меня есть то, за что любить жизнь.

— Мне льстят твои слова, родная, — в ответ и потеплел его голос. — Но я — этого мало. Живи ради воспоминаний. Помнишь, в наши первые дни ты рассказывала о своём приключении с великаном? С каким энтузиазмом ты тогда о нём говорила. А сестра? Её любовь и забота не заслуживают твоей жизни? Ты готова кинуть ту, в сердце которой занимаешь не последнее место?

Гинтар наконец-то отпустил её личико и поднялся на ноги, помогая встать и девушке. Он накинул на плечо рюкзак, приготовившись вновь двинуться в путь, но разговор на этой ноте не торопился заканчивать:

— Сейчас твои дурные мысли лишь из-за того, что случилось в горах. Но это станет прошлым. Это уже прошлое. Дай настоящему подарить тебе моменты, ради которых стоит жить.

И он так неожиданно подскочил к девушке, хватая её за руки и закруживая в танце, смеясь:

— Например, танец с эльфом, которому ты подарила краски в жизни. А когда будем в Сильверсане, мы с тобой пройдёмся по улицам. Только ты да я. Я хотел бы поближе познакомиться с твоей сестрой и на её правах опекуна выказать ей своё желание быть подле тебя. Я получу согласие. Обязательно получу, я добьюсь его! Потом я познакомлю тебя со своей семьёй, — на этих словах Гинтар забавно скривился, и вновь крутанул эльфийку. — Они тебе, конечно, не понравятся, но это неважно. А потом мы закончим это опасное приключение и двинемся в новое, не менее интересное!

Гинтар остановился и обнял красавицу за талию, мечтательно смотря в её глаза. Хотел было добавить, что это приключение будет называться семьёй, но он не только боялся напугать Валанди этими словами, да он сам испугался от одной мысли об этом. Но… а почему бы и нет?

— Ты веришь мне, моя госпожа?

— Звучит заманчиво, — Валанди заразила его мечтательность. — Пожалуй, ты прав. Раз уж мы не можем по одиночке создать себе приятные воспоминания, то почему бы не попробовать сделать это вместе? И начнем сегодня же! Танец, который ты мне так и не подарил на балу…

Она отстранилась и присела в реверансе, демонстрируя ему свое платье. Это же то самое платье, пусть она его и укоротила.

— Господин Гинтар, я знаю, Вы страстно желаете пригласить меня на танец, — она подала ему руку, ожидая его хода.

Туманный с радостью принял правила игры. Он довольно заулыбался, преклонился перед дамой и в поклоне поцеловал эту самую ручку.

— Вы бы знали как, моя госпожа, — томно прошептал он и, притянув к себе Валанди, как полагается, положил руку на талию, второй крепче обхватил её ладонь и повёл в танце, недовольно скуксив нос: — А Вы порушили мои планы, госпожа.

— Как я посмела? — притворно ахнула Валанди. — Вопиющее безобразие! Что за планы такие?

— Кто-то обещал, что меня господином не назовёт, — загадочно улыбнулся он. — И я запланировал множество пыток для тебя, дабы заставить произнести это. Но… — театрально выдохнув, он отпустил солнечную, покружил под своей рукой и прижал к себе вновь. — Теперь это теряет всякую ценность.

— Ну вот, а я думала, порадую тебя, назвав так, — Валанди надула губки. — Кстати, раз уж вспомнили о твоей семье, ты собирался что-то рассказать…

— Меня порадуют пытки, приготовленные мной, — улыбнулся Гин, но улыбка была его недолгой. Он медленно остановил танец и просто взял девушку за руку, уводя глубже в лес и продолжая свой путь к Сильверсану. — Ах да. Я хотел рассказать тебе одну вещь. Видишь ли, у туманных очень строгая иерархия. Глава семьи — самый старший представитель мужчин. И именно он должен решать судьбу сына или дочери.

— Так, начало мне уже не нравится, — Валанди нахмурилась, но приготовилась внимательно слушать. Это может быть важно, чтобы понравиться его семье.

— Так вот. Мои родители очень богаты и известны на нашем острове. И, разумеется, они хотели бы выбрать нам с братом достойную партию. И меня сосватали с Манари — дочкой винодела. Я отказался жениться не по любви, и это было последней каплей, которая подтолкнула меня уйти из дома, — Гинтар замолчал, переведя взгляд с пути на Валанди, ища в её взгляде хоть какую-то эмоцию. — Я хочу предупредить тебя об этом, чтобы попытки моих родителей вновь связать меня с Манари не шокировали тебя. Я всё равно ничего не изменю в своём решении.

— Теперь я понимаю, почему ты не хотел говорить о них, — молвила Валанди, выдавливая улыбку. — Скажи им, что я отличная партия. В моем приданном целый город — уж получше винодельни будет.

И хоть губы ее были растянуты в улыбке, в глазах не было и следа весёлости. Внутри пылала ревность невиданной силы, которую она не ожидала. И это она только услышала о потенциальной невесте. Что будет, когда она увидит ее рядом с Гинтаром? Хоть он и говорит, что ничего не изменится, но все может пойти наперекосяк — иначе у них и не бывает.

— Их это не волнует, — грустно покачал головой туманный. — Им нравится Манари, её родителям нравлюсь я… Вот только надеюсь, что Сектар всё же сумеет её в себя влюбить, тогда родители поменяют свой выбор.

Воспоминания о брате и о том, что писала о нём мать в последний раз, заставили эльфа засмеяться, хоть и было похоже, что он посмеялся над своими словами.

— Может, мне тогда лучше не ходить? — вдруг спросила Валанди, переставая притворяться. — Я не знаю, как могу отреагировать. Я не смогу молча стоять в стороне, пока они обсуждают твою свадьбу с другой, а ты говорил, что у вас такое поведение для женщины неприемлемо.